(Не) Будем

Олегу, по сути, было наплевать, с кем Сергей спит, пока он на заданиях. Он не испытывал ревности к одноразовым любовникам и любовницам, потому что дома неизменно ждал его Серёжа, такой же радостный от его возвращения и такой же любящий. Посторонний мужик в их спальне сбивает с толку. Олег несколько секунд молчит, склонив голову к плечу, а затем бесшумно выходит из комнаты, прикрыв дверь. Впервые он думает, что должен был предупредить о приезде, наверное — прошло больше года, задание затянулось, превратившись в череду малоприятных стычек без возможности связаться. И Сергей, устав ждать, мог и имел полное право найти кого-то ещё. От этой мысли изнутри больно царапает по рёбрам, тревожа каждый шрам от пулевых. Олег прикасается к недавно зажившему боку и садится на барный стул. Возможно, стоило вообще не приходить — и дать Сергею ту свободу, которой у него никогда не было с вечно отсутствующим любимым человеком. Быстрое шлёпанье босых ног по плитке вырывает из мыслей. Олег успевает развернуться как раз тогда, когда Сергей утыкает ему дуло пистолета в шею — видимо, служебный, принадлежащий тому парню из спальни. Он чувствует, как дрожит чужая рука, и разоружает осторожно и почти ласково, отложив оружие в сторону. — Я знаю, что должен был предупредить, но это всё же слишком холодный приём, — улыбка явно получается вымученной. Сергей размахивается и залепляет ему такую оплеуху, что зубы щелкают. — Снова ты! — неожиданно злобно шипит он, сжав кулаки. — Убирайся! Я пью таблетки! Пошел вон! Олег удивлённо склоняет голову к плечу и встаёт, примирительно подняв ладони. Щека, на которую пришелся удар, горит огнём — у Серёжи всегда была тяжелая рука. — Я думал, что ты меня ждёшь, — успокаивающе говорит он, хотя внутри всё холодеет. — Я уйду, только дай сумку забрать, не подстрелив. Ладно? Серёж, я просто возьму вещи, хорошо? Олег понимает, что разговаривает с ним, как с буйным, психически нездоровым человеком, но ничего не может с собой поделать. Сергей неожиданно меняется в лице: из агрессивно-решительного становится растерянным, а затем испуганным. Олег, воспользовавшись заминкой, отступает к двери и подхватывает рюкзак, привычно проверяет на месте ли нож и патроны. Необходимость уходить причиняет физическую боль — и доводы разума на это не действуют никак. Он сжимает зубы и встряхивает головой, пытаясь собраться с мыслями и побороть себя: если Сергей сказал уходить — надо уходить. Он не заслужил этого даже не второго — сотого — шанса. Олег ерошит волосы, поворачиваясь к двери, но, прежде, чем успевает выйти, слышит глухие рыдания. Сергей не двигается, опустив голову и завесившись волосами, но его плечи сотрясаются от плача; он стоит посреди кухни, поджав пальцы на ногах по детской привычке и плачет, даже не пытаясь утереться или прикрыть лицо ладонями. Олег тут же скидывает с плеча лямку и пересекает комнату несколькими шагами, чтобы прижать его к себе, укачивая в объятиях. — Не уходи, — шепот почти неразличим сквозь слёзы. — Даже если ты — это он — не уходи. Олег вдруг понимает, что происходит. Все кусочки мозаики встают на место и в голове щелкает. — Птица вернулся? — спрашивает он, подняв лицо Сергея за подбородок. — Серёж, что произошло? Тот не отвечает, а трясет головой и глухо воет, уткнувшись Олегу в грудь. Сейчас он выглядит таким беспомощным и маленьким, что воспоминания о детстве всплывают сами собой. — Возможно, дело в том, что ты умер? — раздаётся от двери в спальню хриплым басом. Рефлексы срабатывают быстрее, чем разум. Олег плавно отодвигает Сергея за себя, одновременно взводя курок и снимая предохранитель с пистолета, уже направленного в грудь парня, стоящего на пороге. Тот приподнимает брови, но не двигается, прекрасно понимая, что может и схлопотать пулю. Сергей за спиной судорожно вздыхает и сжимает пальцами край чужой водолазки, лбом уткнувшись Олегу между лопаток. — Я думал, ты умер. Его как будто не смущает, что его нового мужчину держат на мушке. Олег, оценив гостя еще раз, убирает пистолет в кобуру и разворачивается к Сергею, чтобы взять его лицо в ладони. — Но я не умер, откуда такая информация? — он гладит выступающие скулы большими пальцами. — Просто не был на связи, слишком опасно… Сергей машет головой, вырываясь из рук, и отступает; парень, что уже подошёл к холодильнику, ловит его в объятия и прижимает к себе, успокаивая — внутри у Олега вспыхивает неожиданная ярость, от которой зубы сжимаются едва ли не до хруста. Хочется повторить фокус с пистолетом, но в этот раз — уже потянуть спусковой крючок. — Я Игорь, кстати, — гость криво улыбается, оценив потемневшее лицо Олега верно. — Давай не будем? Вот так просто. Давай не будем. Олег следит за тем, как Сергей жмется к Игорю, но смотрит только на него; видит лежащую между острых лопаток руку, успокаивающе поглаживающую; видит прикосновение губ к макушке — интимное и нежное, а не вызывающее — и не трогает пистолет. Сам виноват — оставлять больше чем на год того, кто так отчаянно ждёт, не могло ничем хорошим кончиться. Поэтому Олег не стал, чтобы замолить свои грехи, а потом оказался тут, в этом безумном любовном треугольнике. Между, как выяснилось, майором полиции и Серёжей, который чуть не сжёг Питер — и только благодаря неожиданной встрече в приюте из-за мальчишки, чью сестру сбил Гречкин, не сошедший окончательно с ума. Без каких-либо шансов на спасение. У них — обоих — нет такой роскоши, как время притереться друг к другу. Они оба следуют желанию Сергея и оба готовы ради него на всё, абсолютно не заботясь о собственном удобстве. Спят в одной кровати, разделенные только Серёжей, вместе едят то, что Олег приготовил, и проводят вечера на одном диване. Даже душ часто принимают все вместе. Сначала это кажется просто борьбой за внимание, потом входит в привычку. Быстрее, чем казалось изначально — Олег привыкает к Игорю меньше, чем за месяц. Переругиваться они не перестают — и иногда это заканчивается одним из них мордой в пол, после чего Серёжа страшно обижается на них обоих, неважно, кто был зачинщиком ссоры. А ещё приходится делить Сергея в постели. Он смотрит, как Сергей покачивается на чужом члене, уткнувшись лицом в смуглое плечо, и ничего не может — не имеет права — делать. Смотрит, как Игорь скользит ладонями по его влажной коже, прижимая ближе, и целует открытую шею с налипшими на нее волосами. Мог бы уйти — никто его не принуждал — но сидит на краю кровати, не в силах даже прикоснуться, и продолжает следить, убеждая себя, что это ради Серёжиной безопасности. Игорь ловит его взгляд и расплывается в улыбке, совершенно точно ничего хорошего не обещающей. — Если уж влез третьим, то хоть бы разделся. Олег сам не замечает, как хватается за бок, на котором нет кобуры, — в спальню он старается оружие не брать, чтобы не застрелить Игоря ненароком, — и раздраженно шипит. Сергей вскидывается, охнув, и поворачивает лицо. — Олеж, пожалуйста, — шепчет он. — Можешь ты? Олег смотрит на помрачневшего Игоря и придвигается, чтобы прикоснуться губами к чужому виску и щеке. Сергей тут же подается навстречу, втягивая его в поцелуй, и жалобно стонет, когда пальцы Игоря обхватывают его член. Он вскидывается, толкаясь в руку, и откидывает голову Олегу на плечо, всхлипывая и постанывая. Олег гладит пальцами выступающие на горле хрящики и смотрит Игорю прямо в глаза; тот неожиданно подаётся, зажимая Серёжу между ними, и мокро грубо целует, толкнувшись языком между сжатыми губами. Олег отвечает — то ли от неожиданности, то ли из принципа, и сжимает волосы на чужом затылке, мешая отстраниться. Сергей, бросив на них взгляд, глухо вскрикивает и кончает, дрожа и конвульсивно сжав пальцы на ткани брюк Олега. Игорь, с совершенно ошалевшими глазами разрывает поцелуй почти силой и улыбается во все зубы — или скалится, не понять; Олег опрокидывает их с Серёжей вместе, мягко придержав последнего, чтобы он не разбил лицо ни себе, ни Игорю, а затем облизывает два пальца. — Серёж, мне нравится новая зверушка, — негромко говорит он, мягко сжав поджатые яйца Игоря. — Оставим себе. Он скользит пальцами ниже, к сжатой дырке, и мягко пропихивает внутрь; Игорь, дернувшись, кончает, так и не выйдя из Сергея. — Блядь, хоть бы предупредил! — Игорь бесится, пока Сергей в душе. — Да еще и по слюне, я тебе так же присуну! Олег смеется. Он растягивается на кровати и весело смотрит на Игоря, что ерзает на месте, не в силах смириться, хотя уже минут тридцать прошло. — Тебя бесит, что ты от этого спустил? — спрашивает он, широко улыбаясь. — Или что это я тебе пальцы в задницу запихал? Игорь явно собирается пересчитать ему зубы, когда Серёжа от дверей ванной устало вздыхает и зачесывает мокрые волосы назад. — Давайте не будем? — просит он, подходя ближе. — Хорошо? Серёжа говорит «давайте не будем», а на очередной презентации Игорь подходит к Олегу ближе, прижавшись почти вплотную, и кладёт голову на плечо. Олег бросает взгляд, устало вздохнув, и возвращается к слежению за периметром вокруг Сергея. — Знаешь, пока тебя не было, — дыхание Игоря щекочет шею, когда он едва слышно говорит. — Мы так много трахались, ты не представляешь. Они живут втроём уже пару месяцев, но впервые за всё время они так близко без присутствия Серёжи. — Я отсосал ему прямо под тем славным столом, который в кабинете как раз тем вечером, что ты вернулся, — Игорь выдыхает и его ладонь ложится на бок Олега. — Кажется, весь этаж слышал, как он кричит. Олег хмыкает и чуть поворачивает лицо, искоса следя за Игорем; тот улыбается шире и прижимается бедрами к Олеговой заднице. — Я слышал, вы и раньше брали третьих в постель, — чужая ладонь сползает ниже по бедру. — А кого трахали, его или тебя? Олег, бросив короткий взгляд на воодушевлённо вещающего Серёжу, рывком прижимает Игоря к стене, скрыв их обоих от случайных зрителей, и шумно выдыхает. — Того, кто был третьим, — рычит он, прищурившись. — Какого хрена ты с утра бухой? Игорь разводит руками, посмеиваясь — кажется, его вовсе не парит, что его приложили о бетон головой. Впрочем, было бы чему болеть. Олег чувствует непреодолимое желание добавить пару ударов по лицу, но он сдерживается и наклоняется ближе, коленом вклинившись между на редкость длинных ног. — Потерпи и мы всё покажем, майор, — мурлычет он, прижимая колено к промежности и чуть потирая. — Веди себя как хороший мальчик. Вести себя как хорошему мальчику приходится Олегу. Он прогибается под касающимися его широкими ладонями и разводит ноги шире, позволяя прижаться ближе, так, чтобы не осталось и миллиметра между ними. Сергей, сидящий у него на лице, всхлипывает, когда Олег толкается языком глубже, сильнее разводя ягодицы, и чуть ерзает. Игорь внизу сдавленно стонет, обхватив оба члена ладонью, и шипит сквозь зубы. Олег чуть приподнимает Сергея за бедра и шумно вздыхает, облизнувшись; Серёжа хнычет и смотрит вниз расфокусированным взглядом. — Майор, я не целка уже, клянусь, — хрипло бормочет Олег. — Можешь приступать, только смазку возьми. Игорь охает, когда его чуть толкают в грудь ступнёй, и послушно тянется за флаконом у кровати. Он щедро льет себе на член и на пальцы, а затем, уже без лишней нежности, загоняет сразу два — Олег мычит, ощущая привычную наполненность, и облизывается. Серёжа, устав ждать, хватает Олега за щеки, зафиксировав лицо, и садится, требовательно ерзая. Олег послушно проводит языком от яиц к сжатому входу и старательно трахает, ощущая как его самого растягивают на удивление чуткие пальцы. И, конечно, у Игоря член больше. Олег стонет, сжав Сережины бедра пальцами едва ли не до синяков; Сергей, вздрогнув, кончает — он чувствует, как сокращаются мышцы на его языке и заливает горячим грудь и живот. — Нравится вид? — насмешливый тон Игоря разбивается шумными вздохами. — Как твоего мужика трахают? Олег смеется сквозь зубы — и тут же прогибается, когда Игорь толкается до конца, не жалея. Сережа, взмокший и ещё подрагивающий от оргазма, укладывает голову Олега к себе между ног и ерошит его волосы. — Нравится, — соглашается он, мягко поглаживая его лоб и щеки. — Он красиво принимает. Олег жмурится, когда Игорь начинает двигаться, сразу же выбрав резкий и размашистый темп, с пошлыми шлепками кожи о кожу. Он натягивает Олега на себя за бедра — не хватается до синяков, но довольно ощутимо — но его большие пальцы иногда успокаивающе гладят кожу. Эта маленькая ласка почему-то отдается жаром в паху. Олег ловит пальцы Сергея, скользящие по его лицу, и втягивает их в рот, неотрывно глядя Игорю в глаза — тот стонет, не разжимая зубов, и наклоняется ближе, теперь проникая так глубоко, что Олега от удовольствия выгибает при каждом толчке. Он прикусывает длинные пальцы, забрав их так глубоко, что почти давится; Сергей охает и слегка шлепает его по щеке. От удара член Олега вздрагивает и ему на живот выплескивается мутная струйка предэякулята, собираясь в лужицу, стекающую вниз, по боку. Игорь восхищенно хмыкает. — Он любит такое? — спрашивает он удивленно. — Пожестче? Сергей молча кивает — и Олег чувствует, как чужие зубы смыкаются чуть выше его ключицы. Боль вспыхивает искрами в голове и разбегается по нервам, собираясь в паху. Игорь повторяет укус — не игривый, а наверняка до некрасивого большого синяка, который будет виден из-за ворота рубашки. Олег вскрикивает, выгибаясь, и вцепляется ему в волосы, прижимая лицо ближе к себе. — Возьми его за горло, — раздается словно издалека голосом Сергея. — Умеешь? Умеет. Дыхание перехватывает мгновенно, отчего легкие начинают гореть, а перед глазами вспыхивают радужные пятна. Вместе с рукой на шее Игорь начинает жестче толкаться, вынимая почти до конца и рывком загоняя обратно; на одном из таких толчков Олег не выдерживает, ощущая как сознание почти уплывает от недостатка кислорода, и проваливается в оглушительный оргазм. Он приходит в себя как раз в тот момент, когда Игорь кончает ему на лицо: горячие капли оседают на щеках и на ресницах. Олег облизывается и открывает рот, позволяя сцедить остатки внутрь — Игорь, кажется, додрачивает уже из принципа, чтобы сперма попала Олегу на язык, и только потом откидывается, загнанно дыша. Сергей наклоняется и без брезгливости целует Олега в губы, прежде чем отодвинуться. Он притаскивает тёплое полотенце и обтирает Олега внизу, убирая потеки спермы, пока Игорь лениво гладит его по волосам, прижав к себе. — Ты можешь так не париться, это даже не была полноценная сессия, — хрипло бормочет Олег, уткнувшись ему в грудь. Вопреки собственным словам, произошедшее ощущается совсем не как обычный секс. Игорь хмыкает и помогает Сергею накрыть уже наполовину спящего Олега одеялом и едва ощутимо целует в макушку. Молчит — но слова тут и не нужны. Сергей ложится с другой стороны и обнимает его за живот, запирая между собой и Игорем. Это ощущается невероятно. Тепло и безопасно — пусть майор ещё и не до конца завоевал доверие, сейчас он кажется вторым самым подходящим человеком на планете. С этой мыслью Олег засыпает — и просыпается через несколько часов. Он смотрит на спящего Серёжу со щемящей нежностью в груди, и поднимается, чтобы пройти в кухню и выпить воды. Игорь, такой же заспанный и голый, жадно хлещет сок прямо из бутылки, откинув голову — несколько капель конденсата стекают по его шее к груди. Олег подходит ближе и собирает их пальцами, а затем сует в рот. — Спасибо, — говорит он, отобрав полупустую бутылку. Игорь поднимает брови. — Так хорошо трахал? Олег улыбается, допивая, и прячет сок в холодильник. Он смотрит на неожиданно посерьёзневшего Игоря и склоняет голову к плечу. — Что помог ему, — отвечает он, ощущая неожиданную горечь на языке. — Пока меня не было. Игорь кивает. Не насмехается, не дразнит, как обычно — просто молча кивает и ерошит волосы на затылке Олега. А потом, подхватив за локоть, утаскивает в спальню. — Может не будем? Игорь хлопает глазами, следя за Олегом, стоящим на коленях, со связанными за спиной руками, и переводит взгляд на сидящего по-турецки на кровати Сергея. Тот улыбается и качает головой, притягивая Олега ближе за ошейник, чтобы легко погладить по щеке. Олег придвигается и, развернув лицо, проводит языком по чужим пальцам. — Ему нравится, — негромко говорит Сергей, проталкивая пальцы в послушно приоткрытый рот. — Он любит так. Олег и правда любит. Не контролировать ничего, не держать в руках и в поле зрения, а просто отдаваться. Он обводит языком пальцы, достающие до горла, и умоляюще смотрит на Игоря, что стоит у двери. Тот, подчиняясь взгляду, подходит ближе и зарывается пальцами в его волосы. Не тянет пока, просто гладит, следя за происходящим; Сергей, улыбнувшись, убирает пальцы и сжимает подбородок Олега пальцами. — Не закрывай рот. Олег слушается. Он открывает его шире; Сергей наклоняется — слюна из его рта капает на язык, на секунду зависнув тяжелой каплей на губах. Игорь стонет и закрывает глаза ладонью — второй поправляя член в штанах. — Отвратительно. Олег облизывается и разворачивается на месте, чтобы провести языком по жесткой ткани чужих джинсов. Он чувствует, как поводок, что в руках у Сергея, натягивается и тянет ошейник, перехватывая его дыхание — и подается вперед еще сильнее, вылизывая ширинку. Ко вкусу Сергея добавляется вкус металла от молнии и пуговицы; Олег тянет собачку вниз, прихватив зубами, и смотрит вверх, приоткрыв рот. — Блядь. Слюна Игоря с привкусом мятной жвачки — как будто он знал, чем все закончится. Олег стонет, дернутый назад за ошейник, и неловко дергает связанными руками. Сергей негромко смеется. — Ты хочешь взять у него в рот? — спрашивает он, удерживая Олега на месте за волосы. — Ты такая шлюха, ты знаешь? Игорь, ты хочешь, чтобы он тебе отсосал? Игорь заторможенно кивает и расстегивает джинсы, не отводя взгляда от лица Олега. Затем встряхивает головой, словно стряхнув морок, и щурится. — А ты его так под всех подкладываешь? — хрипотца в чужом голосе выдает возбуждение, несмотря на обвиняющий тон — Он типа твой ручной пес? Сергей смеется. Олег готов поклясться, что, обернись он, глаза у того будут отливать золотом. Птица слышен в интонациях, в смехе и в движениях, в том, как Сергей сжимает его подбородок и как оттягивает челюсть вниз. — Типа мой ручной волк, — фыркает он, высунув кончик языка и отправляя очередную каплю слюны в рот Олега. — И нет, не под всех, майор. Наслаждайся своей исключительностью. Игорь хмурится, но подходит ближе и довольно жестко сжимает ошейник под подбородком, притягивая Олега к паху. Его возбужденный член проскальзывает по губам, пачкая предэякулятом. Олег забирает головку в рот и обводит щель уретры языком; Игорь вздрагивает и хватает его за волосы, толкаясь в горло. Нетерпеливый и несдержанный; Олег чувствует, как в горле булькает слюна, смешанная со смазкой, и течет из уголков губ, капая на пол, когда Игорь двигает бедрами, трахая его рот. Сергей позади сползает на пол и гладит его по бокам и пояснице, вынуждая прогнуться. — Примешь меня? — он сам знает ответ, но всё равно зачем-то спрашивает. — Ты будешь послушным? Олег стонет, когда он проталкивает два пальца внутрь, сразу развернув руку так, чтобы коснуться простаты подушечками. Он дергает занемевшими руками, потерянный в своих чувствах, не зная, куда подаваться, но Игорь неожиданно отстраняется и сжимает его за подбородок, заставляя запрокинуть голову. — А двоих он сможет? Олег даже скулит от мысли, как его будут растягивать два члена. Он, развернув лицо, коротко лижет большой палец Игоря. — А ты знаешь толк, — Птица проявляется явнее восторженным выдохом. — Сможешь, Олеж? Олег кивает и смотрит на Игоря, запрокинув голову — тот смотрит в ответ и зрачки у него затапливают радужку. Несмотря на уверенность, это тяжело. Несмотря на уверенность, на то, что Игорь льет столько смазки, что она течёт по бедрам и впитывается в простынь. Несмотря на то, что они растягивают Олега вдвоём: Игорь толкается внутрь, мягко покусывая кожу под ошейником, а Сергей добавляет свои пальцы. Это ощущается… слишком. Не больно, просто слишком много, слишком сильно заполняет — Олег выдыхает сквозь зубы, не в силах понять, какое ощущение сильнее. Когда его начинает растягивать и член Сергея, Олег коротко охает и сжимает кулаки. Он чувствует, как Игорь мягко гладит его по пояснице и бокам, как пальцы Серёжи разводят его ягодицы и тянут на себя — и теряется в своих чувствах. Становится больно, но эта та боль, которую он ищет в такие моменты. — Тебе нормально? — Игорь целует его в висок. — Можем прекратить. Олег машет головой и поднимает лицо, чтобы просяще прикоснуться губами к губам Игоря. Тот втягивает его в ленивый поцелуй, зарывшись пальцами в волосы, вместе с тем, как Сергей толкается до конца и стонет. Наполненность ощущается невероятно. Олег не двигается, позволяя себя трахать — Сергей тянет его за ошейник, заставляя прогнуться в спине едва не до хруста, а Игорь кусает его плечи и ключицы, оставляя синяки и следы от зубов. Каждый толчок отзывается сладким спазмом в паху, заставляя член Олега течь не переставая. Он стонет, чувствуя, как воздух заканчивается, и умоляюще смотрит на Игоря — тот тянется и особенно сильно кусает его чуть ниже ошейника — и от этого Олега накрывает оргазм. Он, кажется, кончает так долго, что не остаётся ничего, но его мышцы сокращаются вместе с сухими спазмами, когда он чувствует горячую сперму на своей пояснице и бедрах — Серёжа со стоном сжимает член, выдаивая последние капли. Игорь тоже выходит — Олег мычит, зажмурившись до белых пятен перед глазами, и открывает рот, чувствуя прикосновение жестких пальцев к подбородку. — Проглотишь всё, — голос Игоря посылает мурашки по коже. — Ты ведь хороший пёсик? Олег кивает. Он высовывает язык, глядя снизу вверх на то, как Игорь двигает ладонью по члену; хватка на его подбородке усиливается, отсекая всякую возможность отвернуться. Будто бы было желание. Кажется, от того, как Олег слушается, Игоря окончательно уносит: он, вздрогнув и выругавшись сквозь зубы, начинает кончать, заливая губы и язык; сперма стекает в горло — так много, что Олег едва успевает глотать, всё так же неотрывно глядя вверх. И знает, что Серёжа позади него так же неотрывно смотрит на происходящее. Игорь отпускает его лицо только тогда, когда его перестаёт мелко потряхивать. Олег облизывается, часто дыша, чтобы наконец восполнить кислород в крови, и закрывает глаза, чувствуя, как его мягко гладят по волосам. Кажется, он вырубается ненадолго и открывает глаза, когда свет в комнате погашен, а сам он очищен, развязан и без ошейника. Олег садится, ощущая приятную усталость, и трет глаза, сгоняя остаток сна, а затем выходит в коридор в поисках этих двоих. — Ещё раз ты усомнишься в том, какие у нас с ним отношения, — голос Сергея звенит от сдерживаемого гнева. — Ты больше сюда не войдёшь. Олег останавливается. Он знает, что эти слова — не пустая угроза, но вместе с теплом от заботы в солнечном сплетении неприятно сводит. Не то чтобы от страха — просто от того, что это может стать реальностью. Почему-то не хочется, чтобы Игорь уходил, хотя раньше бы всё отдал за это. Он заходит в гостиную и тут же оказывается на прицеле двух внимательных взглядов. — Не злись, Серёж, — вздыхает Олег, подходя ближе. — Он просто переживал. За меня. Олег ежится от удовольствия, думая о том, что и правда — Игорь волновался. Тот смотрит и криво улыбается, сразу же натянув свою обычную маску, а затем подходит ближе и ловит за подбородок. — Переживал, — соглашается он, рассматривая Олега. — Теперь понимаю, что ты кайфуешь, когда тобой пользуются. А если бы я захотел тебе в рот нассать — тоже бы проглотил? Олег позволяет вертеть своим лицом несколько секунд, прежде чем заломать Игорю руку и обездвижить в захвате. Тот только охает и замирает, ощущая давление на горло. И, несмотря на опасность, у него встаёт как по щелчку — видимо, безумие заразно. — Конечно, — мурлычет Олег, притираясь пахом к чужой заднице. — И вылизал бы всё дочиста. Игорь в захвате вздрагивает и шипит сквозь зубы, вцепившись ногтями Олегу в предплечье. Олег хмыкает и слизывает маленькие капли пота с его виска. — Да ты больной, — бормочет Игорь, тяжело дыша, но его член и не думает опадать. — На голову. Сергей, следящий за происходящим с дивана, подперев голову, облизывается и улыбается чуть шире. Олег видит его поплывший влюблённый взгляд — и в груди приятно ёкает. — И не спорю. А от чего ты кайфуешь, майор? Тоже любишь пожестче? Игорь хмыкает и расслабляется, позволяя прижать себя ближе, превращая захват в объятие. Сергей спрыгивает с дивана и подходит ближе, без раздумий запуская руку под резинку треников. Игорь шипит сквозь зубы и откидывает голову. — Покажешь? — Серёжа встает на цыпочки и целует легко, почти не касаясь. Игорь мычит и согласно кивает, притираясь задницей к паху Олега. Олег в ответ двигает бёдрами, толкнувшись вперед, и получает сдавленный стон. — Может… да, конечно, только в спальне. Сергей улыбается и прижимается ближе. — А зачем, если тут шикарный диван? И правда, зачем?