Странгуляция

Накахара молча поднимается с кровати, даже не поворачивая голову на голого Дазая, что развалился на простынях, словно греческая богиня сделанная из фарфора, но Чуя не смотрит. Как только Чуя повернулся к нему спиной, Осаму удалось лицезреть результат своей работы - зад, что сейчас был красный, даже краснее, чем лицо Осаму, когда его нагнули. Он посмотрел с искренним сожалением и мягко поинтересовался —Прости. Сильно болит? — Дазай попытался сесть, но всё очень болело, поэтому решил отложить эту идею, ложась обратно. Накахара проигнорировал этот риторический вопрос, потому что шатен знал, что болит. Он медленными и ленивыми шагами направился в кухню. Верхний шкафчик слева, вторая полка снизу, пластиковый контейнер, где и находилась аптечка, из которой он собирался взять мазь, причём не только для себя, но и для Осаму, ведь понимал, что ближе к обеду. У него будет безумно болеть спина, да и задница тоже. Да и надо бы взять шатена в охапку да в ванну, но он опоздал, так как из коридора послышались шаги. Дазай медленно встал с кровати и поставил ноги на пол. Холодный... Отопление отключили ещё в апреле, с началом потепления, но июнь резко решил подвести северными ветрами и моросящим дождиком. Осаму поёжился, всё же он был мерзляком и к таким перепадам погоды относился явно скептически. Он еще раз окликнул Чую —Чу, ты злишься? Хватит молчать, будто я со стеной разговариваю! Дазай начинал медленно закипать. Бесит, когда его игнорируют, просто как комнатное растение, что стоит для красоты, да фотосинтезирует себе в удовольствие. В промежности было неприятно липко, из-за чего Осаму старался медленными шагами идти в ванну, сжимая при этом булки. Чуя оказывается позади него и противненько хмыкает - у шатена по ляжке течет белёсая жидкость. Младший мгновенно вспыхивает и у Чуи прям перед лицом захлопывается дверь в ванну, чуть не оттяпав тому нос. Он лишь закатывает глаза и вновь нажимает на ручку открывая её. Он молча кладёт мазь на тумбу и наблюдает как Осаму вытирает салфеткой внутреннюю сторону бёдер, чтобы сильно не пачкать воду и кое-как перекинув длинные ноги через акриловый бортик ванны, сел в горячую ванну. —Бойкот решил мне устроить да? Молчать теперь будешь? — Чуя закатывает глаза уже третий раз. Походу теперь это его любимое выражение лица при разговоре с Дазаем. — Успокойся и не кипишуй. Привстань и облокотись на меня со стороны живота. Я помогу. Будешь проявлять свой характер, в жопу свечку вставлю. Быстро оклемаешься. — заверил его Накахара и протянул руку Дазаю — Давай. Я говорю встань. Не в его положении сейчас от помощи отказываться, Осаму, сука, упёртый. Он проигнорировал протянутую руку и прищурил глаза, спрашивая. —Что ты хочешь сделать с моей задницей? Она и так натерпелась от тебя... — Вымыть, вот что хочу сделать. Моя тоже много чего пережила. Даже не такое — с удивительным спокойствием в голосе сказал он, но шатен продолжил сидеть в воде, даже не колыхнувшись. Чуя убрал руку, глядя на Осаму, тяжело выдыхая и облокачиваясь на стену, прикрывая глаза в ожидании ответа. —Думаешь я сам не смогу пальцами из задницы твоё добро убрать? — Осаму всё же повернулся в сторону Накахары всем корпусом и от таких действий зад немного защипало, либо слишком натерлось, либо всё же маленькая трещина. На его грубости Накахара лишь фыркает и направляется к выходу. —Извините, не хотел нарушать ваше личное пространство одним лишь взглядом. Если вы уж такие самостоятельные, то пожалуйста, мешать вам не буду. Сам себе хуже сделаешь, потом не ной. Думаю, намазать ты себе тоже сам сможешь. Желаю удачи. А ведь Чуя прекрасно понимал, что сделал Осаму мелкую трещинку, а значит возиться он будет больше часа точно, а намазать себе спину, да и к тому же сделать массаж нужный явно не сможет, поэтому пусть мучается, раз так язвить любит... Накахара же вовсе решил позабыть об Осаму на пару минут, поэтому взял в руки телефон и зашёл в комнату, стягивая с кровати грязное постельное, меняя его на новое, красивое с японскими белыми карасями. Осаму выбирал. Грязное постельное он кинул в стирку, ещё раз зайдя в ванную, но не обращая внимания на Дазая, что сидел в той же позе. Да, не такого и поди после секса он ожидал. Нет бы полежать и понежиться в кровати, а после уснуть, надо было всё испортить. Накахара понимал, что тоже виноват, но если бы его слушали, а не игнорировали все просьбы, тогда не было подобной ссоры, мелкой, но все же ссоры. Накахара падает на кровать, ложась на живот, ибо на спине больно. А после начинается потом сообщений от босса, что буквально вчера отправил его в отпуск, а теперь зовёт обратно в офис, мол бумаг скопилось. Ага, щас прям, побежал...

***

Осаму лежал в ванне. Опять Чуя характер показывает и пытается манипулировать. И всегда шатен попадается на эти манипуляции, извиняясь первым. Он аккуратно поднялся и встал на колени и нагнувшись, завёл руку за спину, касаясь своей промежности. С неприятной болью, Осаму погрузил в себя два пальца, пытаясь их согнуть внутри, чтобы отчиститься, но все попытки не увенчались успехом. Рука затекла, а зад нескончаемо ныл и Дазай бросил эту затею, плюхаясь обратно в воду. Тело немного расслабилось, но кишечник предательски зудил, напоминая что внутри ещё находится семя. Осаму закатывает глаза и посылает свою гордость в тартарары, крича рыжему прямиком из ванны. —Чуу, подойди пожалуйста — Он разлёгся в ванне, закидывая руки на бортики. А если Чуя вовсе обиделся и не будет с ним разговаривать? Нет, это было бы ужасно. Накахара вошёл в ванну с дико пафосным лицом, аля "Мне срать на всё и всех". Не любил Дазай когда он так делал и не вовремя включал суку. Вздохнув, он пальцами подманил к себе, чтобы тот наконец подошёл ближе и коснулся пальцами ягодиц рыжего, от чего тот вздрогнул и схватил запястье Дазая и с долей злости зарычал на него, сжимая руку, только почему-то он даже это делал аккуратно и нежно. Да, на ягодицах есть длинные тонкие царапины, но шатен же не специально. Свою гордость он уже втоптал и растоптал, поэтому мягко улыбнувшись, шатен поднял свои глаза полные грусти —Ну прости меня, Чуя... Я не специально — Чуя задумывается и закатывает глаза, наклоняясь после пятиминутного раздумья ко лбу возлюбленного и невесомо целует. —А я тебе говорил не трогать мой зад — Чуя простил, но без того, чтобы не поотчитывать в мягкой форме, он не мог, а поэтому аккуратно присаживается на бортик ванны и треплет Осаму по мокрым волосам — В следующий раз думай, что делаешь, ясно? А иначе загрызу всего! Дазай гладит рукой по гладкой спине Чуи и не знает как попросить помощи. Даже стыдно как-то, он его же до этого послал с предложением помочь, а теперь сам не может со своей задницей разобраться. Вдохнув побольше воздуха, Осаму спросил —У меня походу ничего не вымылось, мне даже пальцы засовывать больно! Поможешь...? Накахара усмехнулся, рассматривая голое и полностью "обсосанное" тело Осаму, что барахталось в воде. Как только раздается вопрос, Чуя смеётся и кивает, подавая Дазаю руку — Потому что ты делаешь это не правильно. Давай, привстань и держись за мои плечи, можешь положить голову мне на плечо, слегка нагнись и отпять попу, далее просто расслабься и слегка разведи ноги. Если стоять не удобно, то я с тобой в ванную полезу и будем пробовать другим методом. Подержи душ Осаму делал всё то, что говорит ему Накахара, поставив подбородок на плечо Чуи и из-за роста пришлось нагибаться. Он пошире расставил ноги и выгнул зад, доверившись парню Накахара включает тёплую воду, одной рукой огладив спину Осаму —Держи душ, направляй на свой зад. Процесс не из самых приятных, поэтому если сильно будет больно - кусай меня, ясно? — на что шатен лишь кивает и утыкается носом в чужие ключицы. Чуя смачивает пальцы в своей слюне, аккуратно убирая душ пока что от мокрого зада. После чего медленно, сначала одним пальцем вошёл в парня, попутно целуя и поглаживая его второй рукой, дабы успокоить и отвлечь от боли. Он тихо шептал тому на ухо приятные и нежные слова, прикусывая мочку и совсем незаметно вставил второй, начиная чуть увеличивать колечко мышц и направлять на него душ, где достаточно сильным напором текла вода что, конечно, не идеально, но вымывала хотя бы поверхностно, а дальше в дело пошли пальцы, что совсем аккуратно начали вымывать все семя из анального отверстия шатена. Накахара проходится по второму кругу, а после хорошенько проверяет, не осталось ли остатков, поэтому одним пальцем проталкивается глубже и понимает, что это все. Дазай всё мужественно перетерпел, лишь иногда фыркая и скуля, стараясь не сжиматься. Чуя медленно вытаскивает пальцы из мученика и позволяет тому привстать, в награду укладывая одну руку возлюбленного на свою здоровую ягодицу и целуя в губы, как бы успокаивая, хотя приходилось подняться на цыпочки, а Осаму нагнуться. Осаму улыбается и отвечает на поцелуй, руками стягивая боксеры с Чуи. На вопросительный взгляд, он лишь ответил —Давай ко мне, пока вода не остыла? Осаму стянул боксеры ниже и прошёлся ладонью по здоровой ягодице Накахары, чуть сжимая ее. Чуя кивает, медленно перебираясь к нему же в ванну, попутно стягивая с себя белье. —Фи, какой мокрый. Потереть спинку? — Спросил радостный Чуя, пробираясь ближе к шатену —Слушай, ты такой умный! Естественно я мокрый, я же в ванне с водой , бинго! — Не удержался от стёба Осаму и приобнял Чую в ответ. Чуя фырчит и отводит взгляд. Вот же ж какой... Так бы и набил задницу ему, если бы не болела. Но его внутренние скитания прерывает голосок Дазая —Подай лучше шампунь. Дазай обычно не покупал свой шампунь или бальзам, хотя последнее он считал реально бесполезным. Шатен предпочитал нагло тырить всё у Чуи, который в отличии от младшего, о своих волосах заботился как о зенице ока. Все полки в ванной заполняли разноцветные флакончики различных брендов. Шампуни, кондиционеры, бальзамы, маски, скрабы, молочко. Раньше это просто на просто вводило шатена в ступор, а сейчас он уже привык к заскокам рыжика. Осаму прекрасно знал, что Накахара не жадный и всегда поделится этим добром с ним, поэтому протянул свою бледную ручку и согнул пальцы в жесте мол "Подай, подай!". Чуя берёт нужную баночку, но не торопится отдать шатену в руки, а выливает белую непрозрачную жидкость себе на ладони, растирая —Давай лучше я. С меня сегодня массаж за то, что у тебя болит задница и спина. Начнём с массажа головы. Да и тебе стоит начать правильно ухаживать за волосами, а не ходить как растрепыш с кудряшками, что разлетаются в разные стороны — Чуя нежно целует Осаму в ушко и под водой поднимает его за бедра, усаживая между своих ног — А ещё сегодня на спине сделаю массаж. Думаю, тебе понравится. —То есть тебе не нравятся мои кудряшки? — Громко и удивленно спросил Осаму, поворачиваясь на Чую через плечо —Их-то я обожаю, очень. Но ты не ухаживаешь за ними и ходишь как домовой — спокойно ответил он Накахара достаточно вспенил на руках шампунь и начал растирать по макушке Дазая, массируя кожу головы вместе с корнями волос. Аккуратными, нежными движениями он проходился коготками по макушке, растирая приятно пахнущую пену по кучерявым волосам, что Осаму замурчал как котик и начал ластиться навстречу этим приятным почёсываниям, слегка съезжая вниз, опираясь на локти, чтобы Чуе было удобнее делать массаж. —Мфф, какие у тебя ручки то рабочие. Внезапный стон, что вырвался изо рта юноши, заставил Чую вздрогнуть, а после улыбнуться, продолжая свои действия. Волосы Дазая были на редкость мягкие, как июльский пух, что лёгкими хлопьями осыпался с массивного тополя, опадая на траву белой периной. —Нравится?~ Накахара начинает покрывать поцелуями влажную кожу Дазая. проходясь по щекам, шее и ключицам, заставляя Осаму уворачиваться и хихикать от щекотных прикосновений —Кстати чемоданчик надо бы собрать. Через три дня мы с тобой летим в Токио, проконсультируемся в местной больнице, а после и в Германию. Прогуляемся с тобой по улицам Берлина, по мелким городам...Мюнхен, Майнбург. Говорят, что классные города. Нужно будет съездить Осаму невольно вздрогнул и застыл при упоминании о врачах. Глаза стали стеклянными и смотрели куда-то сквозь предметы. Ему страшно и это видно невооружённым взглядом. Он никогда не рассказывал никому в подробностях, что с ним случилось до психиатрической больницы. Было дико больно вспоминать, что с ним делали его опекуны, когда забрали с приюта. Он, как и все дети, надеялся на любящую семью, блинчики по утрам и прогулки в парк на выходных, но вместо этого его настиг ужас. Три года Осаму был в одном доме с людьми, чьи настоящие лики показывались лишь когда шатен с ним наедине. Из раздумий его резко вывел обеспокоенный голос рыжего, что тряс его за плечи. —Что случилось? Тебе нехорошо? Таблетки принести? Чуя с повышенной аккуратностью касается живота Осаму, притянув к себе его в объятья, чтобы успокоить. Он глядит на опустошенный и словно бы испуганный взгляд возлюбленного и хмурится —Дазай? Посмотри на меня. Всё хорошо? Что у тебя такое? Опять припадки? Ты ведь понимаешь, что будешь со мной разговаривать — Дазай и правда перевёл бегающие глаза на Накахару и сглотнул —Ты будешь скучать по мне, если я исчезну? — Он отвернулся обратно от рыжика и положил мыльный затылок на грудь Чуе, ложась на него сверху. —Ч...Что? — искренне не понял Чуя —Ты будешь скучать по мне, если я исчезну? — повторил Осаму, избегая зрительного контакта. Накахара резко вздрагивает и словно бы выпадая в панику. А ведь буквально вчера он думал, что Осаму больше не вернётся, уже был готовым реветь, а теперь... — Глупый...ты такой глупый, Дазай... — Чуя еле сдерживается и закрывает глаза одной рукой, прикрывая лёгкую красноту, что образовывалась по причине мелких слез — Я жить без тебя не могу...если ты исчезнешь, то я пойду за тобой, ты понял меня? Опять побег устроить решил?!.. Не смей. Осаму, не смей. Пожалуйста. Я люблю тебя. Люблю тебя любым, хоть психом, хоть нормальным, хоть маленьким, хоть большим, хоть с кудряшками, хоть без. Пусть ты будешь последней тварью, что думает только себе. Я буду тебя любить, тебе ясно?! Осаму выслушал его и болезненно вздохнул. Он разочарует Чую, когда тот узнает о его прошлом, он боится что станет противен своему парню. Мягко улыбнувшись, Осаму перевернулся и прижался своей грудью к груди рыжего, обнимая. —Я тоже тебя люблю Чуя, надеюсь ты не поменяешь своего мнения обо мне после психиатра. Чуя открывает чуть мокрые глаза и непонимающе смотрит на Осаму. Он не знал, что тут такого, почему... — А...что такое? У тебя есть что-то большее, чем расстройство? А...ты просто мне не рассказывал, чем это вызвано? —Да, есть. Но я не хочу об этом говорить — отрезал Осаму, явно давая понять, что тема закрыта — Дазай уже вроде как успокоился и взял ладонь Чуи в свою руку, переплетая пальцы — Чу. Я конечно сейчас могу сказать глупость, но... Он немного подождал, обдумывая, стоит ли вообще говорить Накахаре о своих мыслях. Стоит ли предлагать эту затею. А не переоценил ли он возможности, хочет ли этого Чуя? Из внутренних смятений его вырвал кашель Накахары, который как бы говорил "решайся" —Но ты бы не хотел когда нибудь со мной расписаться? Ну, чтобы сделать наши отношения официальными... Чуя замолкает, когда Осаму произносит ту самую "глупость". Он просто обомлел и неподдельно удивился, округляя глаза, но после улыбаясь —Это моя мечта, Дазай. Я давно уже думаю над этим и...хотел сделать тебе предложение в другой стране, где тебя вылечат и мы распишемся. Да и даже если твоё лечение будет в процессе, мы все же распишемся обязательно. Глаза осаму просто засияли, переливаясь янтарным оттенком в свете лампы. Он резко и неожиданно повернулся к Чуе, накидываясь на него с объятьями. Зад заскользил и Чуя звонко смеётся, вскрикивая, когда они чуть ли оба не бултыхаются в воду с головой. Боже, какая же милая реакция сейчас была. Осаму стал целовать щёки и губы рыжего. Наконец то есть шанс на...семью? всего пять букв в этом слове, а сколько возможностей. Неужели и в правду у всех, даже больных есть шансы на счастье. Хотя, счастье он получил уже 3 года назад. Когда его положили в психиатрическую больницу и Чуе, как знакомому главного врача, поручили заботиться о Дазае, не за бесплатно конечно. Потом они подружились, а после влюбились. Тогда уже Накахара отказался от выплат за Осаму и по своему желанию заботился о шатене. Дазай вспоминает тот день, когда он только приехал в эту квартиру и почти не общался с Накахарой, что заставляет губы искривиться в улыбке. —Спасибо за всё — шепчет Дазай — Это тебе спасибо, Дазай... — Чуя принялся покрывать токую шею Осаму влажными поцелуями, обводя языком странгуляционную полосу, заставляя младшего вздрогнуть и протяжно застонать Осаму растаял от таких нежных поцелуев в шею. Шея и соски были его самой большой эрогенной зоной и рыжик это прекрасно знал. Он непроизвольно возбудился, что член опять встал в стойку "смирно". Но так как зад его ещё болел, он решил отставить это на следующий раз и отстранился от Чуи, пока тот не почувствовал его эрекцию, упирающуюся в живот и не начал подкалывать. —Мммм...Тебе надо бы побриться, а то я чувствую что у тебя на лице уже что-то растёт. А то когда будешь лезть целоваться и обниматься, колоться будешь, как еж Естественно он почувствовал каменный стояк, что только недавно упирался ему в живот. Это заставило ухмыльнуться, а ведь лишь ещё пару стонов и рыжеволосый буквально потеряет свои манеры. —М? А ты не хочешь видеть меня бородатым, а? ~может мне пойдёт —Чууя, нееет, ты будешь выглядеть как садовый гном с рыжей бородой. Поэтому лучше не надо — смеётся Дазай и Чуя отводит взгляд. А после, чуть наклонившись, он томно шепчет в красное ушко —Не хочешь взять ответственность за то, что поднял мои органы без моего согласия? Рыжик лишь кивает и скалится, оголяя белые зубки. Он проводит большим пальцем по всей длине каменного члена, а после подносит к своим губам и слизывает смазку — Я сделаю кое что, но только в спальне