Подсекай!

      Чу Ваньнин проверил смазку в тумбочке. Убедился, что рядом блестит пачка презервативов размера XXL, которые покупал он сам, с дрожью вспомнив, как продавщица подарила ему недоверчивый и в то же время заинтересованный взгляд. Наверняка Мо Жань придет со своим, но майор Чу не из тех людей, которые полагаются на других в важных вопросах.       Он снова пролистал форум. Проверил свой чек-лист. Чу Ваньнин подготовился по всем пунктам, кроме предварительного растягивания. Хотел купить игрушку в секс-шопе, для того чтобы примерно представить, что его ждёт, но когда зашёл в неожиданно строго оформленный магазин, то просто замер, как кролик перед удавом. Да, удавов там было много, на любой вкус. Один, фиолетовый, был удивительно похож на то, что ему нужно. Он смущенно огляделся и заметил, что рот продавщицы подозрительно напоминает букву “о”, а сама она бесстыдно разглядывает посетителя, замершего у стенда с экстра размерами. Конечно, глупо было начинать с чего-то приближенного к реальности, но он не смог после такого обратиться за помощью и сбежал, наверняка оставшись в памяти девочки-консультанта как совершенно развратный, да ещё трусливый человек.       Они с Мо Жанем заходили далеко, гладили друг друга, видели полностью обнаженными, но стоило чужим ладоням спуститься по спине и ниже, как Чу Ваньнин сжимался и уходил от прикосновений. Он представить не мог, что позволит Мо Жаню трогать его там. Как грязно, как стыдно. Он просто НЕ МОГ ему позволить. Мо Жань легко прекращал ласки, никогда не требовал от него продолжения. Но Чу Ваньнин видел жажду в его глазах, чувствовал его потребность вставить ему уже наконец. И он ждал, что Мо Жань вот-вот сорвется. В глубине души он хотел, чтобы тот просто перестал спрашивать его безмолвного разрешения, каждый раз вытягивая ему нервы.       Чу Ваньнин больше не мог выносить этого напряжения. Сегодня все случится.       Природой это самое отверстие было предназначено для выхода, а не входа, поэтому была целая куча правил, как подготовиться, как все сделать так, чтобы не было неприятных последствий. И он все сделал. А потом написал Мо Жаню ужасно бесстыдное сообщение.       “Приезжай сегодня. Я готов.”       Мо Жань вернулся с дежурства и, вместо того чтобы накинуться на него, отправился готовить. Они мирно ужинали — хотя Чу Ваньнину кусок в горло не лез — когда он не выдержал и отбросил палочки.       — Просто сделай это уже!       — Ваньнин?.. — спросил Мо Жань с легкой растерянностью.       — Хватит резину тянуть, — сказал он, отводя взгляд. — Ты сделаешь это или нет?       — Зачем нам торопиться, Ваньнин? — спросил Мо Жань ошарашенно. — Мы и так начали стремительно. Не хочу пугать тебя напором. Я хочу, чтобы тебе было спокойно со мной.       — Спокойно? — голос его позорно дрогнул.       Чу Ваньнин не помнил, когда нормально спал в последний раз, измучившись донельзя. Его терзали мысли о том, как нелепо, как неловко это будет — ведь он ничего не умеет. Да ещё этот чертов удав толщиной с его запястье...       Хотя они трогали друг друга, целовались, забывая о времени, пока дыхание не становилось густым, влажным. От поцелуев губы горели огнем, а по утрам, когда Мо Жань накидывался на него сразу после пробуждения, горел ещё и подбородок, исколотый его щетиной. Сам Чу Ваньнин был поразительно гладкокожим, с тонкими мягкими волосами по телу. И совсем не кололся по утрам.       Он не признавался, что сизая дымка щетины на подбородке манила его и будила нелепые инстинкты, но Мо Жань, скорее всего, догадался обо всем — после того, как Чу Ваньнин языком прошелся по его щекам, пробуя приятную грубость на вкус.       Ужасно.       Его главный инструмент, его мозг просто отказывал рядом с Мо Жанем. Но стоило подумать, что ему нужно будет раскрыться перед ним… Хотя куда уж дальше, Мо Жань целовал не только его губы, да и сам он пробовал брать у него в рот. Но последний рубеж остался не пройденным.       — Просто вставь его. И покончим с этим, — сказал Чу Ваньнин и залился румянцем.       — Так нельзя, Ваньнин, — расстроенным голосом начал Мо Жань. — Я... Прости, но я не того размера, чтобы можно было, как ты говоришь, “просто вставить”.       — Хорошо. Я пойду и попробую подготовиться, — решительно сказал Чу Ваньнин и поднялся из-за стола.       — Что?       — Не думаешь же ты, что я позволю тебе пальцами... Нет! Я все сделаю, и тебе останется только…       — Я понял, — улыбнулся Мо Жань. — Разом, как пластырь оторвать.       Чу Ваньнин кивнул.       — Пройдем через ужасную процедуру и не будем больше вспоминать об этом кошмаре, — продолжил он, и Чу Ваньнин машинально кивнул во второй раз.       — Нет! — спохватился он. — Дурак.       Не сводя с него насмешливого взгляда, Мо Жань поднялся и обошел стол.       — Чего ты боишься, Ваньнин? Боли? Я позабочусь о тебе. Больно не будет.       Мо Жань приблизился к нему и обнял.       — Или ты боишься оказаться в моей власти? — прошептал он, притягивая его к себе. — Потерять хваленый контроль, перестать управлять ситуацией?       Чу Ваньнин думал об этом. Насаженный на член, распростертый на кровати, придавленный весом Мо Жаня. Беспомощный… Он жаждал этого или страшился?       — Представить не могу, что это… — Чу Ваньнин закусил губу, не решаясь продолжать, — приятно.       — Поверишь мне, что если это и пытка, то самая сладкая на свете? — спросил Мо Жань с опасной улыбкой, такой, от которой у Чу Ваньнина едва не подкосились ноги. — Что ты будешь умолять снова и снова, только бы я не прекращал? Что это даже лучше, чем мой язык на твоём члене?       Если до этого момента Чу Ваньнин еще сомневался, то последняя фраза его убедила, что Мо Жань врал. Как вообще здоровенная штука в заднем проходе может нравиться сильнее, чем шелковистый язык, вылизывающий его член?       Врал. Врал и не краснел, пытался отвлечь его, как мать, рассказывающая сказки про комариный укус ребенку в больнице. Ладно, пусть дальше рассказывает. Чу Ваньнин не собирался терять бдительность.       — Давай, я просто сделаю тебе массаж? Ты расслабишься сегодня и как следует поспишь.       — Мо Жань, мне не десять лет, — сухо сказал Чу Ваньнин.       — Массаж, я обещаю. Ничего больше. Ты мне веришь?       Чу Ваньнин сурово посмотрел в его лживые насквозь глаза. Но кивнул. Пусть уже трахнет его и успокоится.       Он схватил Мо Жаня за руку и потянул в спальню. У кровати вдохнул, как перед прыжком в воду, лег на живот и зажмурился.       Мо Жань сдержал смешок и, правда, принялся легонько поглаживать его тело, потом снял с него штаны и попросил вытянуть руки, чтобы стащить футболку. Когда мягкая ткань сбилась куда-то на запястья, раздался оглушающий щелчок, и руки Чу Ваньнина оказались прикованными к железной перемычке изголовья. Браслеты застегнулись поверх ткани, так, чтобы железо не ранило кожу.       — Мо Жань! — зарычал он, яростно дёрнув руками.       — Прости, золотце, но ты в таком состоянии, что можешь сбежать прямо в процессе, — сказал Мо Жань позади него, и Чу Ваньнин попытался повернуть голову так, чтобы заглянуть в его бесстыжие глаза. — Учись мне доверять.       — Доверять? Об этом просит человек, который обманом приковал меня к кровати?       — Я сказал, что будет только массаж, и я сдержу слово, — твердо ответил Мо Жань, склоняясь над ним.       Он разминал его тело все сильнее, проходился по напряженным мышцам, и Чу Ваньнин попытался расслабиться. Так даже лучше, правда. Теперь ему точно ничего не надо делать, а значит, никакого позора. Он просто полежит, пока Мо Жань не наиграется.       — Если ты хочешь сделать массаж, зачем стащил с меня штаны? — не удержался он от вопроса.       Но Мо Жань не ответил. Его рот был занят, блуждая по телу, оставляя то тут, то там жгучие метки. Он клал свои большие теплые ладони ему на спину, вел вниз, потом вверх, следом прокладывая тропинку из поцелуев по разогретой коже.       — Погоди, — сказал он, оторвавшись от Чу Ваньнина, — я принес массажное масло.       Мо Жань повозился за его спиной, а потом щелкнула крышка, и по комнате поплыл знакомый аромат.       — Почему твое масло пахнет клубничной смазкой? — с подозрением в голосе спросил Чу Ваньнин. Этот запах он ни с чем не перепутает. Он взял такую же и пробовал засунуть в себя влажный палец в один из вечеров, но ничего толкового не вышло. Он чувствовал себя полным идиотом, проталкивая палец туда, где ему совсем не место.       — Откуда ты знаешь, что это смазка? — выдал себя Мо Жань.       — Ты полицейский вообще? Почему так быстро раскололся? — разъярился Чу Ваньнин.       — Прости-прости, — безо всякого раскаяния выпалил Мо Жань. — Да, я тоже готовился.       Он готовился? Он тоже думал об этом, может быть, даже волновался?       — Мо Жань, — тихо позвал Чу Ваньнин, упираясь лбом в подушку. — Ты знаешь, что надо делать?       — Знаю, Ваньнин, — сказал он, целуя его плечо. — Доверься мне. Я все испробовал на себе. В жизни не причиню тебе боли. Ну, только если немного, такой, которая тебе нравится.       Он прижался обнаженной грудью — и когда только успел раздеться? — к его спине.       — Ты же любишь, когда я сжимаю зубы на твоей беззащитной шее? Тебе ведь нравится терять контроль, нравится, когда ты в моих руках. Во всех смыслах.       Голос Мо Жаня вливался в его уши теплой волной. Хотел бы Чу Ваньнин сказать, что он успокаивал, но на деле от него по телу пробегала дрожь, и он невольно прогибался от низкой вибрации. Словно разум отключился и за дело взялись инстинкты.       — Да, вот так, — прошептал Мо Жань. — Подними повыше. — Мо Жань обхватил его ягодицы, подтягивая их вверх и на себя. А потом спустился поцелуями до самого копчика.       — Не смей! — вскрикнул Чу Ваньнин, выворачиваясь из его рук.       — Почему? Раз ты готовился к этой страшной казни через член, ты себя там разве что не продезинфицировал.       Чу Ваньнин, конечно же, не признался, что и правда прошёлся напоследок антисептиком. Вот ещё, потворствовать уверенности Мо Жаня в том, что он его видит насквозь.       Мягкие губы снова и снова прижимались к его напряженной заднице. Язык, зубы — все пошло в ход, и Чу Ваньнин ошалел от ощущений. Вот уж не думал, что место, на которое он обычно находил приключения на службе, окажется таким жадным до поцелуев.       — Мо Жань... — простонал он, слабо дергая прикованными руками, когда тот без всякого смущения развел его ноги шире, поглаживая пальцами все то бесстыдство, которое Чу Ваньнин до последнего не хотел ему показывать.       — Не надо, Мо Жань. Пожалуйста…       — Что такое, золотце? — ласково позвал Мо Жань, не останавливаясь. — Чего же ты боишься на самом деле?       — Хватит меня разглядывать! — не выдержал он. — Прекрати! Что в этом такого? Просто выключи уже свет и выеби меня, но не мучай этим гребанным экзаменом на профпригодность!       — Ваньнин, — ошарашенно выдохнул Мо Жань. — Я любуюсь тобой. Почему ты не веришь? Какой ты тут нежный, розовый и мягкий. Мне хочется гладить и целовать тебя, а не мучить. — Его дыхание было тяжёлым, голос звучал низко, словно это он испытывал мучения. — Я готов самого себя пристегнуть наручниками, чтобы не кинуться на тебя и не вытрахать душу, как ты и просишь.       Штаны все ещё были на нем, но он прижался бедрами к Чу Ваньнину, и тот почувствовал его невероятную твердость.       — Блядь, не будь таким глупым, Ваньнин. Золотце мое. Почему ты так себя не любишь? — Он торопливо оглаживал его тело, будто и правда не мог насытиться прикосновениями. — Плевать. Я тебя люблю, и буду ласкать так, что когда-нибудь ты мне поверишь.       Он снова накинулся на Чу Ваньнина с поцелуями, не слушая больше слабых протестов. Развел его ноги, а потом прикоснулся к нему там. Прямо к блядскому отверстию приник губами, потом языком. Стальная хватка на бедрах не позволяла свести ноги. Чу Ваньнин бился в оковах, пытался отпихнуть его — безнадежно, словно он пытался сдвинуть гору.       — Мо Жань... Ах! Стой!       Но у того будто сорвало заслонки. Мо Жань вылизывал его промежность, толкался языком внутрь, целовал, скользил пальцами вокруг.       — Ты обещал. Ты обещал!       — Я делаю ровно то, что сказал, — хрипло выдохнул он. — Я тебя не трахаю, а собираюсь сделать массаж, — добавил Мо Жань, чуть надавливая на вход. — Это, кстати, очень полезная процедура, спроси у любого врача.       Щёлкнул флакончик со смазкой, и Чу Ваньнин выдохнул с облегчением. Пусть хоть зальёт его с головы до ног, что угодно, но не эти откровенные поцелуи, от которых у него стояло так, что хотелось тереться о постель, только бы снять невыносимое напряжение в паху.       — Разреши мне раздеться, — попросил Мо Жань. — Просто хочу прижаться к тебе кожей, я тебя не трону.       Столько мольбы было в его голосе, что Чу Ваньнин тут же закивал.       — Ты должен понять, что мне можно верить. Как я тебя хочу… ты нихуя не знаешь. Но я тебя не трону, — сказал он задыхаясь, потираясь вставшим членом о его бедро. — Хочу тебя чувствовать. Вот так, мой хороший. Разведи бедра пошире.       Чу Ваньнин даже подумать не успел, а ноги сами разъехались, бесстыдно, беспомощно. Все, как и хотел Мо Жань.       Вернулись пальцы, но теперь они были скользкими от смазки.       — Мо Жань! — в последний раз запросил пощады Чу Ваньнин, но пальцы проходились вперед и назад по коже между разведенных ягодиц, не проникая внутрь. Рука сместилась ниже, огладила все на своем пути и сжалась на основании члена. Вторая, такая же наглая и влажная, терла и разминала туго сжатые мышцы входа. И Чу Ваньнин вдруг понял, что не боится. Его уже трогали там ГУБАМИ. Пора переходить к основной части вечера, а не растягивать пытку ожиданием.       Он прогнулся, нетерпеливо толкаясь, и Мо Жань надавил, проникая пальцем внутрь. Было так же странно, как и в ту его нелепую попытку. Всего один палец, а распирало так, словно туда ничего больше протиснуться не сможет.       Мо Жань поцеловал светлую кожу бедер и протолкнулся чуть глубже, не забывая поглаживать его член. Тот стоял все так же крепко, несмотря на вторжение в святая святых.       “Ладно, к этому можно привыкнуть”, — подумал Чу Ваньнин.       Правда, он предпочитал не вспоминать о размерах Мо Жаня, слишком далеких от обхвата пальца.       Стоило мысли мелькнуть, как Чу Ваньнин напрягся, и ощущения стали почти непереносимыми.       — Ты же хорошо меня принимал, что случилось? — спросил этот бесстыдник, осторожно двигая пальцем внутри.       — Это НЕ приятно, — рявкнул Чу Ваньнин.       И Мо Жань застыл, перестал прижиматься, перестал двигаться. Чу Ваньнин мысленно застонал. Идиот.       — Мо Жань…       Блядь! Блядь!       В своих страхах, утопая в жалости к себе, он совсем забыл, что Мо Жань в первый раз с мужчиной.       — Прости, Ваньнин, я поспешил.       Он осторожно вытащил палец и снова задвигал рукой на члене. Чу Ваньнину захотелось побиться головой об стену.       — Мо Жань, прошу... — Он покраснел от того, насколько жалко звучал его голос.       Чу Ваньнин прогнулся, раскрывая себя, выставляя напоказ, толкаясь в кулак. Там ему было очень хорошо. И… он ведь и правда доверял Мо Жаню. Если тот опробовал на себе... Черт, почему мысли о том, как Мо Жань разводил свои сильные ноги и проталкивал пальцы туда, двигал, разрабатывал, прислушивался к ощущениям, выискивал то, от чего станет хорошо... Почему мысли об этом заставляют кровь закипать?       — Пожалуйста... — снова попросил он.       Как извиниться за свой глупый страх? За нанесенную обиду?       — Все хорошо, Ваньнин. — Мо Жань прижался к нему грудью, рука продолжала ласкать член, вторая опиралась на постель. — Я не буду делать тебе больно.       Чу Ваньнин хотел плакать от отчаяния. От того, что все испортил, как и боялся. К нему прижимался огромный горячий член, и он хотел его заполучить. Он мечтал о нем. Боялся, да. Но когда их ласки заходили все дальше, он не мог не думать о том, чтобы отдаться Мо Жаню целиком и полностью. Он хотел этого! Хотел, чтобы тот взял его наконец и сделал своим по-настоящему.       — Я хочу тебя. Пожалуйста, — просил он, выгибаясь.       — Блядь, замолчи! — зарычал Мо Жань. — Замолчи, Ваньнин, я едва сдерживаюсь. — Он двигал рукой все быстрее, прижимаясь, толкаясь в него в такт скольжению члена в кулаке.       И Чу Ваньнин подавался навстречу, как будто и правда хотел, чтобы его насадили на это огромное, заслуживающее всякого восхищения достоинство.       — Хочу тебя внутри, — простонал он. — Я не буду так зажиматься. Мо Жань!       Тот впился поцелуем в его шею. Дыхание жгло кожу, и Чу Ваньнину казалось, что он вот-вот расплавится от жара прижатого к нему тела.       — Сделай это снова.       Никакой реакции.       — Я хочу кончить с твоими пальцами в заднице. Не заставляй меня повторять это. Просто сделай.       — Да, золотце, — сдался Мо Жань. — Да, я сделаю.       Он покрыл поцелуями его плечи и оторвался от него наконец. Рука замедлилась, нежно поглаживая член, и палец второй снова скользнул внутрь, теперь безо всякого сопротивления.       — Вот так. Ты такой горячий внутри, — задыхался Мо Жань. — Я так хочу в тебя, Ваньнин. Хочу, чтобы ты смог принять меня.       От его слов низ живота сводило остро и сладко, но Чу Ваньнин не позволял себе напрягаться, наоборот, сам толкался и поднимал задницу, чтобы Мо Жаню было легче проникать в него.       Наконец этот длинный, идеальный, прекрасный палец вошёл целиком. Все неприятные ощущения отступили. Он испытал счастье от одной только мысли, что всё же впустил его в себя. Тот словно поглаживал, ласкал его стенки изнутри, и от очередного касания его прошило резкой ошеломляющей вспышкой удовольствия.       Чу Ваньнин коротко изумленно выдохнул и неожиданно для себя застонал.       — Все хорошо, Ваньнин, вот так. Все хорошо, — утешал его Мо Жань.       Он гладил его теперь точно по этому месту, и Чу Ваньнин невольно напрягся, не понимая, хочет ли он прекратить или получить ещё.       — Не зажимайся.       Мо Жань поцеловал его дрожащие бедра. Он отпустил член, и начал поглаживать свободной рукой его ягодицы. Потом прижался губами ко входу, не прекращая двигать пальцем, и этого стало слишком много. Мо Жань вылизывал его короткими резкими движениями. Снизу вверх. Толкаясь в такт движениям языка.       От этого места расходились горячие волны по всему телу, член наливался только сильнее, требовал внимания, но Мо Жань сосредоточился на его заднем проходе и не думал отвлекаться. Чу Ваньнин даже не понял, когда тот успел подобрать бутылочку со смазкой, но на него вдруг пролилась прохладная влага, и палец покинул его, чтобы через мгновение обратно толкнулись сразу два.       Это было... Охуенно.       Чу Ваньнин сжал зубы, чтобы не стонать, но Мо Жань будто почувствовал — вот бы он преступников так раскалывал — и тут же позвал его:       — Не сдерживайся, Ваньнин. Я хочу слышать, если тебе хорошо. Хочу знать, что все делаю правильно.       — Мне хорошо, — выдавил из себя Чу Ваньнин и снова закусил губу, когда оба пальца проехались по самому чувствительному месту.       — Ну же, любимый. Не жалей для меня стонов.       — Замолчи! — не выдержал Чу Ваньнин.       Но когда Мо Жань принялся вводить пальцы резко, быстро, ИДЕАЛЬНО, он сорвался. Стоны слетали один за другим, он кусал подушку, выгибался, толкался навстречу. Кажется, даже умолял.       — О... Ох, блядь. Ваньнин! — Мо Жань оторвался от его ягодиц, выпрямился, прижимаясь своим членом к его бедру и принялся тереться так же резко, как двигал пальцами внутри Чу Ваньнина.       — Да, какой же ты... Люблю твой голос.       От движения его члена по бедру было мокро, и ещё сильнее разгорался пожар внутри. Чу Ваньнин зажмурился. Он хотел чувствовать эти толчки. В себе.       Мо Жань двигался все быстрее, дышал тяжело и часто.       — Прости! Прости, золотце, — его голос срывался. — Я сейчас кончу! Я не могу больше... — он застонал низко и отчаянно, пачкая спермой его ногу. И протолкнул пальцы на всю глубину.       Стон Мо Жаня обжёг сильнее горячего семени, и Чу Ваньнин выгнулся, срываясь на крик. Его член пульсировал, и он кончал долго, исступленно, заливая простыни под собой. Без единого прикосновения. Оргазм накрыл его от одних только пальцев и жара чужой кульминации.       Ноги разъехались окончательно, и Чу Ваньнин лег животом на прохладные влажные простыни, чувствуя, как чужие пальцы выскальзывают из него.       — Ваньнин, — задыхаясь, позвал Мо Жань, укладываясь рядом.       — М-м-м?       Сил на разговоры не было. Ему ещё нужно было смириться с осознанием, что он правда, как и обещал Мо Жаню, кончил, пока его ласкали изнутри.       Мо Жань понял его настроение и не стал продолжать. В который раз! Да что же это такое?! Чу Ваньнин теперь совсем как открытая книга для Мо Жаня. Но запала не хватило даже на то, чтобы злиться на самого себя. В конце концов, ему повезло, что такой человек, как Мо Жань, нашёл в нем что-то.       — Я тебя люблю, — сказал самый замечательный человек и поцеловал его почему-то в нос. — А ты меня?       Чу Ваньнин решил, что погорячился насчет замечательного. С тех пор, как он в порыве раскрыл свои чувства, он так ни разу больше и не произнес три заветных слова. Просто не мог, язык и губы немели, стоило ему только подумать об этом. Но Мо Жань не сдавался и постоянно пытался подловить его.       Чу Ваньнин открыл глаза и посмотрел на мягкую улыбку, на знакомые ямочки на щеках. Он смотрел прямо в глаза, наполненные смешинками, и лениво думал, что признание в любви не может быть более смущающим, чем пальцы в заднице.       — И я тебя, — сказал он.       Свет в глазах Мо Жаня чуть поблек.       — Я тебя тоже очень люблю. Но в следующий раз никаких наручников.       — Черт, Ваньнин, я забыл!       Мо Жань слетел с постели и начал разыскивать ключ в сброшенных штанах. А потом так и замер, согнувшись.       — Ты что сейчас сказал?       — Надо было слушать внимательнее, — проворчал Чу Ваньнин.       — Я.. я буду! Я весь внимание!       Он склонился над ним и разомкнул наручники.       — Ваньнин, скажи ещё раз, — тихо попросил Мо Жань.       — В следующий раз никаких наручников.       Чу Ваньнин не смог сдержать крошечную улыбку, таким растерянным, словно обиженный ребенок, выглядел Мо Жань. Он прижался к нему в поцелуе. Сам. Утешая, лаская, то и дело отрываясь от жадных губ, чтобы прошептать:       — Люблю... люблю тебя.