Доктор для Волка

      Больше чем через полчаса по знакомой дорожке двое молодых людей добрались до дома знахаря. Путь осложняло то, что Дэнизу уже было трудно идти, бок сильно болел. Приходилось останавливаться пару раз, чтобы перевести дух. Хорис снова был в курсе того, что к нему идут гости. Впрочем, радоваться встрече было некогда, и он быстро пригласил молодых людей в дом. Велел Шейну положить Дэниза на лавку, а сам занялся осмотром, врачеванием и перевязкой, не задавая лишних вопросов. Шейн, чувствуя вину забился в угол, где когда-то сидел щенком и молчал, о чем-то напряжённо думая. Наконец, Хорис отошёл от Дэниза со словами: — Ну вот и всё. Теперь только лежать. Молодой, поправишься быстро. — Спасибо, Хорис, - тихо ответил Дэниз. — Всегда пожалуйста. Вот что значит, нельзя затягивать, – ответил Хорис и сразу перешёл к делу. - Ты давно готов к возвращению в город, а всё не решишься уехать. Понятное дело, Шейн держит. Ты ведь так и не поговорил с ним. Сейчас самое время. Пойду схожу в деревню, выясню, чего вы там натворили. Потом и решим, что делать. Как только Хорис вышел за порог, плотно закрыв за собой дверь, Шейн бросился к лавке, где лежал Дэниз. — Дэниз, прости! Я должен был спросить разрешения! Это я виноват, что ты ранен! Я просто обезумел, не обнаружив тебя дома и ведра у калитки. Думал, случилось что – то страшное и не ошибся. Я по следам и запаху шёл… — Прекрати истерику, Шейн! - ответил Дэниз, не желая принимать эмоциональный порыв парня. - Ты взрослый Волк! Совершать поступки нормально, а спасать жизнь другому – тем более. Если бы не ты, то я не знаю, что бы они со мной сделали. Прости, что ругал. — Я простил, простил, – ответил Шейн и тут же резко поменял тему, беря себя, наконец, в руки. До него дошло, что Хорис говорил Дэнизу о том, о чём он пока не знает. – О чём говорил Хорис? — О том, что мне пора возвращаться в город. — Зачем? Тебе здесь плохо? Или ты был в ссылке? — Мне здесь очень хорошо, Шейн. Проблема в том, что я здесь временно, только чтобы прийти в себя после неудачной операции. Около двух лет назад я не смог спасти молодую беременную женщину. Руки тряслись, я не мог работать и впал в депрессию. Теперь же, благодаря тебе и тому зверью, что ты мне таскал, я пришёл в норму. Хорис уже говорил мне об этом, но я всё оттягивал. — Ты меня бросишь? –испуганно спросил Шейн и сильнее сжал руку Дэниза. — Не брошу. У меня есть выбор. Или я уезжаю в город с тобой и возвращаюсь в больницу, где работал, или перевожусь работать сюда, в деревню в местный медицинский пункт. Директор Андерсон, который недавно приезжал проведать меня сам предложил этот выбор. Он даже дом мне может отдать лишь бы я остался в медицине. Он, когда увидел, что я успокоился и у меня всё хорошо, а разговаривать про возвращение я не желаю даже по истечение двух лет, то окончательно потерял надежду и всё понял, что мне лучше остаться здесь. Поэтому, чтобы я не уходил из профессии, предложил второй вариант. — Это с ним ты был, когда я пришёл? Запах чужака, но вместе с тем что-то отдалённо знакомое я почуял сразу как зашёл во двор. — Да, с ним. Выпивки дома нет, так что пришлось ехать в паб. Там и поговорили. Потом мы попрощались, и я пошёл домой пешком. Затем на лесной дороге меня догнали эти пособники живодёра. — Понятно. Тогда я за второе! – встрепенулся Шейн. — Не всё так просто, Шейн. Я до отъезда сюда обещал директору, что как поправлюсь, то вернусь. Я дал обещание, понимаешь! Он напомнил мне это уже одним своим появлением. Меня ждут, хоть он и предлагал остаться. Он и так уже упрекнул меня в том, что я затянул со своим уединением. — А как же я? — Ты-то? Останешься здесь, будешь жить, как будто меня и не было! Как тебе эта перспектива? – ответил Дэниз, не думая и не представляя себе реакции Шейна. — Звучит страшно, – закусил губу Шейн, но сразу нашёлся. - Ты хочешь, чтобы я от тоски умер? — Да пошутил я! – хмыкнул Дэниз, прикасаясь кулаком к щеке парня, чтобы не кис. – Ничего не хочешь мне сказать, Шейн? — Ну… - Шейн сел на пол, отворачивая лицо от Дэниза. Да, он сделал выбор, а вот сказать об этом сложнее, чем в образе волка устроить мастурбацию с бревном. – Как тебе объяснить… — Как есть! – мягко поддержал Дэниз, накрывая руку Шейна своей. — Может это странно прозвучит, но ты моя пара! – Шейн зажмурился, чтобы не видеть, как у Дэниза от услышанного глаза на лоб полезут. Ведь Дэниз вырастил его и воспринимал всегда как непослушного ребенка, всё время воспитывал. — И? Когда ты собирался мне напрямую об этом сказать? - услышал Шейн спокойный голос Дэниза и открыл, наконец, глаза. – Ты думаешь, я слепой и не догадался об этом? Те знаки, что ты подавал волком, говорили красноречивее слов, Шейн. Только почему – то ты сам, будучи человеком предпочёл молча и не один раз лечь голышом со мной на постель поверх одеяла, пока я сплю, чем признаться в чувствах. — А почему ты догадался и не сказал? — А ты почему ничего не сказал? – вторил Дэниз, отвечая вопросом на вопрос. — Боялся, что не примешь, можешь испугаться, - ответил Шейн несколько мгновений спустя. – Ты ведь мне как отец. Считай, с волчонка вырастил. А тут я понял, что всё это было неслучайно. — Когда ты понял, что я твоя пара? — Да почти сразу, как перекинулся в первый раз. Совершенно не хотелось убегать на свободу. Но меня влекло к тебе неведомой силой. Обычно такие как я после переброса уходят от семьи, вырастившей его. Ищут стаю или формируют свою. Местная стая меня как вожака не приняла. Не все хотели принимать и как просто члена стаи. Даже с вожаком дрался, но другие волки накинулись и прогнали. Только пара волков, что отвлекли охотника приняли, не чуя во мне реальной угрозы. Для остальных я чужак, потому что не полноценный волк. От меня часто человеком пахло, тобой. Поэтому, когда я возвращался, то чувствовал, что моё место рядом с тобой. — Хватит болтать, мелочь! Иди сюда! – Дэниз подтянул Шейна к себе и нежно и неглубоко поцеловал, чтобы успокоить разбушевавшийся ураган в душе Волка. Через часа два-два с половиной в дом вернулся Хорис. Он рассказал, что вся деревня гудит. Пройдохи, что видели Шейна, рассказали в пабе, как он убил Элкинса. Местный шериф намерен расследовать это происшествие. Он хочет выяснить откуда взялся такой огромный волк, как они рассказывали, и насколько он опасен. А пока что распорядился похоронить останки Элкинса, тихо и без почестей. Считай, как собаку, иначе он и не заслужил. Жителям же не рекомендовано на время расследования ходить в лес без надобности. Очень скоро он организует опрос очевидцев и начнёт с «пострадавшего» человека, сумевшего прогнать волка одними словами после того, как тот убил Элкинса.       Надо сказать, что последнее не входило в планы Дэниза. Но он, как настоящий мужчина, не собирался бежать от проблем. Выслушав Хориса, Дэниз принял решение вернуться домой и дождаться шерифа там, чтобы доказать блюстителю порядка, что волк ни для кого опасности не представляет. И, если всё обойдётся, то по выздоровлению он съездит в город, чтобы написать заявление о переводе на работу в местный медицинский пункт. В противном случае, им с Шейном придётся уехать в город и жить там, чтобы все уже постепенно забыли о случившемся. Машина под боком, всегда можно собраться в кратчайшие сроки и уехать. Знахарь даже похвалил Дэниза за единственно правильное решение. По возвращении домой Шейн ничего не давал делать, жался к Дэнизу, целовал во все места, куда мог достать, щекотал, заигрывал. Раз всё прояснилось в отношениях, Дэниз принял Шейна как партнёра, даже почти в любви признался, это давало Волку все права на то, чтобы начать уже действовать активнее. Он хоть и был в ипостаси человека, всё же вёл себя как разбалованный волчонок, требующий внимания. В определённый момент Дэниз сдался и позволил Шейну осторожно повалить себя на кровать. — Хочу тебя! Сейчас! Чур я сверху! - заявил довольный Шейн. Он уже лежал на Дэнизе, придавливая его к постели. — Ещё чего удумал?! – улыбаясь возразил Дэниз. – Сверху всегда я! — Но я же ВОЛК! Мне положено быть сверху! – начал спорить Шейн, по-детски надув губки. Это умилило Дэниза ещё больше и потрепав Шейна по голове ответил: — А я не волчица, чтобы ты был сверху! Сколько себя помню, я всегда был сверху! Я вожак! Понимаешь? Шейн какое-то время лежал, уткнувшись носом в плечо Дэниза, сопел. Видимо, что – то напряжённо обдумывал. Дэниз не стал его торопить, понимая, что, во-первых, парень девственник, а во-вторых, он должен решить для себя, как ему будет приятнее и правильнее. Хорис просил не давить на него. Ведь у Шейна есть одна анатомическая особенность, которой нет у Дэниза. И с этим тоже надо будет считаться и не одному Дэнизу. Наконец, Шейн поднял голову и выдал: — Я согласен, но только один раз! — А ты не хочешь быть универсалом? - быстро сориентировался Дэниз. – Сегодня я покажу тебе мастер-класс, как нужно готовить меня. А в следующий раз ты попрактикуешься и сможешь занять позицию актива. Глядишь, понравится быть снизу. Я тоже не прочь попробовать пассивную позицию. Как ты на это смотришь? Попробуем? В чайных глазах Шейна сразу загорелся огонёк. До него дошло, что никто его насиловать и заставлять идти против своей собственной сути не будет. Обо всём всегда можно договориться, убедить попробовать то, что было когда – то неизведанным. — Я согласен. — Тогда надо подготовить тебя. Пока нас никто не беспокоит, займёмся! - решил Дэниз. Подготовка заняла около часа. Лубрикантом послужило обыкновенное подсолнечное масло без запаха. Растяжка не заняла особо много времени. Благодаря своему организму, Шейн имел эластичные мышцы. Если учесть, что любой организм – это единая система, то мышцы прохода не являлись исключением. Парень стоял в позиции самки, а говоря проще - в коленно – локтевой позе и терпел то, что вытворяли пальцы Дэниза внутри его заднего прохода. Простата находилась на своём месте, а потому, Дэниз быстро и по-хозяйски до неё добрался, чтобы дать Шейну возможность привыкнуть к тому, что бывает, когда до неё дотрагиваются с разной силой нажима. Парень стонал так сладко, что Дэниз всё время улыбался, ловя кайф от своей «работы». Когда дело дошло до более глубокой растяжки, понадобилось терпение уже Дэнизу. Шейн норовил отстраниться, за что получал лёгкие шлепки по мягкому месту и возвращение на исходную. И всё же, благодаря эластичности, процесс шёл довольно легко. Наконец, в проход спокойно помещались четыре пальца Дэниза. Для того, чтобы получить ещё больше удовольствия, Дэниз перевернул и уложил Шейна на спину и дал отдышаться. — Как ощущения? Ещё не разочарован? – спросил он улыбаясь. — Терпимо. Думал, ты меня сразу порвать захочешь, - отозвался Шейн, переводя время от времени дыхание. — Я не зверь, Шейн. Если любишь, никогда просто так больно не сделаешь. — А ты любишь меня? – задал Волк провокационный вопрос. — А ты не заметил разве? — Ответь прямо! — Да! – ответил Дэниз, глядя партнёру прямо в глаза. — Тогда чего ты ждёшь? Продолжай меня любить! – потребовал молодой оборотень, не желая растягивать удовольствие. В его глазах игрались черти, а потому, Дэниз не стал томить и продолжил. Подставив к проходу смазанный маслом уже давно стоящий колом член, Дэниз плавно ввел его в проход. От давления Шейн закатил глаза и схватился за простыни. Как будто они удержат, если Дэниз начнет яростно долбить. Немного переждав, чтобы Шейн смог привыкнуть к ощущению распирания внутри, Дэниз попросил: — Открой глаза и смотри на меня! Я хочу видеть их, когда кто-то из нас кончит. Шейн на удивление быстро и безропотно повиновался, взглянув Дэнизу в глаза так, как будто пытался прочитать мысли. Удовлетворившись тем, что его просьба выполнена, он предупредил: — Теперь держись! — Боишься, что не выдержу? – хитро улыбаясь спросил Шейн. — Боюсь, что не захочешь остановиться! Дэниз улёгся на Шейна, и обхватив его голову ладонями, посмотрел в глаза. Они уже не были чайного цвета, темнее и с лёгкой поволокой. Первый настоящий в жизни поцелуй Шейна получился мягким, неторопливым и нежным. Как только Дэниз решил его прервать, Волк вернул его в исходное положение, требуя ещё. Что ж, желание любимого - закон! Дэниз повторил, но уже глубже и более страстно. Так, что у Шейна закружилась голова, а поволока на глазах стала видна отчётливей. — Двигайся уже, - скомандовал Шейн охрипшим голосом, требуя активности своего партнёра. Он знал, что процесс не остановить, но и затягивать его нельзя. Инстинкт зачарования уже был запущен. — Я никуда не тороплюсь! – был ответ, но всё же по просьбе Шейна Дэниз отвлёкся от поцелуев и начал мерно двигаться. Через минуты две Шейн уже требовал: — Быстрее! Дэниз повиновался и начал неистово вбиваться в Шейна. Тот стонал уже в голос и скулил, но терпел, и крепко вцепившись в партнёра, ждал развязки. Как только Дэниза передёрнуло от сильнейшей волны оргазма и он выпустил горячую струю внутрь Шейна, тот притянул его к себе. Мгновение и Дэниз был укушен в место между плечом и шеей. Волк держал мёртвой хваткой до тех пор, пока Дэниз не перестал трепыхаться в его объятиях. Только после этого Шейн расслабил руки. — С ума сошел? Зачем ты меня укусил? – негодовал Дэниз, глядя то на Волка, то на плечо с укусом. Кровь, кстати практически не сочилась и рана сильно не болела. — Всё, мы зачарованы! Теперь ты – мой, а я твой! – выдохнул Шейн, вытирая тыльной стороной руки рот. — А предупредить нельзя было? — А ты бы согласился? — Да, черт побери! Да! Дэниз потряс Шейна за плечи и засмеялся.       Потом Дэниз обратил внимание, что у Шейна член с набухшим узлом стоит колом, но до сих пор не удовлетворён. Доктор осторожно вышел из Волка и спустившись ниже, решил изучить необычный для себя член. Сверху член ничем не отличался от обычного. Всё та же розовая подрагивающая на конце члена головка с мягкой уретрой, всё такие же как у всех венки вдоль ствола. Но у самого основания дрожащего от нетерпения члена красовался набухший узел. Стоило его простимулировать, как он выбрасывал член вперёд и увеличивая в размере, менял и форму.       Дэниз не удержался, погладил неудовлетворённый член, смачивая одновременно своей слюной. Шейн дёрнулся и тихо заскулил, выражая степень удовольствия. Полностью взяв в рот этот необычный «агрегат», Дэниз начал водить верх-вниз, стараясь языком достать венчик и обойти им всю головку целиком. От этих манипуляций Шейн закусил губы и выгнулся, давая понять, что действия партнёра весьма правильны. Дэниз слегка усмехнулся реакции Шейна и проложил делать то, что делал. Чуть позже, он поднажал и достал узел. Немного стимуляции языком и узел заработал. Дэниз срочно вынул член изо рта и начал стимулировать его уже рукой. Этого было достаточно, чтобы через десять секунд стимуляции член увеличился до невероятного размера. Для Дэниза было очень непривычно такое видеть. Как только ствол был готов к бою – он выстрелил, пачкая живот Шейна и простыни. — Удовлетворён зрелищем? – хмыкнул Шейн, глядя на реакцию Дэниза. — Более чем, дорогой! – выдохнул доктор и улёгся рядом. Дэниз мысленно готовился к тому, ЧТО именно ему предстоит, когда член Шейна будет в ЕГО собственном проходе. Наверняка будет жарко! Но говорить об этом с Шейном он пока не решался.       Уставшим от соития мужчинам надо было немного отдохнуть, а потом искупаться. Так они пролежали около часа. Не выдержав, Дэниз спросил: — Ты помнишь, как попал к Хорису? — Забудешь такое! – нервно хмыкнул Шейн, ёжась в объятиях любимого. — Расскажешь? — Не люблю вспоминать, я после того случая кошмарами долго мучился, – ответил Шейн, но рассказ начал. - Мы с родителями, братьями и сестрой спокойно жили в лесу. В один прекрасный день к нашему логову вышел тот, кого я недавно прикончил сам. — Элкинс? — Он самый! Ненавижу эту тварь! Он ни за что, ни про что начал палить из ружья по родителям. Никогда не забуду, как горели его глаза в ненависти. Мама нас пыталась увести, пока отец отвлекал это чудовище. И жизни не хватит, чтобы я смог забыть, с какой маниакальной страстью Элкинс наводил ружьё на отца и стрелял в него. Попал несколько раз, но папа успел его повалить. Только потом получил пулю на вылет и погиб. Мама нас в кустах спрятала, а сама налетела на Элкинса, но он и её быстро убил. Потом настала очередь нас с братьями и сестры Мии. Мы были напуганы и вышли из укрытия, чтобы бежать. Но эта сволочь, одного за другим убила всех моих родных. Я успел добежать до дома знахаря и спрятаться у него под крыльцом. Пока убегал, разодрал об какую – то корягу бок. Там, под крыльцом, Хорис меня и нашёл. Элкинс был у его дома, шёл по моим следам, но Хорис его прогнал, сказав, что никого у него нет и пусть уходит, пока не напустил хворь. Представляешь, - горько усмехнулся Шейн. - Элкинс не побоялся огромных волков – оборотней, хладнокровно только что убил целую семью, но зато побоялся хвори, что мог напустить старый колдун! — Не будем о нём, Шейн, - Дэниз инстинктивно, чувствуя до сих пор не заглохшую боль в сердце любимого, притянул Шейна к себе поближе и обнял. – Сейчас всё хорошо. Его нет. — Я убил его не только потому, что он тебя пытался убить. Просто покалечил бы и всё. Но я мстил, Дэниз. — Правильно и сделал. Таким как Элкинс не место в лесу. Доктор Андерсон был прав, сказав, что на таких как Элкинс в глуши управы нет. Таких как он наказывает сама жизнь. Я тогда сказал, что если не жизнь, то лес точно накажет. И был прав! – Дэниз решил сменить тему, чтобы Шейн быстрее успокоился. — А имя тебе кто дал? Родители? — Хорис. Я был ребёнком и не умел ещё перекидываться. Соответственно, сказать ему, что меня зовут иначе я не мог. — И как тебя назвали родители? — Эшли. — Шейн тебе идёт больше. — Хорис так и сказал мне, что раз у меня будет новая жизнь, то и имя будет новое, каким бы не было старое. — И то верно! – Дэниз поцеловал любимого волчонка в висок и снова обнял крепко, словно желал защитить от всего горя на свете. После того, как оба отдохнули, искупались, Шейн больше не перекидывался в волка. Он остался в доме вместе с Дэнизом. После первого в его жизни соития и зачарования, Шейн поменял суть на человеческую окончательно, и теперь переброс мог происходить только по желанию самого Волка из-за какой – то крайней необходимости или по приказу Дэниза. Теперь они окончательно пара, один раз и на всю жизнь.       Шериф Купер приехал к дому, где жил Дэниз уже на следующий день после этого. Зайдя во двор, шериф спросил разрешения у какого-то парня, которого он видел впервые на то, чтобы зайти в дом и побеседовать с хозяином. Парень провел шерифа к постели Дэниза и вышел, как и было условлено. Сам Дэниз уверенно рассказал о том, что случилось, ответил на все вопросы и даже подтвердил предположение шерифа о том, что волка он знает. Рассказал, что тот был раненым волчонком и Дэниз как врач лечил его. Но после того, как волк выздоровел – он ушёл в лес. Нападение на Элкинса было защитой. Возможно, зверь просто благодарил за спасение своей жизни. В целом же волк не опасен и даже зверьё мелкое из леса таскает, чтобы Дэниз его лечил, а потом волк всегда относит выздоровевшее животное, где взял. После того случая волк не появлялся. На вопрос о том, кто тот парень, что встретился ему во дворе Дэниз ответил, что это его парень и по совместительству помощник. Этого Куперу было достаточно, чтобы прекратить расследование и больше не беспокоить уважаемого доктора, который, кстати, сам пострадал в этой истории.       Как выяснил Дэниз из беседы с шерифом, Элкинса никто в деревне не любил и потому, его не кому было оплакивать. Позже его дом через неделю после смерти неизвестно по какой причине сгорел дотла, унося за собой тайны жизни хозяина и все его трофеи. А вот его дружков, как оказалось, давно разыскивали за браконьерство и жестокое обращение с животными. Вскоре шериф сдал их с рук на руки кому следует.       Как только Дэниз почувствовал себя лучше, он стал чаще вставать, заниматься курами, лёгкой уборкой по дому, готовил простые, но сытные блюда. Научил Шейна колоть дрова и рыбачить. Как и раньше, Дэниз брал Шейна в лес или на реку просто отдохнуть, полюбоваться природой, поговорить. День ото дня они узнавали друг друга всё лучше и Дэниз постоянно получал подтверждение того, что было верным решением остаться жить в лесу. Здесь он вернул себя и приобрёл семью!       Вскоре снова приехал директор Андерсон, узнать, какое решение принял доктор Грэйем. Дэниз отказался возвращаться, так как решил остаться здесь, в лесу и изъявил желание выкупить дом, чтобы спокойно жить и работать в местном медицинском пункте. Он узнавал, там ему гарантировали работу. Дэниз был готов продать свою родительскую квартиру, лишь бы остаться там, где ему хорошо, где он нашёл-таки любимого, а в его лице такую долгожданную семью и наконец, успокоился душой. Сказать, что Андерсон огорчился, ничего не сказать. Он принял, впрочем, решение Дэниза как должное и дал согласие на увольнение с переводом и продажу дома. Тем более, что в своё время сам предложил Дэнизу этот вариант.