Иронично, не так ли?

      Я не любитель путешествовать, но весточка от моего давнего знакомого заставила меня пошевелиться. Ехать к нему, в его неизвестный округ, пожалуй, последнее, чего мне хотелось в обычном состоянии. Но я всё же направился к небольшому городку у железной дороги, от которого можно было бы доехать до обители моего знакомого на поезде. От придорожного городка до моего родного селения было совсем недалеко, а путь уже в нужное место на поезде занял бы у меня целый день или около того. Но предложение знакомого было столь выгодным, что я действительно поехал туда. Правда, время, как всегда, не рассчитал. Когда я подъехал к городку, касса с билетами на поезд была уже закрыта; неудивительно, мои наручные часы показывали половину девятого. В этом была вина водителя, не моя. Что же, видимо, придётся здесь переночевать, прежде чем поехать к моему знакомому разбираться с бизнес-делами. Не то, чтобы я был особо против. Люблю такие места, где есть люди, но огромного скопления нет. Говорили, что тут достаточно складно обстоят дела: с востока плещет море, на западе располагается лесок из елей, с других сторон поля и мелкие домики, раскинутые горошком вдоль горизонта. Я бы и сам здесь жил, но построить карьеру в таком захудалом городишке было бы сложновато. Первым делом я снял гостиничный номер на ночь. Плевать, что сразу после того, как мой чемодан оказался на кровати, я направился в бар, который завидел ещё на въезде. И мне даже понравилось. Пиво у них было пиздец странным, сначала я сморщился от глотка, пытаясь распробовать, затем языком провёл по губам, чувствуя этот необычный вкус. И не похоже на пиво вроде бы, но эта горчинка на конце осталась. Не говорю, мол, «первичный оттенок» плох; непривычно, только и всего. Взял ещё бокальчик и ещё один. Я не сильно пьянел от сего напитка, что радовало. После потраченных около десятка долларов я решил осмотреть ночной городок. Пока я шёл от бара к центру густая листва леса сменялась окошками, в некоторых даже, порой, горел свет. На главной улице возвышался торговый центр, но только вывески ближайших маленьких магазинчиков сиял неоновой подсветкой. В парке достаточно тихо. Я прошёл вдоль этих стремительно падающих во мглу аллей, свежий ветер ласкал мои волосы. Жалко, что не успел поправить причёску, точнее, не нашёл сил и времени этим заниматься, поэтому приходится зачёсывать пряди назад, а сейчас и вовсе ходить с ободком. Никого нет. Холодок пробегает по спине, от чего приходится съёжиться. Каждый шаг отзывается эхом. Только цветы на клумбах развеваются вместе с ветром, в такт колебаниям листвы. Вроде не так много времени прошло с моего приезда, когда вокруг было столько непонятных лиц, опасных рож, а сейчас… Ни души. Пожимаю плечами. И куда ж теперь идти? Прошёлся тут минут двадцать от силы и уже хочу заняться чем-то другим. Спать совершенно не хочется, я и так занимался этим всё то время, пока водитель не забежал ко мне в дом, дабы мы могли отправиться в путь. Может, опять выпить? Я не опьянел с того напитка, значит, ничего плохого и не будет. Значит, решено. И снова, вдали мерцают туманные фигуры. То ли деревьев, то ли людей, кто знает. Светофоры пылают где-то там, оповещая о том, кто должен пересекать дорогу. Мелькает, мелькает. Как-то всё размыто, может, на меня всё же подействовал алкогольчик. Оранжевый так подходит к чёрному. Словно тонкая солидная тень без какой-либо внешней положительной эмоции сопровождается жизненным светом радости, таким пёстрым и неудержимым, окрашивающим стены домов и асфальт в свой сгорающий оттенок. Мне нравятся эти цвета. Цвета ночи. Пока я медленно иду вперёд, рассекая тьму своим твёрдым шагом, окружение меняется быстрее, чем я успеваю заметить. Богатые дома становятся менее и менее крупными, более и более блеклыми. Но мне бы найти тот бар, а потом бы и гостиницу, потому что они находились в непосредственной близости, насколько я помню. Вот, я прохожу мимо одиноких фонарей, грустно освещающих путь, затем сворачиваю налево… Или мне надо прямо?.. А нет-нет, надо всё же направо, к кирпичным зданиям. Ага, а потом я иду вдоль этих помещений, над моей головой балконы, под ногами бычки от сигарет…       Что-то я не могу найти этот бар ебаный. Как так-то? Я ж правильно шёл. Ладно, могу зайти и в другое место для выпивки, уверен, в таких стрёмных районах их куча. На тёмных вывесках ничего не было видно, поэтому, недолго думая, я решил зайти во второе попавшееся заведение. Вижу стойку и сразу подхожу к ней, не обращая внимания на окружение. Прошу у бармена пивка, тот приносит мне его в бокальчике, прекрасная жизнь, не разве? Усаживаюсь поудобнее, поправляя края рубашки, моя единственная чистая, кстати. Если так задуматься, то для важных дел моего знакомого я выгляжу более чем непрезентабельно. Бакенбарды и усы запустил, плохой запах не ебёт, короче, забил я на внешность свою конкретно. По моим меркам. Да, были моменты, когда мне прямо хотелось выглядеть и быть солидным, а сейчас… Как-то не парюсь. Дамы находят меня привлекательным за естественность, я думаю. Да если и не находят, то мне похуй. Я занимаюсь работой, а не блядками, пока что. Точнее, здесь и сейчас я занимаюсь бухлом, но это… Это помогает мне работать. Некий стимул: то, ради чего я работаю в принципе.       …А по сути я одинок. По принципам тоже. Кому я кажусь привлекательным-то? Какие дамы, какие блядки; если не сплю, то я либо пью, либо пытаюсь возиться с бумагами. Бокал опустошён. Как-то даже на душе противно стало. Не хватало опять начать загоняться, мол, хочу семью, хочу жену и ощущение собственной нужности миру. Всё из-за того, что пьян. Чем больше пьёшь — тем больше загоняешься, снова больше выпиваешь, чтобы забыться, и по кругу. Бармен замечает меня и доливает ещё пива. Плевать, завтра всё равно ничего не вспомню. А так хотя бы подумаю о личной жизни. Сейчас найти подходящего партнёра очень сложно. Если бы я и искал, то мне надо найти, ну, вот такую, чтобы понимала, как мне тяжело, что я занят по горло карьерой, чтобы по вечерам я ей давал денег, а она мне любовь… Эх, мечты. Ну да ладно, в том месте у моего знакомого должны быть подходящие кандидаты. Кандидаты, гм. Да, там определённо будет много кандидатов.       Боже, как же затекла спина… Немедленно потягиваюсь, потирая правое плечо. Ненароком мой взгляд упал на зал за мной… Шест? Сцена? Это сразу же захватило моё внимание, я полностью развернулся, и, к моему смятению, к одному пилону подошёл парнишка. Полуголый. В специфическом костюме. Зрение меня подводит, но интерес уже появился, так что я встаю со своего сидения, приближаясь к месту происходящего. Я присоединился к небольшой толпе, которая сразу возникла, как только парень вышел на сцену. Он улыбнулся. Он казался таким открытым, таким беззащитным, и всё же таким неприкасаемым… Короткая рубашонка с крупными рукавами-фонариками. На воротнике миниатюрный галстук, сзади прикреплены какие-то крылышки, видно, образ дьявола. На бёдрах чёрные шортики, за которыми виднеются полосочки от стрингов. Лёгкая шапка на голове, которая скрывает макушку, но не чёлку и волосы, покоящиеся вдоль шеи. А сам прикид… Я сглотнул. Он слишком горячо выглядит. Людям вокруг меня тоже нравится. Судя по их возгласам. Парнишка точно знал, какое внимание привлекает. У него не самое мускулистое тело, он не худой, он не толстый, он… Такой. Даже не знаю, как сказать. Моя пьяная голова не смогла придумать описание к его телу, но от одного взгляда на него, от мысли об ощущении его кожи, мне хотелось дотронуться всё больше и больше. Никогда не думал, что захочу молодого стриптизёра. А ещё не думал, что перепутаю ночной клуб с баром. Он поднимает плечи, облокачиваясь на шест. Одна рука расстёгивает пуговицы, другая стягивает ткань с себя, бросая на пол. Крылья демона, прикреплённые к рубашке тоже полетели вниз, но тем не менее образ некого инкуба остался. Носком ботинка с каблуком он выводит чёткие линии, прежде чем обернуться вокруг пилона, окинуть игривым взглядом публику и слегка запрокинуть голову. Он весьма привлекательно выглядит, и наблюдать за ним интересно. Его большой палец потянул резинку шортиков, он плавно провёл пальцами вдоль своей обнажённой груди. Двигает тазом влево — приспускает немного вниз, вправо — ещё чуть-чуть, пару подобных движений — и лобок оголён. Он уже собирался открыть самое интересное, но тут же обернулся на шесте, спуская шорты до такого состояния, что задницу одежда более не прикрывает. Толпа ликует. Когда он поворачивается обратно, ухмылка его сияет почти так же ярко, как и румянец. Он крутится у шеста, выгибаясь в плавном такте, его пальцы бродят вдоль всего тела, заостряя внимание на сосках и промежности. Поскольку резинка на шортах сужала круг возможностей движений, паренёк наклонился и снял надоедливую одёжку, оставляя её на полу, вместе с рубашкой. Только приспущенные стринги оставались на нём, но очень недолго. Кто-то из толпы попытался стянуть со сцены его одежду, и парень быстро отреагировал, наступив каблуком на ткань, подтягивая к себе. Он хихикнул, вроде и легкомысленно, но с некой угрозой. Теперь его лобковой треугольник оказался полностью незащищённым, хотя его это не останавливало, он продолжал танцевать, бросая на кого-то голодные взгляды. Один раз подобный взгляд упал и на меня, когда парень томливо прикрыл глаза в профиле, потирая ягодицы, и прикусил губу в улыбочке. Затем он отвернулся, чтобы сделать оборот вокруг шеста, и не оглянулся. Почему-то это произвело на меня большое и странное впечатление. С одной стороны красивый молодой человек, а с другой вот он — стоит между людьми и вертит стриптиз… Зря я смотрю. Зная меня и мои вкусы… Тёмный, с большим пряником, сексуальный, видно, с характером. Он мне определённо нравится. А так нельзя. Неа. Не сейчас. У меня работа, у него работа, тем более такая. Он и без меня крутится как белка в колесе. Я покидаю толпу, направляясь к барной стойке. Рядом как раз стоит мужчина, видимо, бармен. Следует заказать ещё немного выпивки.       — Эй. Пива, крепкого, — протягиваю купюру, которую мужчинка тут же забирает. Он хитро улыбается, заходит за стойку и наливает мне в бокальчик свежего напитка. Глоток. Горько. Почти так же, как у меня на душе. Я ненавижу то, что мне может понравиться кто-то такой. Наверное, это из-за алкоголя я чувствителен и восприимчив, да? Это всё из-за того, что я думал о семье, именно поэтому сейчас я так уязвим… В плане… Я не против парней, у этого даже есть прекрасный зад и неплохой хуй, но… Блять, ещё бы в шлюху влюбиться и ныться по ней. Нет-нет. Мне просто кажется. Я просто… Преувеличиваю. Это просто эстетическое наслаждение. Стояка нет. Я, конечно, не раз подавлял его в нужных ситуациях, но сейчас его и нет. Точно. Вновь выпиваю и корчусь. Отвратно. Где-то за собой слышу шум, видимо, стриптизёр закончил свой танец, ушёл отдыхать. Но тот бармен не сводил с меня глаз.       — Если Вам понравилось выступление, — начал он ехидным тоном, — может, посмотрите крейзи-меню? Я хмыкнул. Мне предложили кого-то на приват заказать? Намекает на того парнишку с шапкой и смуглой кожей? Задумчиво кусаю губы. Я бы мог выбрать его, но… А вдруг моё сердце захочет чего-то ещё? А вдруг мой хуй захочет ещё?       — Нет, я не хоч- Вдруг вокруг моих плеч обвились чьи-то руки. Бармен улыбнулся. Но эта улыбка была неискренняя. Будто прячет злость. Или какую другую негативную эмоцию.       — А так, сэр? — прозвучал славный голос сзади меня. Оборачиваюсь. Это… Тот самый парень-стриптизёр. Он перевёл взгляд на бармена, закатил глаза, а затем… Посмотрел на меня. Это было слишком. Такой заинтересованный. Такой кокетливый. Его руки тёплые, вдоль моей шеи, текущий голосочек льётся по моим ушам, ну, не счастье ли?       — Если тебя выберут, — начал бармен, заходя за спину паренька, — приходи ко мне в офис. Мужчина провёл пальцами по его талии, на что тот почти бесшумно цокнул языком и подавленно кивнул. Странно.       — Это бармен или кто? — зачем-то спросил у него. Вырвалось. Если так задуматься, то даже одежды бармена у этого мужчинки не было. С чего он налил мне пива неясно. Поди какой-то менеджер или босс.       — Неважно, сэр, — ответил он. Шапка меньше закрывала его волосы, я мог точно сказать, что он брюнет. — Самое важное это то, что Вы можете сейчас забрать меня с собой. Я работаю на выезд, специально для таких случаев. Я сразу замялся, поэтому он сел рядом со мной, сместив пальцы к моим руке и локтю.       — Уверяю Вас, что подарю Вам незабываемую ночь, — я вновь покачал головой, но он усерднее сжал меня. — Я видел, как Вы на меня смотрели. Вы выделяетесь в обычной серой толпе завсегдатаев. Нельзя. Боже, мне же нельзя. Если он станцует — захочу трахнуть. Если трахну — захочу любви. Если он попадёт под моё желание… Да оно пройдёт. А если и взаимно будет, то оставлю бедного парня с разбитым сердцем. Просто секундное влечение, не больше.       — Я даже не знаю… — попытался не смотреть в его глубокие карие глаза. Особенно на тело. — Я от танцев и плавных движений засыпаю. Не засну. Я сам не знал, зачем отнекивался, почему так ужасно оправдывался… Наверное, я бы хотел, чтобы он уговорил меня. Да, я бы хотел. Парнишка загорелся, словно понял, что меня можно уломать, он придвинулся ближе, почти протискивая своё колено к моей промежности.       — Сэр, я умею держать на себе внимание, — казалось, он говорит это с такой гордостью. Затем он опустил свою руку к моей ноге, сходя на тихий шёпот: — И поверьте, сделаю всё, чтобы Вы не заснули. Он не отступал от меня, потирая наружную сторону бедра, я буквально чувствовал его сладкий запах у своего носа.       — Сэр, Вы мне очень нравитесь. Я это признаю, поэтому прошу одного, — он звучал искренне, какая-то нотка горечи пронеслась в его голосе, — возьмите меня. Я больше так не могу. Хорошо-хорошо, я проиграл. Не могу отказать на такие… Такие просьбы. Плевать уже. Я не влюблюсь, это просто нужда, которую я исполняю. Он скажет мне нужные слова, скажет всё, что я прикажу, получит за это денежки и отчалит. Пусть так. Меня всё равно большее не ждёт.       — Эх, пирожок, — поворачиваюсь к нему лицом полностью, постукивая пальцами по стеклу стакана. — Так… Как там тебя зовут?       — Квакити, сэр, — он улыбнулся, посветлел. — Можно просто Кью.       — Славно, Квакити, — странное имечко, но для стриптизёра-проститутки сойдёт. — Из-за чего ты так сильно хочешь свалить отсюда? Быть не может, что я настолько сильно тебе понравился.       — Нет, Вы… Не так поняли меня, — он запнулся, видимо, осознал, что его намерения уйти слишком заметны. Даже немного больно. Он хочет просто смотаться с работы, чтобы не танцевать. Не хочу и надеяться, что это всё ради ночки со мной. Я не такой красивый. Я не такой привлекательный. Особенно для… Подобных людей.       — Ладно, Квакити, давай, собирайся, — я засуетился в поиске кошеля, который, должно быть, отложил в карман сумки. Всего три сотни баксов для выезда, для меня не так уж и много. Да и на что я надеюсь? — Зови своего менеджера и пойдём. Ещё бы мне гостиницу мою найти.       — Спасибо, сэр… — он потупил взгляд, слегка краснея. Удивительно, что он краснеет от простого разговора нежели сексуального танца в собственном исполнении. — А… А как мне следует Вас называть? Ну, раз мы не раскрываем наших имён, то я тоже не буду. Да-да, я понимаю, что они, стриптизёры, выступают под псевдонимом, но и я могу сказать свою кличку вместо имени.       — Шлатт. Джей Шлатт. И давай сразу на ты. Непривычно даже как-то. Я не такой старый.       — Хорошо, Шлатт, — учтиво ответил он. — Мне надо сейчас… Подойти к боссу и отчитаться. Я скоро буду. Я уже было протянул ему деньги, но Квакити, видимо, забыл об этом. Он выглядел очень беспокойно. Как-то жалко его стало. Моё сердце, наполненное жёстким градусом, стало неприятно плавиться. Всё равно я не должен рисковать. Сначала пусть решит свои дела с менеджером или кем там, а потом деньги и, соответственно, услуги. Если ему надо помочь, то я не против, вдруг какие-то заёбистые правила есть в этом ебаном борделе, который очень правдоподобно косит под бар.       — Мне пойти с тобой?       — Нет, лучше не надо, — Квакити опустил глаза, прежде чем с глубоким колебанием встать из-за барной стойки. Он расправил плечи и посмотрел на меня. Я встал следом за ним, но он резко схватил мои ладони. Он сжал их, поглаживая пальцами мои костяшки.       — Шлатт, я… Если меня не будет через пять минут, прошу, наверху… — он осёкся, задумался и отпустил мои ладони. — Нет… Ладно, нет, десять. Десять минут. Если не вернусь, спросите бармена обо мне, пожалуйста. Я коротко кивнул, потирая пальцами внутреннюю часть руки, словно ощущая тепло, которое только что выскользнуло.       — На ты, — напомнил ему.       — Да… Да. Спасибо, — он напоследок улыбнулся, прикрыв глазки. Я не мог понять: играет ли он или действительно переживает из-за чего-то мне неизвестного. Наверное, хочет уломать меня на большие деньги, но я даже не знаю… С одной стороны я жадный пидорас, а с другой отдал бы тысячу баксов за ночь с этим пареньком. Может, подбил бы его на какие-то более благие дела… Квакити скрылся за шторками дальней стены, оставляя на мне бремя ожидания. Немного постояв на месте, я глянул на часики, отметил в голове время и попросил у бармена пива. Да, денег у меня сегодня достаточно. Плевать, если расхуярю их всех на шлюху. Я поеду туда… И стану мэром, президентом, или кем там… Выиграю ли я один? Похуй. Я заставлю всех проголосовать за себя. Я буду главным. Единственным и непобедимым. Единственным, гм. Значит ли это, что я вечно буду один?       Муторно. Во рту, внутри. Не хочу этого всего. Я просто хочу быть с кем-то. Наверное, это очень плохо, что я вымещаю это на проститутке. А если я правда ему понравился? Такое вообще бывает? Я уверен, что тут находят папиков и мамиков, но… Увидеть меня в роли подобной фигуры? Не знаю.       Смог ли я тратить деньги на прихоти этого Квакити, чтобы он трахался только и только со мной? Еженедельно давать две тысячи баксов, чтобы по ночам видеть его приватные танцы? Вставать по утрам в обнимку с ним, ощущать его лицо у своего, чтобы потом он требовательно протягивал руку в ожидании купюр? Работать за столом, чтобы он сосал мне под ним. Я бы выместил на нём всю злость за день, а он бы верно просил ещё, ещё больше, ещё жёстче и резче. Он бы желал меня, молил о большем, ёрзал на месте… А может, он бы сел на мои бёдра и дразнил своей круглой задницей… Шептал бы мне утешительные слова между горячими стонами, любил бы, делал вид, что любит. Ухаживал бы за мной, следил, чтобы не перенапрягался… И всё за какую-то сумму, незначительную для моих будущих доходов.       Так! Нет! Это просто… Мечты. Нужда в любви. Нужда в сексе. Он не будет счастлив со мной. Он уйдёт от меня рано или поздно. Он сольёт мои данные, чтобы уйти к кому-то… А он захочет уйти. Он захочет кого-то получше, побогаче, понежнее, погрубее, с более длинным членом, не знаю! Он будет моей слабостью. Он же ничего не смыслит в политике, его удел — крутиться на шесте и ебаться. Он устанет от меня. Перестань надеяться, Шлатт. Это просто проститутка, которая захотела тебя сегодня. Которой ты сегодня дашь. Завтра ты снова будешь один.       Именно… Один. Как всегда. Но он же говорил, что я ему понравился, это же что-то значит? Гм, что же это может значить? Может то, что из меня хотят выкачать побольше нала? Как грустно. Почему я такой доверчивый? Почему я такой влюбчивый? Почему я… Я так хочу любви? Почему именно сегодня мне так холодно на сердце… Почему мне хочется отдать свою душу какому-то стриптизёру?! У него таких как я миллион и больше. Тех, кто готов обеспечивать его. Тех, кто готов платить ему за секс. Мне будет лучше так. Да… Лёгкая тошнота подступает к горлу. Всё будет иначе. И жена будет… Или муж на крайний. Я буду президентом и не стану жалеть о каком-то парнишке из привокзального городка. Верно. Именно так и никак иначе. Как-то перед глазами всё крутится аж мурашки по коже. Отвратительное настроение. Влюбился в чёрт знает кого… Да даже не влюбился, хуй меня пойми! Ничего не соображаю. Рядом чьи-то громкие возгласы, танцевальная музыка накрыла зал, такие навязчивые и грязные биты; я попытался сосредоточиться на чём-то другом. И нет, не на сцене с пилонами. Не хватало найти ещё кого-то, из-за кого я буду страдать ближайшие сутки. Звуки распития алкоголя. Стук стаканов. Бурный смех между стойки. Голова раскалывается. Почему, почему меня вдруг стало бесить это всё? Я просто… Хочу уйти. С каких пор я стал такой пуськой? Ебаный алкоголь. Но я не могу уйти. Поддался чужим уговорам, а теперь сижу вынужденный слушать чьи-то тупые диалоги, эту тупую музыку, чувствуя этот гадкий запах духов, запах запрелых мужских ширинок и подмышек.       Я жду его. А если он придёт… Поведу его в гостиницу поди. Я бы… Я даже не знаю. Будь он не против… Будь я рядом… В таком раздражённом состоянии… Он бы… Ему было бы достаточно просто подойти ко мне. Я бы сразу повалил его на кровать. Я бы поцеловал его, да нельзя им вроде таким промышлять… Не смогу и оставить засосов: он же танцор, портить такой материал, такую картину… Но мне было бы недостаточно. Я хочу прикоснуться к нему руками. Губами. Членом. Хочу ощутить каждую часть его кожи сжатой в моей ладони. Хочу целовать его шею, чтобы он неловко пытался вывернуться, чтобы всё его тело покрылось моими поцелуями, разразилось как алой сыпью. Хочу чувствовать себя в нём, чтобы его внутренности растягивались, его самые сладкие точки были задеты моим членом, чтобы он рыдал от секса со мной. Сжать бы его. Сжать бы пальцами его тонкую шею, чтобы он пытался вдохнуть, изгибая спину, схватил мои запястья, не отбрасывая, словно лаская. Даже если бы я душил его, он всё равно бы двигал бёдрами навстречу моим движениям, видимо, уже принимая удушение за некоторое наслаждение. И я бы помог ему. Я бы переместил руки на его таз, нежно поцеловал его измученную шею, чувственно потрахивая его, а он бы притянул меня за плечи и стонал просьбы ускориться. Он бы… Сам раздвигал ноги подо мной. Ему бы нравилось, ровно как и мне. Если бы это повторилось, я бы мог опробовать другие тактики: более грубо или более нежно, медленнее или быстрее… Блять. Хватит, Шлатт. Озабоченный. Я озабоченный дурак. Хочу ударить себя в грудь, хочу прекратить думать о нём, о его чудесном личике. Это так глупо, так киношно, так нереалистично. Я просто идиот. Сентиментальный идиот. Так… Чёрт. В этих мыслях можно потеряться и утонуть, а мне пока что умирать рано. Да и тем более… Десять минут же уже давно прошли? Верно? Смотрю на часы. Три минуты всего. Даже не знаю… Следует ли идти спрашивать? Или я могу… Дальше немного… Поразмышлять. Нет, не могу. Хоть мой слух притупился, но я чётко услышал чей-то истошный крик сверху. Поднял голову. Да, кто-то кричит. Сложно что-то точно расслышать из-за музыки и толпы.       — …латт… Шла… Помо… — на мгновение выделилось из всеобщего шума. «Шлатт»?.. Я слышал, как кто-то завопил «Шлатт»! Это… Это Квакити? Что, чёрт побери, происходит?! Никто больше не знает моей клички здесь… Блять, блять, блять, что делать? Я должен идти, если он зовёт меня, значит, что-то плохое случилось. Мне надо идти, вдруг, что-то пошло не по плану. Я должен, я обязан что-то предпринять! Волнение плескалось подобно алкоголю в моём полупустом желудке. Я… Будущий президент. Я должен заботиться о… Своих… Людях… Чёрт! Шлатт, ты даже здесь ищешь оправдание… Пока танец какой-то стриптизёрши не закончился, я постарался проскользнуть вдоль толстых штор, через которые скрылся мой Квакити всего пару минут назад. Да, прекрасно. Все отвлечены, заняты своим: работой, танцем, просмотром стриптиза, выпивкой. Замечательно. Никто не заметил. Впереди меня находилась закруглённая лестница с высокими ступенями, я незамедлительно поднялся по ним, стараясь не скрипеть. Выглядит всё хлипко. Сам бордель не был особо элитным, а вонь, исходящая чуть ли не из стен, говорит о том, что это место около подпольного, любительского. Заебись. Так, где он? Я точно понял, что сверху, но где именно? Постарался вновь прислушаться. Какие-то… Всхлипы. Тихие. И слова. Почти внятные. Я пошёл на них.       — Ты… М… Такой… Пый… Утёнок… — с каждым моим шагом голос становился громче. Он даже похож на… Голос того мужчинки, которого я спутал с барменом. Что… Что происходит? — Никуда… Никуда не… Уйдёшь… Ясно тебе? Последняя дверь. Держится слабо на петлях. Моё сердце бешено колотится. Что творится? Что мне надо делать? Что таится там? Так, Шлатт. Раз ты уже решил пройти к администрации, значит, перешёл грань закона. М-да, закона. Им тут и не пахнет, но пиздюли всегда отвесят, если узнают, что я тут. Будет неприятно приехать на выборы с синяками. Стоп! А тот ли на мне пиджак? Расстёгиваю пуговицы. Шарю по внутренним карманам.       …Именно. Мой любимый со мной. Если игра будет против меня, то я постараюсь их переубедить. Сначала словами, конечно же. Но опыт свидетельствует о том, что пули говорят лучше. Я, наверное, такой идиот. Делаю какую-то… Дичь. А с другой стороны… Что плохого в том, что я хочу получить своё? Было ли оно моим, гм… Я заплачу ему, чтобы он был моим, на сегодня уж точно! Я получу то, что хочу. Я упёртый, слишком пьяный и возбуждённый. Так что прости-прощай, мой здравый разум. Похуй, уже давно похуй. Нет времени на пустое самобичевание. Да, я не получу сучек, но моя пьяная жопа будет довольна такой порцией приключений и выебонов.       С ноги внутрь. Моё расплывчатое зрение, боже… Это мужчинка… Прижимается к спине Квакити… А Квакити-то голый… Полностью… Даже как-то неловко… Сердце упало в пятки. Значит, он домогался до своего работника?.. Мужчинка слегка растерялся от внезапности, от чего брюнет попытался вырваться из его хватки. Менеджер опомнился только тогда, когда Кью спихнул его к стене. После этого паренёк испуганно посмотрел на меня. Этот взгляд пронзил мою робкую душу. У него слёзы, губы трясутся. Я… Должен постараться защитить его. Он… Очевидно стал жертвой навязчивых приставаний.       — Это очень низко, — громким голосом разрезал тишину. Рукой ограждаю Квакити. Бросаю быстрый взгляд. Его глаза встречаются с моими. Он нервно сглатывает и выдыхает, прижимаясь ко мне. Так близко ко мне, требующий защиты, он ещё и голый! Отворачиваюсь. Я вроде такой весь из себя невозмутимый, и вот сразу румянец, боже.       — А чего Вы ожидали в борделе, сэр? — менеджер усмехнулся, застёгивая ширинку. — Я сейчас вызову охрану, всем будет только хуже. Успокойтесь. И он пытается пройти к кнопке вызова, такие обычно в столах находятся. Неа. Не сейчас. Квакити ждёт моей защиты. Я не позволю его забрать. Я должен точно дать понять, что мы уходим вместе, и что этому мужчинке нельзя прикасаться к нему без его воли.       — Не смей, — я хватаю его за рукав, вынуждая повернуться ко мне. — Ты не отделаешься охраной. Он смеётся. Его плечи два раза скакнули вверх и вниз, он не вырывается, просто улыбается исподлобья. Вот такие как раз мне и не нравятся. С виду душки, а внутри кусок дерьма. Именно поэтому я всегда веду себя как кусок дерьма.       — Сэр, что Вы творите? Вы не знаете, видимо, что тут происходит? Это обычная процедура для наших проституток перед выездом- — Трахач прямо до гостя? Какого рода процедура это?! Подготовка, блять?! — стараюсь вывернуть его руку, чтобы он не мог игнорировать меня. — Это была попытка изнасилования. Это статья.       — Сэр, платить за секс — такая же статья, — он скривил лицо, казалось, его улыбка дотянется до самых ушей. — Отпустите меня, меньше проблем будет с законом.       — Мне кажется, закон будет на моей стороне, — свободной рукой достаю свой любимый Глок 17. — Я и есть закон. Мужчинка сморгнул. Да, он только стилизирован под травмат, но выглядит всё равно пугающе. Особенно если этот пистолет утыкается прямо в бок.       — С-с-сэр, что Вы… Квакити сжал мой пиджак сильнее за спиной. Он тоже боится. Так, а каков был мой план? Просто на пафосной ноте достать пистолет и удалиться, или…?       — Я думаю, он говорит сам за себя, — поднимаю его к груди мужчинки. — Думаю, мои милые просьбы никак на тебя не повлияют. Отпусти нас и всё будет славно, как думаешь?       — Он не настоящий… — менеджер попятился, но я всё ещё крепко сжимал его руку.       — Хочешь проверить? Он замолчал. А затем засмеялся. Но не так сдержанно, скорее, размашисто и безумно.       — Но ты же… — его дыхание участилось, — не убьёшь меня… Верно?       — Верно, — дуло упирается ему прямо в сердце. — Я обязательно позову подмогу, чтобы ты и твоя компашка лишилась всего. Он секунду пучил глаза, а затем ещё пуще залился гоготом. Пот стекал по его лбу, западая в морщинах. Мерзость.       — Тогда ты лишишь работы и своего любимчика, — он посмотрел на Квакити. — Разве ты хочешь этого? Зачем он тебе вообще так нужен? Неужели влюбился в простую шлюху? Паренёк вздрогнул и прижался головой ко мне. Я чувствую несоизмеримое давление на свою спину и душу. Но это же не просто так? Парень тоже ждёт ответа. Он, наверное, тоже хочет знать, почему я так поступил. Сердце упало, дуло сместилось немного вниз. Насупился. Как стыдно. Как ужасно. Но я не могу отступить… Ужасно, ужасно, ужасно. Я должен нас защитить.       — Замолчи, — процедил сквозь зубы.       — А, то есть я угадал? — он хихикает. — Какая чувственная натура за этой грубой оболочкой, ага? А ты знал, сколько подобных процедур и подготовок он проходил со мной? Сколько танцев он мне устраивал? Как он плясал своей задницей на моём члене? Он любит эту работу и мой хуй. Спроси его, ему определённо нравится трясти своими телесами на публику, а потом отдаваться мне или какому-то богатому папику. И в тебе он не видит ничего больше чем-       — Заткнись, блять, пока я не пристрелил твою морду! — я сжимаю курок. Мне плевать, если я его убью. Я решил, что хочу защитить этого человека, значит, так и сделаю. Да, мне горько. Горько от этих слов. Я должен успокоиться, точно. Я сдал позицию того, кто управляет ситуацией, надо как-то… Опровергнуть сказанное или… Чёрт, чёрт! Я не знаю, что ещё сказать. Трясусь над ответом. Нечестно. Я просто… Квакити просто понравился мне… Есть же любовь с первого взгляда? Я достоин этого. Я достоин взаимности. А ещё я человек, который готов защитить то, что ему нравится, любой ценой. Если мне нравится Квакити, то я это покажу. Я постараюсь сделать для него то, что могу. И… В любом случае уже не могу пойти назад. Он же… И не даст мне после произошедшего. Отнял у него работу, деньги… Да я ужасный помощник. Мужчинка бесшумно ликует, улыбаясь.       — Хватит, — вдруг раздался твёрдый голос Кью. — Я увольняюсь, понятно? Мне никогда не нравилось твоё отношение к работникам. Я был вынужден прогибаться под тобой, ты сам это прекрасно знаешь. Ты отвратителен. Парнишка вышел из-за моей спины и жёстко поглядел на своего менеджера. У того забегали глазки.       — Квакити.?       — Ты просто любишь ебать молодых мальчиков, а потом убеждаешь себя в том, что они сами напрашиваются и желают этого. Повторяю, я увольняюсь. Ебись на все четыре стороны без меня. Мне похуй, что больше танцоров нормальных у тебя нет, придумаешь что-нибудь, член есть, ты им и думаешь, — он выпалил пламенную череду обвинений, грубо и не сдерживаясь, но затем потянул моё плечо и аккуратно прошептал: — Идём. Я слабо кивнул и ринулся с ним к двери. Пистолет убрал в карман штанов. Квакити осторожно берёт мою ладонь. Как-то… Быстро всё обернулось. Мужчинка опешил, фрустрация заполнила его тело. Его гримаса расплылась в гневе, он крикнул нам вслед:       — Стой, чертила! Не смей уйти, не смей бросать меня! У тебя же больше не будет денег и работы, а обратно брать тебя я-       — Мне похую! Иди нахуй, пидорас! — громко огрызнулся Квакити, захлопнув дверь перед носом мужчинки. Выглядело горячо. Мы вышли, Квакити буркнул под нос:       — Она иногда захлопывается так, что он не выйдет быстро. Но надо идти, сейчас, — даже не со мной говорит будто. Пытается себя успокоить что ли? Кью сильнее сжал мою руку и повёл вниз по ступенькам. За спиной я слышал громкий лязг и крики, которые принадлежали тому мужчинке. Очень шумно. Хотя, я бы тоже шумел, если бы мне сказали что-то такое. Я бы был в ярости на его месте.       — На улицу. Я выведу нас. Нам надо делать ноги. Быстро, — он серьёзно опустил брови, выдыхая. Блять, с таким выражением лица он выглядит ещё лучше. Холодный и тёмный… Блять, сосредоточиться. Сложновато. Я и так пьяный стараюсь следовать за резвым Квакити, чуть ли не падаю на каждой ступеньке. Конечно, если мы так внезапно ушли на такой болезненной ноте, то безусловно нам придётся давать по съёбам, но… Но что-то не даёт мне покоя.       — Подожди, — останавливаю паренька. Он недовольно прерывается и смотрит на меня. Спешно снимаю пиджак и протягиваю ему. — Тебе надо прикрыться. Он удивлённо хмыкает и окидывает меня взглядом. Хихикает. Качает головой, улыбаясь. Надевает, застёгивая половину пуговиц на ходу. Мой пиджак ему большеват. Забавно. Он снова тянет меня за руку, я следую за его быстрым шагом. Сзади он тоже красивый. Волосы такие… Здоровые что ли. Гладкие. Наливистые. Чудесные. А шея… Такая чистая, аж… Хочется… Сделать что-то плохое с ней. После лестницы и штор, выбегаем через чёрный ход на улицу. Всё ещё темно, на небе сплошные тучи. Дождик крапает. Прохладно. Наконец можем отдышаться. Квакити укутывается в ткань моего пиджака. Он закрывает глаза в блаженстве, но тут же открывает их с тревогой.       — Ты правда коп?       — А? Нет-нет, конечно нет, — чешу затылок. — Это пневмат, просто выглядит как травмат. Он кивает и опускает голову. Пару секунд его макушка ловит капельки дождя. Ветер ласкает его уши, от чего он сильнее натягивает на плечи пиджак. Смотрю вдаль. Туман. Как и на моей душе. Это всё так внезапно и странно. Целый вечер так. А всё из-за него. Квакити. Всё ещё молчит. Но вдруг поднимается.       — Он будет искать меня. Надо сматываться, — поворачивается ко мне, слегка краснея. — П-пойдёшь со мной? Я оденусь и… Отдам тебе пиджак. Тут, ээ… Недалеко…       — Конечно. Он вдыхает ещё немного свежего воздуха. Затем хватает меня за руку. Такая тёплая. Так приятно держаться с ним… А ведь он сам… Значит ли это, что он хочет держать меня за руку.? Может, я много надумываю, конечно… То, что только что произошло, вызывает недоумение. А ещё… Лично у меня улыбку. Можно ли считать его желание уволиться ответом на слова менеджера? Ему всё это время не нравилось, да? Я бы спросил у него. Правда, спросил бы. Почему моё… Моё сердце так трепещет. Словно что-то хорошее случилось. Мне так… Хорошо…? Давно не был так доволен чем-то. Квакити уверенно ведёт меня меж переулков, как он вообще ориентируется в темноте? Словно знает эту дорожку наизусть… Наконец мы выходим к хилым апартаментам. Поднимаемся по лестнице вверх, идём налево, направо, чёрт, голова аж кружится. Я слишком много выпил для подобных походов. Когда мне кажется, что я вот-вот упаду, Квакити сжимает мою руку крепче, немного замедляется, оборачивается. Одаривает меня улыбкой и, поправив мой пиджак, продолжает вести вперёд. Лампочки моргают. Второй этаж. Сотни дверей, картонные стены, покрытые странными пятнами. Пахнет сыростью и холодом. И вот, он заводит меня в дальнюю комнатку. Даже без замка. Включает свет, отпускает меня. Передо мной бедная картина: сама комната где-то восемь квадратных метров. Треть занимает огромная кровать с бежевым матрасом и тонким одеялом. Вторую треть из себя представляет стол, на котором стоит беспорядок из разных книг, журналов, цветных склянок. И оставшееся место занимает шкаф с кучей вещей разного рода: от латекса до повседневных свитеров и шапок. А ещё тут есть полуоткрытая дверца, которая, видимо, ведёт в душевую и туалет. Тоже крошечное местечко.       — В-вот тут я живу, — он замялся. — Присядь на… На кровать, ладно? Я сейчас помоюсь и… Приду. Я не успел ответить, как он схватил какие-то вещи из шкафа и закрылся в душе. Что же. Меня пригласили, нельзя отказать. Снимаю ботиночки, оставляя их в одном ряду с обувью Квакити. Сажусь на кровать. Скрипит. Из душевой доносятся звуки капель. Я ведь думал, что просто переоденется и всё. Ну, наверное, ему это нужно сейчас. «Отмыться» или что-то такое. Боже, тут всё пахнет им. Запах заставляет меня трепетать в самых глубинах тела. Это… Непривычно. Непривычно, но неплохо. Как… До этого дошло вообще? Я, конечно, не против такого расклада… Он уволился ради меня, это достаточно приятно. Он же… Сделал это ради меня? Чёрт, нос закололо. Конечно ради меня. Если бы я не прервал их «процедуры», Квакити бы и не решился уйти. Всё благодаря мне. И пиву, от которого я, кажись, влюбился. Ненароком мой взгляд падает на стол. На нём кроме книжек и мятых купюр лежат секс-игрушки и смазки. Интересная жизнь у этого паренька. Только одно место расчищено. Это… Похоже на какой-то документ. С глаз слетела пелена размышлений. Мой интерес пробудился. Что такого может находиться на столе стриптизёра? Это не паспорт. Не думаю, что медицинские документы. Похоже на… Аттестат? Диплом? Может, всё-таки глянуть? Ну хоть одним глазком? Ладно, Шлатт. Раз сегодня наглость — твоё кредо, то можно посмотреть. Верно, это документ об окончании высшего учебного заведения. Слушайте, а я ведь знаю этот университет. Он достаточно престижный, насколько мне известно. Из столицы. Только вот… Отсюда далековато. Как он докатился до такого… Он ли? Это его вообще диплом? Имя, имя… Алексис, а фамилию не разберу… Алекс? Гм, красивое имечко. Подходит ему… Наверное? Но может это не его диплом, опять же. Было бы странно, но а вдруг? Я же… Даже не знаю его имени, чтобы определить. Так, ладно… А на какую специальность? Шаги. Ручка двери душевой поворачивается со скрипом. Блять! Быстро кладу на место документ, будто и не трогал изначально.       — Я всё, — оповестил Квакити, поправляя большой белый халат. — Твой, — он протянул мне пиджак. Кивнул, мило улыбнувшись, положил пиджачок возле себя. Квакити неуверенно улыбается в ответ. Боже, как я надеюсь, что он не заметил, что я шарился в его вещах.       — Извини за беспорядок, — он потупил взгляд, но резко поднялся, вскинув плечи, с ещё более яркой улыбкой. — Обычно я не жду… Прямо гостей. Он считает меня гостем? Не очередным человеком, который просто планирует его трахнуть? Что ж, это приятно в какой-то степени… Действительно, я же старался и быть таким.       — У меня дома такой же. Всё в порядке. Он облокачивается на косяк двери в душевую, поправляя причёску. Кажется, ему некомфортно, что она не прикрыта ничем, но он старается не подавать виду. Я… Хочу начать диалог, но не знаю с чего. Квакити прикусывает губы и открывает рот.       — И всё же ты не коп?       — Абсолютно нет, — быстро отвечаю ему, словно подскакивая. Краснею. — В плане, возможно я буду госработником. Но это всё ещё не точно.       — Вот как, — парень отворачивает взгляд. — Расскажешь поподробнее? Он хочет узнать? Побольше обо мне? В сердце колется. Если это возможность открыться и узнать друг друга получше, то я её не упущу!       — Ну, я еду на выборы. В одну республику. На самом деле очень сложно объяснить, но я собираюсь быть то ли мэром, то ли президентом, если, конечно, мне повезёт.       — Ты политик?       — Есть такое, — складываю локти на коленях. — Надеюсь, у тебя нет с этим проблем? Чёрт, сказал так, словно… У меня есть что-то к нему. Да, так и есть, но показывать подобное…       — Ох, нет-нет, — он повернулся ко мне, приподняв бровки с улыбкой. — Всё прекрасно. Просто… Будь ты копом, мог бы действительно прикрыть ту лавочку. Хотя, мне бы тоже прилетело пизды, верно? Квакити с горечью усмехнулся. Поднимаю на него взгляд. Выглядит так, будто бы хочет, чтобы я спросил, мол, что он имеет в виду. Хочет поделиться, но не желает это делать «по своему желанию». Я это чувствую, я ведь точно такой же. Гм, интересно.       — В плане? — иду на поводу.       — Я… У меня и моих знакомых есть компромат на бордель, много. Но и в ответ на меня компромата не меньше. Именно поэтому я просто так не уйду отсюда. Я-я думал, что если ты коп и на моей стороне, — он запнулся. — Точнее, если бы ты захотел быть на моей стороне… Я бы помог закрыть это ужасное место. Хотя в этом городке подобных больше, чем деревьев в лесу, — он вздохнул, поправляя чёлку. — И теперь тут мне тоже не рады. Я должен бежать. Не знаю, уже не знаю куда. Он нахмурился, криво ухмыляясь. Казалось, глаза прослезились, он резко вскинул нос. Мне… Так хочется помочь. Я же… Могу что-то сделать, верно? Не думал, конечно, что я обладаю такой большой и великой эмпатией. Я уж было открыл рот, чтобы предложить свою защиту и поддержку, но Квакити вдруг подошёл ко мне и положил руку на плечо.       — Я ведь так и не поблагодарил тебя толком, — он игриво прикусывает губы. — Но ещё я не успел уделить тебе должное внимание… Нам надо просто совместить, согласись? Есть вид извинений, в котором я действительно хорош. Что.? С этими словами он присел перед моими коленями, ласкаясь меж ног. Раздвигает их, не встречая особого сопротивления. Сама картина, представление его лица так близко к моей промежности, такая перемена в его настроении… Играет со мной злую шутку. Квакити приближается, расстёгивая ширинку своими зубами, не прерывая зрительного контакта со мной. Член встаёт, руки сами тянутся кто куда: одна ко рту, чтобы прикрыть покрасневшее лицо, а другая к затылку паренька, чтобы притянуть к себе. Штаны расстёгнуты, только тонкая ткань трусов разрывает контакт моего члена и ротика Кью. Но парнишка не собирается торопиться. С пошлой улыбкой он аккуратно трётся лицом о ствол, изредка отстраняясь, чтобы подуть, оказать лёгкое давление на восприимчивый стояк. Дрожу. Ощущения притуплены из-за алкоголя, но мне… Мне так хорошо, блять, это так прекрасно, это так возбуждает… Хочется согнуться, прогнуться, только чтобы он наконец… Его пальцы стягивают резинку трусов вниз. Он смотрит на моё достоинство, досконально изучая. Мне кажется, что моё лицо покрылось жидкой лавой, которая стекает вдоль щёк по шее, особенно ближе к пенису.       — Большой, — тихо оценивает Квакити, прежде чем сложить колечко из пальцев и начать осторожно дрочить мой член. — Будет весело. Я опять не успел ничего сказать, кроме краткого стона. Паренёк взял мою головку в рот. Нет, не могу! Боже, аж коленки дрожат. Откидываю макушку, закрывая глаза. Пытаюсь сосредоточиться на другом месте, чтобы лучше ощутить этот влажный ротик. Он так старается… Полностью берёт в горло, затем вытаскивает, либо целуя всю длину члена, либо спускаясь с поцелуями к яичкам, пока рука активно дрочит хуй… Он останавливается, вдыхает воздух и приступает к работе вновь. Замечательно… Его язычок… Такой липкий и горячий, такой проворный… Я стиснул зубы. Тяжёлые стоны падают с губ, становится слишком жарко. Галстук душит. Вроде я такой холодный, неприступный, человек неробкого десятка, но… Этому парню… Слишком просто и приятно отдаваться. Квакити… Точно знает, что делать и как удовлетворить кого-то. Прижимаю ладонь к его голове. Блять, такими темпами скоро кончу… Он понимает это, понимает это так же, как и я сейчас. Глубже, ощущаю его глубже, быстрее и… Так приятно. Мысли теряются. Я не могу оставаться с закрытыми глазами. Я хочу видеть его лицо. Его чудесное личико. Вздыхая, я глажу его затылок. У него… Мягкие волосы… Так хорошо, Боже… Он смотрит на меня. Поцелуи покрывают мою головку с лёгким давлением вперёд. То, как он вытягивает губы… С этой милой ухмылочкой… Я бы сдвинул ноги, но бёдра дрожат, да и колени контролируют пальцы Кью. А ещё… Не хотел бы придавить ему уши. Опускаю руку, чтобы он смог услышать мой шёпот:       — Я скоро… Ему достаточно этих слов. Он хихикает. Зажмурившись, он обнимает мою талию, оставляя минимальное расстояние, нет, ниже минимального, между нами. Его горячее дыхание в мой лобок, ласкающий язык у основания ствола и такая тугая шея… Так приятно, слишком хорошо и душно. Содрогаюсь. Но Квакити сжимает мой член, не позволяя кончить. Он вытаскивает его изо рта и только после этого плавно дрочит его, чтобы я наконец смог кончить. Сперма струёй вылилась на его лицо, попало на переносицу, щёки, губы…       — И-извини… — говорю на выдохе, потирая переносицу. Поверить не могу, что он только что сделал. Так быстро, словно я не успел прочувствовать всё полностью… И мне… Хочется ещё.       — Это неважно, — он слизывает с верхней губы белоснежное семя. — Вкусно. Смотрю на его лицо в моей конче пару секунд. Его лицо. Моя конча. Плавно стекает вниз по коже. Это очень горячо. Квакити, видимо, тоже доволен, с прикрытыми глазами, такой соблазнительный. Ставит меня в неловкое положение. И мне это, блять, даже нравится…       — Салфетки есть? — хрипло спрашиваю.       — Да, конечно, — он достаёт пару салфеток прямо из-под кровати и вытирает лицо, затем мой пенис. Метко бросает использованные в мусорку в углу комнаты. Улыбается. Вроде так… Устало? Но в то же время его улыбка светлая. Он садится рядом со мной и прикрывает глаза.       — Тебе… Было хорошо? — интересуется, сжимая губы.       — Да, это… — блять, как сказать, что я хочу большего, хочу погрязть в этом ощущении ещё сильнее, — мне понравилось. Но я снова вернулся в то состояние, когда хотел бы помочь ему. Слишком быстро сменилось его настроение. Значит, что… Что-то точно не так.       — Слушай, Квакити…       — Тебе надо уже идти, да? — парень сжал края кровати, не дав ни единой возможности договорить. — Я… Я понимаю. Хорошо.       — Чёрт, дай сказать! — я хлопаю его по плечу и пытаюсь развернуть его полностью к себе. — Послушай, я хочу тебе помочь. Правда. Именно поэтому я пошёл за тобой, поэтому достал пистолет, — что было, кстати, весьма опрометчиво, если бы я мог подметить вслух, — и вообще это причина, по которой я тут. Я хотел бы тебе помочь.       — Зачем? Мы не знаем друг друга от слова совсем, — его голос дрогнул. — Ты не можешь мне доверять. И… Я тебе тоже. Даже если хочу.       — Я понимаю, но… Это же всё не просто так. Послушай, меня тянет к тебе, — я притягиваю его к себе. — Это, наверное, плохо. Наверное, это неправильно. Но я это чувствую. И пока эти чувства есть, они существуют и имеют смысл. Если ты… Ты чувствуешь то же самое, то… Нам остаётся только постараться открыться и довериться. Дать шанс этому всему. Квакити шмыгнул носом, вытирая рукавом халата глаза. Он посмотрел на меня. У него… Очень красивые глаза. Пускай и красные. Пускай замученные. Он кладёт лоб на моё плечо, прижимаясь ко мне.       — Ты политик, а я просто использованная проститутка… Ты действительно думаешь, что что-то может получиться?       — Квакити. Ты… Я… — мои руки сами тянутся его обнять. — Я понимаю, почему ты считаешь себя таким, но… Ты… Ты мне нравишься, — на этих трёх словах я снизил тон. — Я не хочу потерять это всё. Не хочу отрекаться от того, что чувствую. Я уже решил это. Осталось узнать, чего хочешь ты. Я… — перемещаю его голову с плеча на грудь, поворачиваясь. — Я приму любое твоё решение в конце концов. Действительно сентиментальный идиот. Я сейчас либо заплачу, либо давление меня убьёт. Аккуратно обхватываю его спину.       — Ты… Я… — его кулаки тянули ткань моей рубашки. — На самом деле… Я тоже, ты мне тоже… Но я… Нам… Таким как я обычно нельзя, — бормотал он.       — Что нельзя?       — Влюбляться, Шлатт. Проституткам нельзя влюбляться. Я прикусил язык. Значит, он всё ещё считает себя таким. Почему…? Он же получил диплом, значит, разбирается в каком-то направлении… Он же не специалист по минету и танцам у пилона! В плане… Может, он в этом профи, но образование…       — Так у тебя же… Должна быть специальность. Вон, на столе диплом лежит даже, — показываю на него. Квакити на секунду смотрит на указанное место, а затем быстро отворачивается и качает головой.       — Да, я… Юрист. Смешно, правда? Юрист работает шлюхой в подпольном борделе… Иронично, не так ли? — он скривился. — Мне… Просто очень нужны деньги. И поэтому всё… Так.       — Квакити, ты… — я недовольно вздыхаю и прижимаю его крепче к себе. — У тебя ещё есть шанс всё исправить! Ты же уволился, ты можешь постараться устроиться по профе-       — Кто меня примет? — его пальцы теребили пуговицу моей рубашки. — Я думаю, все в этом городе видели меня голым. Было бы неловко, если бы оказалось, что я сосал своему будущему работодателю. Или подзащитному. Или судье… Чёрт, зачем я… Он всхлипнул. Юрист, значит, да… Он мог бы быть полезен. В любом случае я хочу его забрать.       — Что ж, я готов тебя принять, — немного отстраняюсь. — Мне нужен такой человек как ты. Мне нужен спутник, помощник и партнёр. Ты хотел бы им быть? Он подскочил словно ужаленный.       — Ты… Наверное, не понимаешь… Я ненадёжный. Я сделал слишком много опрометчивых решений, я… Устроился на эту блядскую работу, проебал возможность устроиться на нормальную, я… Подставлялся под стольких людей…       — Ты думаешь, я не делал «опрометчивых» решений? Я напился в неизвестном месте, влюбился в танцора, чуть не убил его менеджера… Разве это нормально? Я-я даже говорю о своих чувствах! — хотя это скорее всего из-за того, что я пьян. — Мы же люди, значит, мы рано или поздно делаем что-то такое! И это не всегда плохо, это может привести к чему-то хорошему. Он опустил плечи и неуверенно огляделся. Вдруг усмехнулся:       — Я влюбился в своего гостя, наконец восстал против абьюзера-начальника, вынужден бежать из дома… — он поднял нос на меня. — Знаешь, а мы действительно подходим друг другу.       — Так что? Как… Как ты смотришь на моё предложение? — звучит как-то официально, аж губы трясутся. Он хмыкнул и задумался.       — Ты серьёзно хотел бы…? — он обнимал мою талию.       — Да, мне бы понадобилась помощь юриста.       — Правда?       — Угу. Он снова поджимает уголки губ, словно собираясь расплакаться, закрывает глаза с улыбкой и бросается на меня с безумно тёплыми объятиями.       — Спасибо, правда, спасибо большое, — он тёрся о мой подбородок своей макушкой. — Я-я согласен, я правда не знаю, как выразить свою благодарность. Это так приятно. Ощущать его кожу на своей, этот жар от близости… И не в сексуальном плане, а в, ээ, романтическом? Я никогда особо не был близок с мужчинами, хотя с женщинами тоже, я не романтик, но… Я хотел бы ещё такого… «Сладкого» времяпровождения. Может, это всё-таки из-за того, что я пьян?       — Ну…       — Ты… Ты мне правда понравился, я не врал тогда! Я действительно чувствовал себя человеком, человеком с правами, когда ты заступился за меня, и… Я так хотел соблазнить тебя, я хотел, чтобы ты забрал меня с этой смены, чтобы мы провели время вместе… Наверное, всё очень резко разворачивается, но я не хочу об этом думать на самом деле… Ты просто мне нравишься, потому что… Я не знаю, ты потрясающе выглядишь и пахнешь, и я просто… Так рад, что это может быть взаимно, понимаешь? — он поднял на меня взгляд с красными щеками то ли от смущения, то ли от недостатка кислорода, уж больно быстро он говорил.       — Квакити… Ты… А вот теперь в сексуальном. Я же пиздец как хочу его. Такие слова лучше не бросать на ветер. Романтичные и горячие. Такие прожигающие. Он заставит меня… Снова хотеть больше. Немного потягиваю его к себе на колени, на что он в недоумении поддаётся, пока я прячу лицо в его шее. Приятный запах.       — Что… Что такое? — спрашивает он, пока я тяну вперёд.       — Я… Я хочу тебя, — шепчу. — У меня опять стоит.       — Ох, — Квакити кладёт свои руки на мои плечи и опускает бёдра ниже, вместе с веками. — Славно, я тоже возбуждён. Не успеваю порадоваться, как он накидывается на мои губы. Наконец-то. Это единственный действенный и, попрошу заметить, приятный способ заткнуть мой рот. Хотя… В теории хуй можно ещё засунуть. Так, лучше не думать об этом сейчас. Особенно тогда, когда язык Квакити активно врывается в мой рот. Он будто умеет танцевать и язычком… Прижимая ладони к моим скулам, он ворошит мои отросшие волосы пальцами. Пф, да ему точно нравится. Он отстранился. Блять, наверное, я сейчас так расслабленно выгляжу… Стыдно. Но несильно.       — Ещё, — с утверждением пробормотал Квакити, целуя меня вновь. Так нежно проводит языком по нёбу, так чувственно стонет в рот, так мило старается. Чувствую, как… Везде так влажно и приятно… Так необычно и горячо. Я крепко сжал его спину, ощущая не менее крепкий стояк. Вроде проституткам нельзя целоваться, тогда почему так хорошо выходит? Почему моему рту так прекрасно? Я… Так хочу больше. С тяжёлой отдышкой мы разрываем сладкий поцелуй. Его шея. Она так тянет меня. Аппетитно, заманивающе, вкусно. Я хочу прикоснуться к ней. Испортить. Нет, оставить свою метку на ней. Сделать таким образом своим. Целую кадык, спускаясь немного дальше. Мягко. Квакити замечает моё желание и усаживается поудобнее, убирая мешающийся халат. Прекрасно. Вся его кожа изнеженна. Пробегаюсь пальцами вдоль плеч, груди, даже немного захожу за спину ощупать лопатки. Никто здесь его не трогал. Губами. Это дозволено только мне. Укус. Квакити издаёт лёгкий стон, который скрывается его хихиканьем. Всего пару мгновений на его шее — вот уже красный след. Нет, одного мало. Перемещаю руки к затылку, потягивая назад, вынуждая обнажить шею ещё сильнее. Он поддаётся, конечно, я ощущаю, как он дрожит под каждым моим прикосновением, но также я чувствую, как ему приятно. Смотрю снова — багряных засосов стало ещё больше. Это так увлекательно. Целовать кожу, затем немного прикусить, всосать, лаская языком, воткнуть зубы сильнее на пар миг и отпустить, отпустить и увидеть красивые алые пятнышки. И это длится не более двадцати секунд, а повторяется много и много раз. Великолепно. Спускаюсь к груди. Кусая, так хочется… Взять часть побольше. Так и чувствую, как в этом горячем теле течёт горячая кровь. Я хочу полностью расцеловать его. Хочу забрать его к себе. И не отпускать, боже, я точно не отпущу. Снова поднимаюсь к шее, оставив пару засосов, смотрю на свой «шедевр искусства». Его гладкая кожа покрыта мной. Остатками от меня. Парнишка издаёт хрупкие, но довольные стоны. Это так возбуждает… Вдруг что-то дотронулось до моего члена. Что-то, доносящее мне волну удовольствия. Я вздрогнул от неожиданности и откинул голову, чтобы обнаружить причину этого внезапно нахлынувшего океана чувств. Квакити, видимо, схватил мой пенис, оголил его и стал дрочить?.. Хоть он сосал мне минутами ранее, видел мой хуй, но сейчас мне даже как-то стыдно стало… Но времени на стыд не осталось. Квакити двинулся вперёд с поцелуями моих щёк и подбородка, целясь на шею. Я уж собирался съёжиться подобно дикому ёжику, оголить колючки, но Кью нежно наклонял мою голову под удар своих губ. Даже если я никогда и никому не позволял так делать, то сейчас мне так приятно…       Блять, а что мой знакомый на это скажет-то. Он сто проц будет смеяться надо мной, да и тем более… Поцелуй на шее. Сильный. Сравнимый только с желанием поставить засос. Отталкиваю Кью, возможно, даже неосознанно, уж привык к отсутствию подобного. Парнишка отпрянул, прикусывая губу. С возбуждения сменился в лице на сожаление, пальцы слегка сжали ткань рубашки, он нахмурился, будто вот-вот готовый извиниться… Нет, только не такое выражение. Расстёгиваю верхнюю пуговицу, пытаясь ослабить галстук:       — Ниже, — отвожу взгляд, слишком стыдно. Давно я не принимал такого рода романтические вещи… А ещё никогда не испытывал наслаждения и душевной радости с проституткой, простите, бывшей проституткой. Что ж, видимо, каждый день мы пробуем что-то новое. Краем глаза вижу, как Квакити с облегчением улыбается, придвигая пальцами мой подбородок, целуя куда-то в щёку. Двумя руками он ещё больше расстёгивает рубашку, сворачивая галстук, чтобы убрать его куда-нибудь подальше. И вот наконец прижимается губами к основанию шеи. Томно выдыхает. Его тело нетерпеливо трётся о моё. Наклоняет мою голову в сторону, оставляя лёгкие засосы, пока спускается к ключицам. Поджимаю губы. Я… Не привык к такому вниманию в свой адрес. Но… Я думаю, что могу его позволить. Тем более… Ощущать его язык, ласкающий кожу, зубки, слабо кусающие меня, нежные губы… Это прекрасно… Пальцы невольно перемещаются на его таз. Ближе, я хочу его ближе. Моя шея в его полном распоряжении, мой член, моё тело… Чёрт, я готов разрешить ему делать с собой всё, что я никогда бы не захотел. Алкоголь, блядский алкоголь. Мне кажется, я таю. Сколько уже засосов он мне оставил? Он не поднимается выше линии воротника, но я ощущаю его прикосновения, всё горит. Я… Блять, член так зудит. Я хочу войти в него… Но, наверное, надо подготовиться? Я, конечно, не хочу тянуть… А ещё не хочу, чтобы ему было больно. Сжимаю его ягодицы. Как мягкое тесто. Пальцы норовят пойти ниже.       — У тебя… Есть смазка? — стонами падает с губ.       — Сейчас, — он одаривает меня последним мягким поцелуем в шею и потягивается назад. Чёрт, он такой гибкий… Блять, ну он же танцор, действительно. Пока он роется в вещах на столе, сидя на моих коленках, я ощупываю шею. Уже чувствую, как она зудит. Это знак того, что я его. И эти прекрасные отметки на его теле — знак того, что он мой. Это… Так возбуждает. Провожу подушечками пальцев по его позвоночнику. Он вздрагивает и протягивает мне бутылочку со стильной тёмной этикеткой. Всё прекрасно, чудесно. Но… Я бы хотел сменить позу. Мой член хочет больше взаимодействия. Беру смазку и кладу Квакити на спинку. Его быстрое удивление тут же вернулось в былое русло возбуждения. Он улыбнулся мне и раздвинул ноги. Выжимаю холодную жидкость на пальцы, подготавливая их к разминке. Ох… Только сейчас заметил кое-что.       — Бля… Ты так чисто бреешься? — глажу его по лобку и ниже.       — Я должен всегда быть готов, — он хихикает, выгибая таз ко мне. Блять, уже и забыл, что стриптизёры так всегда… Даже немного стыдно, что я так за собой не ухаживаю… Ладно, хватит уже этого, а то не дай бог упадёт. В любом случае для анального секса так даже лучше будет. Ввожу два пальца, пытаясь найти простату. У Квакити затряслись колени, он сжал губы, скрывая за ними стоны. Он хочет откинуть голову, но не может: смотрит на меня. Думает, что я не вижу?       — Не молчи, — вдруг приближаюсь к его лицу, резко надавливая на выпуклое местечко.       — Я-я не могу, — пролепетал он, пока пальцы впиваются в простынь.       — Почему же, пирожок? — медленными движениями ласкаю его внутренности.       — Мне-мне сложно… — он вздёрнул плечи, поддаваясь бёдрами навстречу моим пальцам. — Контролировать себя. Обычно я не затыкаю рот, и все бесятся с это-       — Что ж, я не все, — останавливаюсь, чтобы посмотреть прямо ему в глаза. Чёрт, я вкладываю в свои взгляды слишком много душевных эмоций. Он поднимает подбородок, читает моё выражение лица и краснеет. Кончики его пальцев дрожат, член набухает. Я возобновляю движения с новым усердием.       — Я не стану тебя осуждать, — целую его грудь, куда-то посередине. — Не сдерживайся. Он выдохнул. Лодыжками прижал меня к себе. Открыл рот, отвернулся, побагровел сильнее.       — Я… Я хочу быстрее, — после этих слов он прикрыл губы, поглядел на меня с ожиданием. — И больше. Понял-принял. Добавляю третий палец, создавая расстояние между ними, смазка хлюпает, когда я так делаю. Квакити перестал прятать стоны.       — Блять, да… Там, прошу, — он закрыл глаза, лишь щёлками наблюдая происходящим. — Пожалуйста, я… Это… Хорошо… Он пробирается рукой к члену и начинает дрочить, но я перехватываю его запястье и оттягиваю. Игриво цокаю языком:       — А я тебе разрешал? — ему правда настолько приятно? Видимо, я хорошо выполняю свою работу. Он жалобно стонет.       — Нет, я… Прости, но… — он не может собраться, я ускоряю темп. — Пожалуйста, просто вставь мне. Чтобы сказать последнее с особым выражением, он открыл глазки и прикусил губу. Желание. Бурное желание, вот, что я вижу.       — Мм, правда? — вытаскиваю пальцы и тянусь к смазке.       — Да… Да, пожалуйста… — он вздохнул. — Я хочу… Я хочу тебя. Сейчас, прошу…       — Хорошо-хорошо, — смазываю член, чувствуя на нём пристальное внимание со стороны. Приставил головку. Немного морозно, но терпимо. Дразню его дырочку, смещая пенис то к его яйцам, то между ягодиц. Квакити сжимает мои плечи, вынуждая наклониться. Беру его за бёдра, пытаясь вставить ровно. Так близко. Это тот момент, которого я всё это время ждал. Блять, кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из груди… Я всегда знал, что добиваюсь своего. Вошёл. Тепло. Влажно. Это даже лучше, чем я себе представлял… Лучше, чем его рот. Это так пугает, пугает насколько сильно я хочу этого соития. Парнишка всхлипнул, уткнулся в мою ключицу, кусая её.       — Шлатт, Шлатт, блять… — слышу сдавленный голос. Он обнимает меня, принимая каждый дюйм. — Не… Не останавливайся… Ещё, прошу… Молча вгоняю внутрь больше, тем самым вгоняя его в краску. Так горячо… Всё растягивается перед моим пенисом, позволяя входить словно домой. Я чувствую, как задеваю его сладкую точку, каждый раз он выдаёт высокий стон, всхлип удовольствия. Я целую его волосы, они так приятно пахнут. Ещё немного… Я полностью окажусь внутри. Давление на член такое… Такое умеренное, такое приятное… Тоже ненароком испускаю стоны, особенно когда ощущаю на своей шее новый поцелуй.       — Я… Весь в тебе, — наконец выдаю. Немного притормаживаю, чтобы был шанс нам обоим привыкнуть к ощущениям. Голова кружится, меня немного мутит, хочется вырубиться от наслаждения, которое я сейчас получаю. Квакити медленно усмехается, его ногти, кажется, могут порвать мою рубашку.       — Шлатт, я… Я так рад… На самом деле я абсолютно счастлив, — внутри всё сжалось, его бёдра немного придвинулись ближе. — Я и не знал, что смогу… Что достоин подобных чувств… Я так благодарен тебе… Спасибо… Я… Я не знаю, как ещё сказать и выразить это…       — Я знаю как, — наши носики соприкоснулись. — Квакити, ты меня любишь?       — Блять, Шлатт, — он смущается, ощущает, что я начинаю потихоньку выходить. — Так иронично… Но… Да… Я влюбился в тебя как последний идиот. И я… Я могу сказать, что хочу продолжать любить тебя.       — Взаимно, пирожок, — вновь вхожу, вынуждая паренька стонать. Кажется, мой хуй увеличился от таких слов. Ускоряю темп, сжимая его таз крепче. Мои пальцы просто тонут в его мягкой коже на ягодицах, я бы хотел, чтобы они оставались там вечно. Позволяю нашим губам слиться в поцелуе, хоть Квакити и не может толком сосредоточиться на языке, пока я вдалбливаю его в кровать. Он не знает, куда деть руки: то ли оставить их на кровати, то ли на моей спине. Отчаянно пытается двигаться в ритме, цепляется за каждую секунду, когда я задеваю его простату, вхожу полностью. Сука… Он так сжимается и протяжно хнычет, я просто не могу… Скоро… Очень быстро…       — Знаешь, — вдруг вспоминаю, отстраняясь и шепча ему в губки, — тебя же зовут Алексис?       — Д-да, Алекс… — он неловко облизывается. Так и думал. Значит, диплом его.       — Славно, Алекс, — провожу пальцами по его талии, другой же рукой надавливаю навстречу своей промежности. — Я кончу в тебя.       — Д-давай, — щебечет он. — Я тоже скоро… Прошу, потрогай меня, — направляет мои руки к своему пенису. Глажу его член, на что парень выгибает спину. Он тоже на пределе. Ещё чуть-чуть… Внутри. Я полностью внутри. Выдыхаю. Семя стекает внутрь стройной струйкой. У Квакити же фонтанчиком, пачкая живот и грудь. Мне, если честно, плевать. Пару секунд я держу пенис внутри, а затем медленно вытаскиваю. Паренёк тяжело дышит. Откуда-то достаёт новые салфетки и протягивает мне. Его лицо такое забавное. Румяное. Милое. Наклоняюсь и целую его. Сначала в губы, потом немного подальше, пока поцелуи не сыпятся по его щекам, носу и лобику. Он смеётся. У него… Такой заливистый смех.       — Я люблю тебя, — шепчет он, протискивая свободные пальцы к моему затылку.       — Я тебя тоже, пирожок, — целую его. Его язык обволакивает мой, мягко ласкает, любяще поощряет. Разрываемся, глубоко дышим. — Собирайся, завтра билеты купим и поедем.       — Да сначала вытрись, — он тыкает в меня салфетками.       — Может, просто примем душ? — улыбаюсь. — Хочешь помыться? — он тянет меня к себе за шею с ехидной ухмылочкой. — Или же хочешь опять меня испачкать?       — Пф… — целую его в нос с усмешкой. — Я обещаю, что позабочусь о тебе.       — Ла-адно, — он радостно прикрыл глаза. Он встаёт, шатаясь, хватает меня за руку и ведёт в душевую. Там действительно мало места, Квакити просто сбрасывает халат и кладёт его на батарею. Он оборачивается, обнимает мою талию:       — Тебе тоже надо раздеться, — наклоняет голову. — Иначе промокнешь. Ух, блять, действительно промокну. Он ступает в душ, пока я старательно раздеваюсь. Всё-таки после недавнего секса, недавно выпитого алкоголя, пальцы плохо координируются в пространстве. Поспешно расстёгиваю оставшиеся пуговички, чуть ли не забываю про галстук, кидаю его вместе с рубашкой к вещам Кью. Парнишка смотрит на меня с соблазнительной усмешкой, скрещивая ноги и руки. Стыдно. Снимаю штаны, складываю их, следом идут трусы, тоже оказываются рядом с другой одеждой. Наконец с глубоким вздохом вхожу в душ, закрываю за собой прозрачную дверцу, обнаруживая тесное пространство. Квакити тянет ко мне свои руки, я робко обнимаю его, но он просто поворачивает кран душа. Холодная вода окатила мою спину, вскрикиваю: «Блять!» и съёживаюсь. Парень смеётся, меняет воду на тёплую с переменным успехом.       — Извини, просто хотел посмотреть на твою реакцию, — будто оправдывается он.       — Всё в порядке, — подпираю подбородок об его голову, благо рост позволяет. На самом деле холодный душ бодрит, особенно от алкоголя, так что я не против. Мы стоим так пару мгновений, а затем Квакити прижимается ближе ко мне, почти утыкаясь коленом в мою промежность.       — Я… Действительно не могу поверить в то, что сегодня произошло, — бурчит себе под нос. — Не думал, что смогу чувствовать себя нужным, наполненным смысла и любви. Спасибо тебе. Миллион раз.       — Я понял, понял, — целую его чёрные прядки волос, пока капли воды стекают вдоль наших тел. — Я тоже рад, особенно если ты рад. Он отодвигается, одаряя меня серьёзным взглядом, почти как ледяная вода.       — Если откинуть все условности, что я бывший проститут, стриптизёр и тому подобное, — выдал он, нахмурившись, — то ты бы действительно хотел попробовать со мной что-то? В плане… Будь я обычным человеком, встретились бы мы в других обстоятельствах, ты бы…       — Смысл гадать? — прерываю его и глажу по голове. Тепло. — Я прямо здесь и сейчас могу заявить, что готов, что хочу отношений с тобой. Знал бы он, как мне сложно находить язык с другими людьми при том, что мы очень легко общаемся. Но он не знает. Просто искренне улыбается и тянется к моим губам. Целую их. Вода крапает. Пахнет замечательно: Квакити и свежестью. Готов стоять так вечно. Лишь бы всегда чувствовать себя не в одиночестве, чувствовать себя нужным. Пальцы вместе с каплями бегут ниже. Квакити вздрагивает и отстраняется. Поддразниваю его дырочку, откуда нехотя вытекает моё семя:       — Тебя же надо помыть изнутри, верно? Он громко выдыхает и прикусывает нижнюю губу.       — Блять… Шлатт… — роняет он стоном, пока я свободной рукой убаюкиваю его голову. Завтра… Надо встать пораньше и тут же уехать. Это мой клад. Это моё сокровище. Теперь. Теперь я точно знаю, за что стою. За что еду на эти чёртовы выборы. Чёрт, как же в нём мягко и приятно…

***

      — Два билета на… — Квакити запинается. Я поправляю воротник, поэтому пареньку остаётся только стараться разобрать название. — Л… Л’манбёрг?       — Хорошо, — кассирша называет цену, я протягиваю ей нужную сумму, а она, соответственно, билеты. Чемоданы собраны и готовы, как славно, что Квакити знал все гостиницы города, поэтому я смог найти ту, в которой остановился. Сдаём багаж, садимся на свои места, парень рвётся к окну, я его не останавливаю. Всё-таки природа красива, и ей стоит наслаждаться каждую секунду свободного времени. От тонких зелёных иголок ёлочки, до стройных стволов берёз, дряхлых дубов или крепких сосен. Вдруг бросаю взгляд на шею паренька, вспоминая бурную ночку.       — Ты специально надел лиловую футболку? — краснею.       — А что? — он улыбается. — Подчёркивает.       — И правда… — рисунок крапинкой под стать моим засосам. Как хорошо, что я сегодня в водолазке, уж рубашек чистых у меня точно не осталось. Но к пиджаку очень даже подходит. Солидно. Молчим. Квакити качает головой в странном такте, постукивая пальцами по поручню.       — О чём задумался? — с чего-то спрашиваю у него.       — Если мы выиграем, — он словно ждал этого вопроса, — надо переименовать это ебаное местечко. Л’манбёрг звучит убого.       — Хм… — а он ведь прав. Аккуратно подношу свою руку к его. — Как насчёт… Манбёрг?       — Слушай… — он поворачивается и любяще сжимает мою ладонь. — А звучит… Как с языка снял. Он хихикает и кладёт голову мне на плечо. Как же… Хорошо. Это состояние любви и страсти не выветрилось вместе с алкоголем. Алые следы на ключицах едва зудят. От ощущения кого-то настолько чудесного рядом со мной мне хочется смеяться и плакать. Счастье, что ещё сказать. Гляжу на наручные часики. Как я и говорил. Глупо улыбаюсь. Ехать всего день, не больше, а там уже всё будет ясно. С Квакити я уверен в своей победе как никогда раньше. Иронично даже как-то. Мне определённо нравится, бесшумно хихикаю.