Бойся своих желаний

- Ну, привет, выпускница, поздравляю тебя с блестящим окончанием колледжа! Молодец, что могу сказать! Порадовала нас с Асокой! Ославила на весь Корусант! Что молчишь теперь? Хоть слово скажи в своё оправдание! Это же надо, выставили за порог, как последнюю лентяйку. Ну ничего, теперь поймёшь, как сильно я не люблю таких, живо научишься у меня всему! Работать пойдёшь, поняла? - именно эти слова потоком полились из уст высокого, ещё молодого мужчины, возникшего на пороге квартиры, едва минуло семь вечера. Энакин Скайуокер пришёл домой ужасно усталым и тут же ему навстречу вышла Лея и сразу попыталась привычно обнять отца, но тот резко отстранился и руки дочери повисли в воздухе. И совершенно растерянная от такой встречи, Лея нерешительно топталась перед ним. Всего три часа прошло с тех пор, как она вместе с Асокой пришла сюда, в эту простую, если не сказать, бедную двухкомнатную квартиру, до этого миновав лестницу в грязном, разбитом подъезде, насквозь пропахшем перегаром, краской и топливом. И войдя в родное жилище, Лея болезненно поморщилась, испытав почти физическое страдание при виде той бедности, в которой жила её семья. А после огромных кабинетов, залов и рекреаций дорогого престижного колледжа эта бедность и вовсе смотрелась разительным контрастом. В первой комнате, меньшей, спали родители, а в большей, второй, жили дети Скайуокеров, кровати которых разделяли фанерные перегородки. На первой постели, ближней к окну, ложился на ночь Люк - брат-близнец Леи. Это был невысокий, худенький, не по годам серьёзный подросток, выглядевший так же старше своих четырнадцати, благодаря задумчивому взору своих огромных, умных голубых глаз. Его пшеничные волосы всегда были аккуратно причесаны, а вся немногочисленная одежда чиста и опрятна. Люк уже давно был в семье настоящим помощником, поскольку, учась в государственной школе, он так же помогал другим ребятам, менее успешным в учёбе, чем он, нагонять программу, за что получал некоторый заработок. А так же охотно помогал отцу, забирая на дом порученную ему работу по починке механизмов. Поэтому, рядом с его кроватью стоял небольшой стол, на котором лежали в две ровные стопки учебные голокроны и инструменты. Средняя кровать пока пустовала, но теперь её вновь предстояло занять Лее. А самая дальняя постель и самая маленькая принадлежала Флоре - младшей из детей семьи. Это весёлая, бойкая тогрута восьми лет. Она была очень смышленной и способной, как к учёбе, так и к домашней работе, при этом обладая излишней живостью и бурной энергией, с её способностью влезать везде и всюду, заполняя собой всё пространство, находясь одновременно в десяти местах. Отец и старший брат не раз ругали её за излишний шум и бестактность, но Флора оставалась верна себе. Вот и сейчас, едва Лея переступила порог родной квартиры, как младшая сестра мигом выросла перед ней. И сразу забросала её вопросами: - А ты насовсем вернулась? Теперь всегда с нами жить будешь? А назад в колледж тебя не примут? Даже если хорошо попросить? А ты отца уже видела? Рада, что с нами в комнате жить будешь? Или хочешь, иди к родителям. - Так, а ну иди отсюда! В себя прийти человеку не даст! - строго осадил младшую сестру Люк - До всего тебе есть дело, а между тем, мы сами разберёмся, где она будет жить. Сам при этом смотрит на Лею с искренним участием и некоторым сочувствием, а потом сказал ей: - Не переживай, Лея, что-нибудь непременно придумаем, хорошо бы тебе к отцу в мастерскую пойти, там заодно и обучишься, глядя на старших. Однако, при словах брата, Лея пришла в ужас. Да как это вообще возможно такое, чтобы она, Лея Скайуокер, как последняя чернорабочая, просиживала дни и ночи, копаясь в поломанных механизмах. Нет уж, не для такой судьбы она родилась на этот свет. Однако, она видела, что брат искренне переживает о ней и всей душой хочет утешить, поэтому в тот миг ей страшно захотелось обнять его и бросившись к нему на шею, рассказать о том, какой она чувствует себя несчастной, что не такой жизни хотела и мечтает о сказочной доле романтической героини. Но всё же смогла удержаться, понимая, что такие разговоры только возмутят и нстроят против себя серьёзного, глубокого по натуре Люка. А потом пришёл отец и наговорил Лее много жестоких и суровых слов, от которых девочка то бледнела, то краснела, то вовсе хотела умереть, при виде чего Асока, бывшая во время этой сцены тоже едва сдерживала слезы. Но очень долго ещё гремел на всю квартиру сердитый голос старшего Скайуокера: - Всё, решено, с осени пойдёшь в нашу мастерскую! На самую чёрную работу! Не маленькая уже, справишься. Это же надо, четырнадцать лет, а в голове ветер. Вон, Люк, чем он хуже тебя? А никогда не заставлял нас за себя краснеть, всегда и во всем помогал, а ведь вас разделяет всего пара минут! Ну всё, лопнуло моё терпение, ты, как хочешь, Лея, а дурь твою я выбью, дай только время! И переведя дыхание от долгого крика, Энакин скрылся в своей комнате, оставив Лею совершенно разбитой и уничтоженной. После этого в квартире наступила тишина, даже Флора не стала выходить, затаившись у себя за перегородкой, Люк и Асока занимались на кухне ужином. Тогрута слышала всё, что сказал муж и оставив готовку на Люка, вышла в прихожую, утешить Лею. - Лея, не переживай так сильно, - сказала она, обняв расстроенную девочку - Ты же знаешь, какой отец, он вспыльчивый, но отходчивый, дай ему успокоиться и всё будет как прежде. Ты только не огорчай его, хорошо? Может быть, попросим Люка летом с тобой позаниматься, а осенью с Рим в школу пойдёшь, как считаешь? Но Лея продолжала молчать, надув губы и опустив глаза, начавшие уже наливаться слезами. Губы её задолжали и вдруг с них сорвалось злое и истеричное: - Знаете, что, если я такая плохая... Если так сильно мешаю вам.... То я сегодня же... Сейчас же оставлю этот дом! Пойду в уборщицы! В рабыни! На шахты! Куда-угодно! Чем хуже, тем лучше! Так и знайте! - Лея, не говори так, - искренне испугалась Асока, продолжив обнимать девочку, но та, ничуть не смущенная этим, продолжила давить на жалость и растравлять самые лучшие чувства в душе мачехи: - А всё равно уйду! Запишусь в рабы! На Татуин сбегу! Во дворец к Джаббе! Всё лучше, чем выслушивать, какая я плохая! - Лея, сейчас же замолчи, не смей трепать нервы Асоке! - послышался вдруг суровый и строгий голос Люка, каким до сих пор мог говорить в доме только отец. А вот и сам брат явился перед Леей с покрасневшим лицом и сердито сдвинутыми бровями. Да какое моральное право имеет этот сопляк так с ней говорить? До чего же сильно хочется Лее ответить ему что-то резкое и злое, чтобы поставить на место, но не успевает, ибо в этот момент открылась дверь родительской комнаты и оттуда выглянул отец. За это время Энакин уже успел переодеться в домашнюю тунику и удобные штаны и бросив короткий взгляд на членов своей семьи, Скайуокер коротко и ясно произнёс: - Идёмте ужинать! Спорить никто не решился и все они дружным строем отправились на кухню, вслед за главой семейства. Скоро семья уже сидела вокруг кухонного стола, давно готового к трапезе. Флора поставила супницу с кортофельным супом с тушенкой, а Асока - сковороду с рисом, жареным с луком. Все, за исключением Асоки, начали с аппетитом уничтожать ужин, а вот Лея вообще не прикоснулась ни к одному из блюд. - Почему не ешь? - спросил Энакин старшую дочь - И что опять с настроением? - Я не буду это есть, - спокойно и равнодушно ответила Лея, чем вызвала новую вспышку отцовского недовольства. - Первое и второе ты есть не будешь? - тут же посуровело его лицо - А чем же изволишь тогда тебя кормить? Уж простите нас, дорогая принцесса, жареные нуны и стейки из нерфов завезти не успели, да и мороженного с фруктами тоже не достали. Виноваты, исправимся. - Да нет, просто у нас в колледже... - начала она было пояснять, но Энакин оборвал дочь на полуслове: - В колледже, значит? Вспомнила, а теперь забудь! Оставь навсегда свои замашки принцессы. И кстати я тут слышал, что ты работать желаешь, вот это уже похоже на дело, в наемные работники я тебя, конечно, не отдам, а вот если у нас в мастерской понадобится курьер или что-то вроде того, то я сразу же порекомендую тебя на эту должность. Лея вся замерла изнутри. Если бы она только знала, что отец слышал её истерику, то не стала бы её закатывать. И уж тем более не предполагала, что отец так серьёзно воспримет её слова, сказанные на эмоциях. Она же только хотела напугать мачеху и брата, чтоб те её пожалели, но теперь... Теперь Лея поняла, что мечты закончились и реальная жизнь впервые постучалась к ней в дверь.