Терапия

– Давайте-ка повторим, доктор Лектер, – Уилл прокашливается и, поборов смущение, всё же поднимает взгляд на своего психотерапевта. – Давайте повторим, – соглашается Ганнибал и закидывает ногу на ногу. – Всё это – не более чем терапия. Не извращение, Уилл, а терапия. Уилл Грэм устало прикрывает глаза и послушно кивает: не извращение, а терапия. – Ладно, доктор Лектер, теперь попытайтесь объяснить мне, почему эта терапия приглянулась вам настолько, что вы настаивали на ней так долго, а когда узнали о том, что я согласен, пришли в безудержный восторг? Ганнибал смущается; он хочет возразить Грэму по поводу «безудержного восторга», но тот всё верно подметил – Лектер был вне себя от радости, узнав, что его пациент – ручной социопат, сдвинутый на оленях и собаках, – согласен нарядиться в платье и явиться в таком виде на прием. – Потому что, как я и думал, тебе очень к лицу этот туалет, – спокойно отвечает Лектер, будто речь идёт о чём-то обыденном. Уилл краснеет и негромко бормочет благодарности вперемешку с проклятьями, а Ганнибал довольно ухмыляется и, сделав глоток из бокала с белым вином, поднимается из своего кожаного кресла. Он неслышно и медленно подступает к мужчине, словно тигр к добыче, и, садясь на подлокотник, мягко опускает руки на напряжённые плечи. Когда Уилл снова пытается заикнуться о том, что весь этот маскарад – извращение, шаг против мужской природы и – мистер Лектер, вы проклятый извращенец! – Ганнибал резко прерывает его. – Извращение, Уилл, – серьёзно шепчет он и проходится тёплой ладонью по бедру краснеющего агента, – это жить в твоём возрасте не с женщиной, которую любишь, а со сворой собак. – Мы пришли к тому, что я должен найти – прошу прощения – женщину? – Уилл насмешливо приподнимает бровь и накрывает руку психотерапевта своей – совершенно холодной. – Именно для этого я должен был стащить из платяного шкафа Эбигейл первую попавшуюся тряпку и натянуть её на себя? Прекрасно, доктор Лектер, просто прекрасно! Ганнибал усмехается; в его глазах играют озорные огоньки. – Так это платье юной Хобс? Так что же ты раньше не сказал! Пациент не должен утаивать такие важные детали от своего лечащего доктора, ведь они, по сути, могут изменить весь диагноз. – В таком случае, я даже боюсь спрашивать свой диагноз!.. Ганнибал убирает рукой непослушный локон тёмных волос и касается губами мочки уха мужчины; Уилл чувствует, что от Лектера пахнет дорогим парфюмом – наверное, предполагает Грэм, британский «The Scent No. 1» или «Tommy Hilfiger Freedom» – и вином. Его трёхдневная щетина оставляет на гладковыбритой щеке психотерапевта красные следы. Ганнибал опускается ниже; Уилл откидывает голову назад, подставляя изломанную кадыком линию шеи под тонкие бледные губы своего лечащего врача; он задумывается: насколько громко ему надо стонать, чтобы секретарша за массивной дубовой дверью поняла, в чём именно состоит лечение? Словно читая его мысли, Лектер прикладывает палец к губам и негромко шипит – молчи. Он опускается на колени, удобно устроившись между раздвинутых ног, и поднимается длинными пальцами вверх, по ногам, до тонкой ткани белья под почти невесомыми кружевами юбок. Ганнибал стягивает тонкое светлое бельё – женское! – до щиколоток, когда упомянутая секретарша осторожно стучит в дверь и сообщает, что к нему пришёл следующий пациент. – Мистер Хаксли, доктор Лектер, уже ждёт вас в приёмной, – говорит она, переводя взгляд с раскрасневшегося Грэма в кружевном платье на Ганнибала, сидящего между его ног. Поймав озадаченный взгляд психотерапевта, она уточняет: – Вы сами вчера попросили перенести визит мистера Хаксли с четырёх после полудня на двенадцать утра. И выходит, негромко хлопнув дверью. Уилл смущенно прячет лицо в ладонях: что она могла подумать! – Она видела и не такое, – ободряюще говорит Ганнибал и встаёт с колен; стрелки на его брюках помялись, а к манжетам кремовой рубашки прилипли яркие нитки с персидского ковра. Грэм борется с желанием спросить, что же она повидала здесь, в этом кабинете, такого, что её не удивляет даже агент ФБР в кружевном девчачьем платье выше колена. Вспоминая, на чём специализируется Ганнибал Лектер помимо психотерапии, Уилл решает не задавать лишних вопросов, а просто встаёт, поправив помявшуюся ткань и надвигая на нос очки, и с вызовом смотрит на врача. – Так как наш сеанс был прерван по моей вине, Уилл, – негромко говорит Лектер, вплотную подходя к Грэму и убирая с его лица прядь, лезущую в глаза, – я буду вынужден провести повторный. Например, сегодня в восемь у меня дома. Вы согласны? – Боюсь, что у меня нет права на отказ, – усмехается Уилл и, шурша юбками, покидает кабинет. В дверях он сталкивается с тучным краснолицым мужчиной в официальном костюме – мистером Хаксли – который удивлённо смотрит на сперва на голую спину и кружева платья удаляющегося агента, а потом на Ганнибала. Тот пожимает плечами и загадочно улыбается. – Терапия, мистер Хаксли, – поясняет он, усаживаясь в кожаное кресло, – самая обычная терапия.