Патефон

      В старой квартире на четвёртом этаже почти развалившегося пятиэтажного дома вторые сутки играет музыка. Соседи жалуются на шумного жителя и грозятся взломать дверь. «Они не поймут моего счастья, я так влюблён, влюблён взаимно и мы утонем в нашем мире вместе, только ты и я, любовь моя.»       Жизнь наградила Кэйю красотой, голосом и всем чем можно, забрав самое дорогое не сразу, не в момент приобретения и принятия, а спустя годы счастья, когда дорогое стало родным и близким, когда он перестал благодарить небо и землю за свою безмятежную жизнь. Казалось бы, эти дни никогда не закончатся, каждое утро понедельника, вторника, четверга и воскресенья они будут просыпаться в обнимку на протяжении долгих лет. Но боги не всегда бывают благосклонны.       И сейчас, они такие лёгкие и свободные, плывут в танце, кружатся в захватывающем вальсе и влюбляются, любят, живут только друг для друга.       Старый патефон замолчал и спустя несколько мгновений комната вновь наполнилась шумом, только уже неприятным и раздражающим — звоном мобильного телефона. Пятьдесят восемь пропущенных показались мужчине слишком давительными и он взял трубку с лёгким 'алло'. — Дядя, это Кли. Открой дверь, пожалуйста. Я к тебе с гостинцами. — голос девушки звучал по странному взросло и пискляво одновременно. — Оох, малышка Кли, вспомнила про своего любимого дядю? Неужели сегодня праздник? — звонкий смех с хрипцой резал слух своей беззаботностью и нежностью — он снова забыл кое что. — Дядя, открой дверь, прошу. Соседи жалуются. — замочная скважина щёлкнула, открывая дверь, впуская свежий воздух, которого так не хватало в душном двухкомнатном помещении. — Поставить чайник? И напомни, что за крестик на календаре? Не в каждой ячейке такой стоит, не припомню что бы делал что-то подобное. — девочка боялась заглядывать в глаза и давать ответ на вопрос, зная последствия. — Да, дядя. Ты снова забыл выпить таблетки. Они лежат на микроволновке, слева от блюдца с печеньем. — сейчас. — Таблетки? Дилюк ни о чём таком не говорил. Разве я не- — Дядя Кэйя. Господин Дилюк погиб четыре года назад в автокатастрофе. — руки дрожали над подолом юбки. — Он сидит в спальне и ждёт когда ты уйдёшь, что бы выйти и попить со мной чаю. Не надо так грубо шутить. — брови сошлись над переносицей, выдавая настроение собеседника. — Дядя Кэйя, выпейте свои таблетки.

***

      Кли высыпает две таблетки на ладошку и проталкивает их в глотку Кэйе. Даёт испить из стакана и снова исследует рот в поиске лекарства. Всё проглочено. Абсолютно точно. Следующие 30 минут сидит напротив дяди не разрешая сходить в туалет. Он вывернет желудок наизнанку, но таблеткам перевариться не даст. За этим следует приём пищи и попутное объяснение правил пользования входной дверью: не запирать, ни в коем случае. Красный маркер зачеркивает 29 апреля. Дрожь проползает по позвоночнику и расходится по всему телу. — Дядя Кэйя, я ухожу на работу. Обязательно отвечай на мои звонки каждые 50 минут. Я приеду домой в 18.00 и мы вместе поедим. Хорошо? — девушка смотрит на колупающего стол мужчину и глазами обыскивает его ладони. — Кли, малышка, я не настолько выжил из ума, что бы ты так обо мне заботилась. Отдохни денёк, я справлюсь. Я выучил время приёма таблеток и прочего. — слабая улыбка и прозрачные как стекло глаза. Никаких эмоций. — Хорошо. Но пожалуйста, отвечай на звонки. — Удачи на работе. Купи бутылку вина и три пончика после работы, хорошо? Завтра особый день. — собранные в хвостик волосы мелькают в дверном проёме и скрываются за железной дверью. — Можно обнять тебя на прощание? — Да, конечно. — Такие минуты нежности случаются редко. Врятли кто-то из соседей видел такое когда-нибудь. Раздаётся грохот двери и поворот ключа., по другую сторону от девушки. Осознание приходит поздно. Ключей в кармане нет. — Кэйя, я понимаю, тебе тяжело, но пожалуйста. — в глубине квартиры раздаётся приятная на слух мелодия патефона. — открой дверь

***

— Алло, ты где едешь? Я тебя уже заждался. Соскучился сильно, а ты опаздываешь. Так обидно. — через трубку можно было прочувствовать всю наигранность обиды. — Университет проезжаю, ездил в соседний город за подарком на день рождения своему парню. Как он там, не празднует без меня? — от одного только голоса можно было почувствовать поднимающуюся в комнате температуру. — Ну и скажешь тоже, ты настолько медленный, что он уже напился и готов склеить ласты. Нужен ему твой подарок, Господин Дилюк. — Кайя, не проказничай, получишь. — он так смешно угрожает — Ну-ну, я только этого и жду. Купил то, что я просил? Эти пластинки на столько старые, что стёрлись до дыр. Нам просто необходимы новые. — Я бы на твоём месте не рыскал по всем сайтам место их продажи, а давно выкинул этот старый патефон, который пережил твоего деда и меня переживёт, купил бы что-нибудь современне и надёжнее. — Ну Люк, это часть нашей истории. Представь: ты старый и седой, рассказываешь деткам Кли о том, как ты и твой возлюбленный, ушедший из жизни совсем недавно, танцевали вальс под музыку старого проигрывателя. Романтично и сказочно, не находишь? — Кэйя любил подобные фантазии. — Кэйя, почему первым всегда умираешь ты? Я не хочу слушать от тебя подобное, хорошо? За кефиром заехать, или сегодня обойдёмся? — Обойдёмся. Знаешь почему я всё время так фантазирую? Я с ума без тебя сойду. Кстати, Кли два месяца уже не звонит, неужели забыла про меня? Как думаешь, я всё ещё могу её поднять? — Ей двенадцать, Кэйя, конечно не сможешь. И давай пока, выезжаю на перекрёсток, тут как обычно не- — резкий грохот оглушил человека на трубке.

***

— Ты не смог поздравить меня с днём рождения, поэтому на твой отметим сразу два, окей? — пластинка начала крутится снова. — Не разучился танцевать? — Смеёшься чтоли? Столько танцуем и ты задаёшь такой вопрос? — лёгкий чмок прилетел куда-то в область скулы. — Кли придёт? — А что? Мастер Дилюк хочет не только танцевать? — Кэйе нравится подставлять шею под поцелуи. — Не придёт. Я запер дверь.