Лисы всегда лгут

      Следующая игра была выездная с университетом Блэквелла. По приезде Лисы начали разминку с легких упражнений и бега. Харви и Нил бежали впереди всех, Грейс за ними. Девушка заметила, что Саймон хочет обогнать ее, но она была быстрее. Когда они закончили, Грейс затормозила, но Саймон не успел вовремя остановиться и столкнулся с девушкой. Он пробормотал извинения и пошел дальше.       Грейс нечасто общалась с парнями из команды, но с Саймоном разговоры всегда длились дольше. Они ходили на одну лекцию, из-за чего всегда находили темы для беседы. Поэтому его поведение показалось ей странным, он словно проигнорировал ее.       Может, у него что-то случилось.       Грейс догнала парня и остановила его.       – Всё в порядке?       – Да.       Он пошел дальше. Грейс заметила, как Джек в нескольких шагах от нее ухмыляется.       – Что? – спросила она у него.       – Ничего, – улыбнулся он. – Забавно лишь, что ты пытаешься поговорить с ним. Вы разве друзья?       – Мы в одной команде.       – Ах да, всего лишь в одной команде.       – О чем ты вообще? – не поняла Грейс, но Джек не ответил и ушел.       После разминки, когда все шли в раздевалку, Грейс остановила Саймона, чтобы поговорить с ним без насмешек Джека.       – Что случилось? – спросила она. – Джек несет какую-то странную чушь. Впрочем, все, как всегда, но сейчас меня почему-то это волнует.       – Все нормально. Просто Джек – придурок.       Грейс удивилась. Ведь парни были лучшими друзьями и никогда не отзывались друг о друге плохо. Особенно Саймон, который временами защищал даже самые оскорбительные высказывания Джека.       – Он думает, что мои загоны, не только моя проблема. Будто в них виноват кто-то другой, а не я. Хотя, это не так.       – Кто-то другой – это я? – поняла Грейс.       Саймон не ответил, только доказывая ее правоту.       – Почему я? Что случилось? Какие загоны?       – Это не важно, – хотел прекратить разговор Саймон, но Грейс настаивала. – Ладно, я просто чуточку, может быть, приревновал тебя к тому парню.       – Какому парню?       – В баре.       Саймон был удивлен, что она не помнит. Сам он только об этом и думал. Грейс вспомнила незнакомца, но не поняла, с чего бы Саймону ревновать ее. Они даже не были вместе. Это было глупо и бессмысленно.       – В любом случае, – продолжил Саймон и повторил ее мысль: – Это глупо. У меня есть привычка ревновать друзей к другим людям. Прости, если это тебя задело. Я постараюсь лучше контролировать себя.       – Ладно, – ответила Грейс, до сих пор ничего не понимая.       Когда до игры оставалось несколько минут, до девушки дошло, что Саймон приревновал ее только к незнакомцу из бара, но не к Харви или Эмме с Брук – тем, кто действительно был ее другом. Парень приревновал только к тому, с кем Грейс целовалась. Может, потому что сам хотел быть на его месте?       Нет, это глупо. Я ему не нравлюсь. Он же сказал, что мы друзья.       Однако Грейс продолжала думать об этом и во время игры. Вероятно, поэтому она пропустила мяч в самом начале. Глупый Саймон. К счастью для всей команды, Грейс тренировалась очень много: утренние и дневные тренировки с командой; ночные – с Кевином, Нилом и Эндрю; иногда вечерние с Джеком и Саймоном. Она пропустила уже столько мячей безнаказанно, что, наконец, приняла истину, которую ей пытались объяснить Лисы: проигрывать – нормально. Правда, на секунду, Грейс все же замерла, вспомнив, что кое-кто считает каждый пропущенный ею гол. Однако девушка быстро пришла в себя и вернула мяч в игру. Больше она не пропустила, Лисы в итоге выиграли, но радость Грейс омрачилась, когда на телефон пришло сообщение.       Папа: 4       Следующая игра была с Флоридой. Они оказались довольно сильными противниками. Их защитники использовали довольно много силовых приемов. Выбивали клюшки из рук, толкали, оскорбляли. Нападающим приходилось сдерживаться, ибо следующая игра была с Воронами, а там Лисам понадобятся все силы, они не могли получить красную карточку.       Защитникам тоже приходилось нелегко, учитывая, что мяч почти все время был возле ворот Лис. Грейс без труда отбивала мячи, которые нападающие противников кидали издалека. Однако защитникам не удавалось удерживать их на расстоянии слишком долго. Когда в голове Грейс отразился красный цвет, она даже не успела сделать нужное количество шагов, как мяч уже попал в ворота.       Оставшийся тайм Карсон видела лишь красный цвет. Синий появлялся на какие-то доли секунды, благодаря которым она хоть и успевала поймать мяч, но не успокаивалась; ведь вскоре снова видела красный. Аарон и Ники кричали друг другу что-то на немецком. Грейс не понимала, но думала, что там явно что-то нецензурное. Харви все время пытался передать мяч на другую сторону поля, но тот через секунды возвращался обратно. Грейс пропустила еще два мяча. Девушка так сильно злилась, что даже не вспомнила, как раньше уже давно бы лежала, задыхаясь от панической атаки, а теперь продолжает играть.       Во время перерыва Ваймак раздавал советы тем, кому еще предстояло выйти на поле. Грейс хотелось выключить телефон, чтобы не видеть сообщение, которое ей вскоре должно было прийти.       Второй тайм прошел чуть лучше. Либо Лисы решили победить ценой жизни, либо Флорида устала. Нападающим Лис удалось забить несколько голов, но и Эндрю тоже пропустил два мяча.       Когда счет был 5:4 в пользу Флориды, а до конца тайма оставалась минута, Лисы владели мячом. Брук отдала пас Джеку, и тот, чудом обогнув защитника, кинул мяч в ворота. Грейс подумала, будет ли третий тайм, если игра окончится ничьей. И кто в таком случае будет стоять на воротах? Она? А если снова пропустит? Она и так прибавила себе три удара сегодня. Во время игры Грейс об этом не думала, но сейчас остро осознала, насколько это много. Грейс не могла избавиться от тревоги и внимательно следила за мячом, который Джек кинул в ворота.       Но не забил.       Лисы проиграли.       Ночью в общежитии Грейс включила телефон, где уже было одно сообщение.       Папа: 7       Через несколько дней Грейс нужно было ехать к отцу. Он просил приехать сразу после сегодняшней игры, ибо следующую неделю все отдыхали из-за дня благодарения. Однако Грейс соврала, что многие из команды остаются и планируют продолжать тренировки, поэтому она приедет только на три дня. Отец не стал спорить.       Но теперь Грейс не хотела ехать домой вообще. Число семь казалось смертным приговором. Особенно сейчас, спустя год после последнего раза, спустя несколько месяцев среди людей, которые мирились с ее, как сказал Саймон, загонами. Грейс не хотелось возвращаться.       Она отвернулась к стене, тихо заплакав, чтобы не разбудить соседок.       У нее не было выбора.