Bad reputation

Your own personal Jesus Someone to hear your prayers

«Дамы и господа! Наш экипаж приветствует вас на борту самолета авиакомпании «Turkish Airlines», выполняющем рейс по маршруту «Стамбул-Нью-Йорк». Время в пути составит…»

Путь.

Одни говорят, что вперед нужно идти с кем-то, крепко держа за руку своего попутчика, но я всегда выбирала самый сложный и одинокий путь, зная, что на нем я не встречу конкурентов. Сейчас мой путь лежал в Нью-Йорк, где счастливый билет под названием «Серкан Болат» должен был дать мне шанс на светлое будущее. Но обо всем по порядку. Я родилась в Стамбуле двадцать шесть лет назад, и все мое беззаботное детство было наполнено любовью и вниманием родителей, пока однажды мою мать не забрал рак. Жизнерадостная молодая женщина увядала на глазах своего ребенка, не до конца понимающего трагизм ситуации, и мужа, который не был готов остаться один на один с миром, в который ему предстояло выпустить свою дочь. Я помню, как отец старался, оберегая меня от невзгод, бережно обрабатывая свежие ссадины и мучительно долго подбирая летние платья для своей кареглазой дочурки. Но когда пришло время отдавать меня в школу, его морщины стали глубже, а взгляд пристальнее. Он сопровождал меня до дверей класса, а после занятий встречал в школьном дворе, не позволяя мне хотя бы немного сблизиться с одноклассниками и завести друзей. Вечерами он объяснял мне, что все эти меры – исключительно для моего блага, что он не может потерять и меня, а я, маленькая и беззащитная девочка, еще не понимаю всю жестокость мира с его видимыми и невидимыми противниками. Когда я в очередной раз не смогла пойти на День Рождения своей одноклассницы, куда меня позвали лишь после замечания учительницы, твердившей о значимости цельности коллектива, я приняла решение, что мне нужно бороться. Бороться со страхами отца, с враждебно настроенным миром и болезнями, которые, как мне казалось, смогут исчезнуть после пары умелых ударов, которые я видела в приключенческих фильмах по телевизору. На экране умелые бойцы всегда выходили из схватки победителями и их чествовали товарищи, которые присутствовали за их спинами в качестве постоянной поддержки. Впервые придя на занятия тхэквондо, я почувствовала, что нашла свое место: вокруг меня были незнакомые мне дети, дружелюбно интересующиеся моим именем, и атмосфера неукротимого духа вкупе с почтительностью, которая позволяла мне не бояться спросить чье-то имя в ответ. Слушая учителя, подробно разъяснявшего нам, десятилеткам, основные принципы боевого искусства, я не сразу заметила отца, чье лицо, наконец, вернулось к тому состоянию, когда он был счастлив. Когда рядом была мама. Когда не было страха потерять самое дорогое в своей жизни. Когда жизнь была тем даром, о котором так любят писать философы и мыслители. Спустя пятнадцать лет упорных занятий, помимо уверенности в себе и своем теле, я приобрела пару верных друзей в лице своих «партнеров по преступлению» и шанс наконец попасть в Олимпийскую сборную. Не секрет, что выступление на Олимпиаде – это цель любого спортсмена, положившего бОльшую часть своей жизни на тренировки и мучительное восхождение на вершину в различных чемпионатах, но, как оказалось потом, «чувствовать себя победителем» – это совсем не то, чем «быть победителем в действительности». И об этом мне сказали пресловутые два балла, которые я проиграла своей сокоманднице в последнем турнире, что закрыл для меня двери в Олимпийскую сборную. Именно в ту, куда я так мечтала попасть, но не смогла, в очередной раз оставшись за бортом, как и четыре года назад. «Эта неудача должна еще больше закалить тебя, Эда», - сказал мне тренер, господин Альптекин, после моего феерического провала, обозначенного громкими восклицаниями, записанными на десяток камер, транслировавших чемпионат не только в Турции. Помнится, я кричала, что заслужила это и что они не могут отобрать у меня то, что принадлежит мне по праву, но сейчас я с трудом вспоминаю об этом, потому что именно в тот день моя жизнь разделилась пополам. Звонок задыхающегося отца дал мне понять, что беда не приходит одна, и мой проигрыш потянул за собой череду событий, от которых образуется предательский ком в горле, пока я нахожусь на борту самолета, что отвезет меня на другой материк, на который я возлагала большие надежды. В тот день, навсегда обозначенный в моем календаре как «черный», я услышала слова, больно врезавшиеся в мою память: «Вашему отцу потребуется пересадка сердца». В тот момент мне казалось, что и мне требуется пересадка, потому что я перестала чувствовать биение своего сердца, а дыхание мигом сперло, оставляя меня жадно хватать ртом воздух в больничном коридоре. Все наши скромные сбережения, которые я намеревалась увеличить после победы на Олимпиаде, ушли на поддержание отца в тонусе до того момента, пока мы не найдем достаточно денег на дорогостоящую операцию. Точнее, пока я не сделаю это, потому что Хакан Йылдыз больше не мог продолжать работать, перейдя в ранг людей, которые сутками находятся в постели и смотрят телевизор. В одно из своих ежедневных посещений отца в больнице, я встретила господина Альптекина, скромно топтавшегося на пороге знакомой мне палаты. Мой тренер просиял улыбкой, увидев меня, и мы обнялись, словно и не было до боли разочаровывающих событий, превративших мою жизнь в бесконечную борьбу. Не то, чтобы я не боролась до этого, преодолевая силу сопротивления своих противников на площадке, но сейчас борьба была иной – той, которую однажды проиграл мой отец, но победу в которой я не собиралась отдавать чертовой старухе с косой. - Мы бы могли собрать какую-то сумму для его лечения, - тихо сообщил мой тренер, пока мы оба наблюдали за тем, как мой отец спит под мерный писк монитора, - Все же, и ты, и Хакан – члены нашей спортивной семьи, - его рука опустилась на мое плечо, и я почувствовала, как к глазам подступают слезы. - Спасибо, но мы справимся. Лучше потратьте деньги на новую экипировку – она пригодится на соревнованиях, - вымученно улыбнувшись, ответила я, все еще пребывая в некотором забвении. Размышления о том, где достать огромную сумму на лечение отца, ежедневно загоняли меня в темный угол тягостных дум и противоречий. Порой мне казалось, что выхода нет, но я тут же одергивала себя, напоминая, что стоит на кону. - Послушай, Эда, - начал господин Альптекин, - Я понимаю, как сильно ты подавлена сейчас, и тебе нужно время, чтобы подумать, но у меня есть для тебя предложение, которое может помочь в сложившейся ситуации. Его рука бережно сжала мое плечо, заставив обратить внимание на ее обладателя. Когда мои глаза встретились с зелеными глазами напротив, господин Альптекин предложил мне то, от чего мое сердце забилось быстрее. Решение, обещавшее спасти жизнь. - Госпожа, желаете что-нибудь выпить? – из раздумий меня вывел вежливый голос стюарда, терпеливо ожидавшего, когда же я приду в себя и отвечу на будничный вопрос. - Воду с лимоном, пожалуйста, - с улыбкой отозвалась я, после вновь обращая свой взгляд в иллюминатор, за которым давно скрылись огни Стамбула. План на Нью-Йорк был простым и сложным одновременно: мне необходимо было заработать достаточно денег за короткий срок, чтобы вытащить отца из больницы и провести с ним много лет счастливой жизни, но чтобы осуществить задуманное, нужно было обратиться к человеку, чье имя набатом отдавалось в моей голове уже несколько дней. Серкан Болат. Господин Альптекин, чья фамилия идентично совпадала с фамилией моего гипотетического спасителя, объяснил, что Серкан – его приемный сын, несколько лет назад улетевший в Америку за лучшей жизнью и не вернувшийся обратно. Он напомнил мне, что зеленоглазый мальчуган с волосами цвета осенней листвы, смешанной с песками Босфора, какое-то время занимался вместе с нами, довольно быстро отточив основные навыки тхэквондо и перейдя в более суровый бокс, после успехов в котором он и решил податься туда, где этот вид спорта ценится намного выше, чем в Турции. Я не помнила Серкана Болата, понимая, что в своем детстве я была сосредоточена лишь на маленьком мирке, где была только я с отцом, но сейчас я поблагодарила Аллаха, что у меня и сына господина Альптекина будет хотя бы одна тема для разговора. Объясняя возможное развитие событий, Альптекин Болат намекнул, что сейчас его сын занимается подготовкой бойцов смешанных единоборств, которые не так давно получили мировую славу и огромные денежные гонорары всего за полгода работы с ним, что говорило мне о высоком тренерском профессионализме этой темной лошадки. Какое-то время я думала над предложением мужчины, взвешивая все «за» и «против», где «за» - это беззаботная улыбка отца, а «против» - долгие месяцы в чужой стране, но господин Альптекин забросал меня аргументами «за» почти мгновенно, стоило мне озвучить свои опасения: - Эда, ты целеустремленная девушка с отличным уровнем владения английским языком. Ты можешь добиться многого, если не будешь топить свои амбиции и желание показать всем, чего ты стоишь, - с воодушевлением напомнил тренер, - Тем более, у вас с Серканом много общего: вы оба не любите проигрывать и бросаете вызов миру, поэтому я более чем уверен, что вы быстро найдете общий язык и сработаетесь. Даже не сомневаюсь, что совсем скоро я услышу твое имя, даже если его прошепчут в Нью-Йорке. Пообещав, что позаботится о моем отце и будет держать в курсе всех дел, Альптекин Болат посадил меня на самолет, дав инструкции, как найти его сына, и где на первое время я могла бы остановиться в Большом Яблоке, от которого я намеревалась откусить не меньше половины. Думая об отце и собирая по крупицам воспоминания о матери, я не сразу осознала, что еду на желтом такси по неспящим в поздний час улицам Нью-Йорка. Мое сердце трепетало, видя, пускай и издалека, освещенные огнями небоскребы, что показались мне более внушительными, чем те, которые я неоднократно видела в Стамбуле. Думая о том, как нынешние реалии далеки от тех, к которым я привыкла, мне начало казаться, что этот город вполне может проглотить меня целиком и не подавиться, оставив мое имя лишь в качестве строчки в гостевой книге маленького отеля в Бруклине. Меня терзали противоречия, когда я разбирала своей чемодан под тихий треск далекого не нового кондиционера в своем крохотном номере, но было то, в чем я не сомневалась ни секунды:

меня зовут Эда Йылдыз, и я здесь, чтобы побеждать.

***

В семь утра, полная уверенности и восторженного трепета, я стояла на парковке спортзала под названием «Bad reputation», сторонясь компании из трех девушек, что щебетали неподалеку. До меня частично долетала их болтовня про подготовку к какому-то важному бою, необходимость усиленной тренировки сегодня и разговора с Болатом, чья фамилия отозвалась во мне благодарностью к его отцу, за столько лет ставшему практически родным. Рассматривая незнакомок, я поймала себя на мысли, что вряд ли смогла бы предположить, увидев их на улице, что они занимаются смешанными единоборствами, потому что их комплекция отличалась друг от друга, а уж об одежде и говорить было нечего: брюнетка, одетая в рваные джинсы, кроп-топ черного цвета и высокие сапоги; блондинка в ультракоротких шортах и такой же крошечной майке; рыжая в свободном платье в пол из под которого выглядывали плетеные босоножки. Если это и есть те, кого тренирует Серкан Болат, то я явно попала не по адресу: мне нужны противники, нужна мотивация, нужна победа! А все это попахивает каким-то дилетантством. Если бы не рев мотоцикла, стремительно ворвавшегося на парковку в ранний утренний час, я бы продолжила свои размышления по поводу возможного провала не тщательно спланированной операции по покорению мира смешанных единоборств для женщин, но груда мышц, поставившая железного коня на хрупкую подножку, привлекла не только мое внимание. Кожаная куртка, из под которой торчала серая футболка, темные джинсы, высокие ботинки и шлем. Если не так выглядит уверенный в себе боец, то мои представления об этом новом мире серьезно пошатнутся. Не обращая внимания на нас, ожидающих открытия спортивного зала, незнакомец стянул шлем и, тряхнув волосами, тут же их пригладил, заставив мое сердце на миг остановиться. Я смотрела на него, словно в замедленной съемке, и мне казалось, что весь мир сжался до этой пресловутой парковки в самом отдаленном районе Бруклина, откуда не были видны небоскребы Манхэттена. Когда он вальяжно двинулся в сторону входа, играя в руке ключами и все еще не смотря в нашу сторону, я отметила, что на вид ему было не больше тридцати, его одежда едва ли не разрывалась от мощи его натренированного тела, а сердце, восстановившее свой ритм только тогда, когда он вставил ключ в замочную скважину, твердило, что мне не сдобровать, если этот незнакомец и есть Серкан Болат. Накануне, ожидая посадки на рейс, я пыталась найти фотографии повзрослевшего зеленоглазого мальчугана, с которым мне предстояло встретиться, но Сеть упорно подкидывала его имя в статьях о спорте, о тренерских гонорарах, в анонсах предстоящих боев, но больше ничего стоящего я не находила. Я не брала в расчет фотографии, где была видна широкая мужская спина с надписью «BOLAT» на толстовке, или где мужчина, большая часть лица которого была скрыта под темным капюшоном, позировал рядом с боксерской грушей, обнимая ее одной рукой, а подпись к фото гласила, что это и есть «Серкан Болат - темная лошадка мира смешанных единоборств». В ходе дальнейших поисков на различных порталах о спорте, я натыкалась на одни и те же снимки, будто господин Болат больше никогда не появлялся перед объективами и яркими вспышками фотокамер. Все это казалось мне странным, ведь тренер, что вывел в свет достаточно ярких личностей, возведя некоторых на вершину, должен был оставить свой след в Интернете? В 21 веке, где технологии были задействованы в каждой социальной сфере? Или на то были причины? Кому нужно так тщательно скрываться? Мои размышления были прерваны, когда тяжелая дверь ударилась о стену, словно приглашая желающих войти. Троица подлетела ко входу быстрее меня, щебеча пропускавшему их внутрь незнакомцу «Доброе утро!» с приторными улыбками. Вздохнув, я хотела поздороваться, стараясь не выдать нарастающего волнения от приближения к реализации своей авантюры, но мощная рука, все еще облаченная в черную кожу, преградила мне путь. Подняв глаза на ее обладателя, я встретилась с изучающим взглядом зеленых глаз и не самым вежливым вопросом для утра моей новой жизни: - А ты еще кто такая? – нахмурившись, поинтересовался парень, продолжая бесстыдно меня разглядывать, словно прикидывая, есть ли в этом зале место для такой, как я. - Эда Йылдыз, - хрипло произнесла я, понимая, что мое волнение – не лучший спутник для знакомства, - У меня назначена встреча с Серканом Болатом, - обретя уверенность, добавила я, гордо подняв голову. - С Серканом Болатом? – усмехнулся незнакомец, складывая руки на своей широкой груди, - И по какому же вопросу? - А Вы его секретарь, чтобы я отчитывалась? – тут же огрызнулась я, понимая, что привлекательная внешность не всегда обозначает высокий уровень интеллекта, вежливости и такта. - А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос, Эда Йылдыз? – поинтересовался он, отчего кровь в моих жилах застыла, стоило ему произнести мое имя вслух, - Или это турецкий менталитет так влияет? Из зала раздалась энергичная музыка, и я заметила, как внутри загорелся свет, отчего не сразу смогла проанализировать обращенные в мою сторону слова. - Почему Вы решили, что я из Турции? – голос вновь предал меня, выдав зашкаливающее волнение, которое я безуспешно пыталась обуздать, щипля себя за локоть. - Фамилия, акцент, - он загнул два пальца, явно не собираясь останавливаться, - агрессия по отношению к незнакомому человеку и острый язык, - он расплылся в улыбке и мне начало казаться, что он забавляется, ставя меня в крайне неловкое положение. Я все еще пыталась понять, почему какой-то самоуверенный мальчик на побегушках, прикативший на мотоцикле и всего лишь открывший дверь в спортзал, может устраивать мне допрос, выпытывая, кто я такая и что здесь делаю? Ну уж нет, я приехала сюда не за тем, чтобы терять свое время на бессмысленные разговоры. - Так я могу увидеть господина Болата? Во сколько он обычно приезжает? – я взглянула на свои часы, помимо времени замечая, как пульс заметно увеличился. - Господина Болата, - он передразнил меня, наконец не препятствуя моему вхождению внутрь, - Он приедет чуть позже, а пока можешь осмотреться, если желаешь, госпожа, - незнакомец продолжал смеяться вплоть до маленького офиса, огражденного от основной части зала стеклянной перегородкой. На миг я выдохнула, понимая, что эта гора безмозглых мышц – не моя путевка в светлое будущее, потому что, если бы это было так, то меня бы ждали мучительные месяцы преодоления отвращения к самовлюбленным идиотам, считающим себя профессионалами. Господин Альптекин всегда говорил, что для того, чтобы стать бойцом, недостаточно владеть приемами и точными ударами – нужно включать голову и думать ей, иначе ничего не получится. А у этого парня явно большие проблемы с головой. Опустив спортивную сумку на одну из скамеек, я двинулась вдоль зала, читая мотивирующие цитаты, что заполняли каждую стену и потихоньку пробирались внутрь меня, напоминая, зачем я приехала в Америку и почему поглядываю на дверь в ожидании своего названного спасителя. Троица с парковки уже во всю разминалась, сменив свои будничные наряды на шорты и спортивные топы. Больше не было слышно беззаботного щебета – теперь он сменился на равномерное дыхание и подходы к снарядам, которые были расположены вокруг ринга, венчавшего середину огромного зала. Подойдя к нему ближе, я с интересом рассмотрела площадку, что значительно отличалась от той, на которой привыкла бороться я. Очевидно, что смешанные единоборства и тхэквондо не были одним и тем же, но Альптекин Болат успокоил меня, напомнив, что базовые знания у меня есть, а все остальное поможет приобрести его сын, который так и не появился, когда стрелка часов показывала 9 утра. - Простите? – я заглянула внутрь отгороженного стеклом помещения, где за столом сидел человек, не оценивший моей утренней вежливости, - Сколько еще ждать появления господина Серкана? Уже прошло два часа! – я закипала, но старалась держать себя в руках, мысленно напоминая себе, ради чего я жду своего Мессию. Спустя пару секунд, парень оторвался от телефона, в котором сосредоточенно что-то печатал, и взглянул на меня, вновь скользя своим взглядом от моей головы до носов моих кроссовок. Это тщательное сканирование раздражало и одновременно возбуждало, потому что в моей голове яркой вспышкой возникла пикантная картинка, где его мощные руки стаскивают с меня… - Он задерживается. Пробки, - поджав губы, отозвалась причина моей внезапно взбунтовавшейся фантазии, вновь обращая свой взгляд в телефон и оставляя мое вспыхнувшее тело под холодом работающего кондиционера, - Можешь потренироваться, если хочешь – так время пролетит быстрее, - умозаключение повисло в тишине между нами, которую разрывало лишь щелканье сенсорных клавиш на телефоне. Поняв, что другого выбора у меня нет, я переоделась в небольшой раздевалке, которая, к моему удивлению, не разделялась на женскую и мужскую, наконец оказавшись в зале в полной боевой готовности надрать кому-нибудь зад. Не то, чтобы это был кто-то гипотетический, но тот соперник, с которым бы я вышла на ринг, уложив его на спину парой Йоп-чаги*, был слишком занят, чтобы заметить мою откровенную неприязнь. Благо, что он не замечал и моего возбуждения, что напало на меня лишь при одном взгляде на его рельефные руки. Мозг вопил, что это не к месту и мы пришли работать, но тело готово было сдаться через пару молчаливых противостояний с разных концов зала, если бы представилась такая возможность. - Боже, тебя будто из тюрьмы выпустили, и ты готова наброситься на первого симпатичного мужика, - пробормотала я себе под нос, сев на пол и широко раздвинув ноги, чтобы хорошенько потянуться. Выполняя привычный комплекс упражнений, который я знала наизусть, я не сразу заметила, что мой новый знакомый, чьего имени я так и не узнала, наблюдает за происходящем в зале: неразлучная троица уже перешла к отработке ударов, сменив музыку на более тяжелую, а я замерла в шпагате, поймав на себе изучающий мужской взгляд. Он вновь молча рассматривал меня, иногда наклоняя голову, будто пытался что-то лучше рассмотреть с расстояния в более десятка метров, а после хмурился, отчего я тут же хмурилась в ответ, не понимая, что его могло так озадачить в лицезрении моей идеальной формы. Аллах, и почему я вообще об этом думаю? Соберись, Йылдыз, продолжай разминку! Поддавшись на увещевания разума, я не сразу сообразила, что мои пируэты на растяжку перед лицом этого самодовольного грубияна выглядят достаточно провокационно, отчего одна из девушек, забирающихся на ринг, не упустила возможность крикнуть мне что-то в стиле: «Крути бедрами активнее, детка!». По залу прокатился смех, который поддержал и анонимный наблюдатель, после снижения градуса веселья закрывая стеклянную дверь и вновь погружаясь в дела, которые меня не особо волновали. Серкан Болат. Серкан Болат. Серкан Болат. Моя мантра позволила мне продержаться еще около часа, выполняя нехитрые упражнения на тренажерах и украдкой наблюдая за рингом, где велись бои вполсилы между такими не похожими друг на друга спортсменками. На миг мне стало грустно от осознания того, скольких дорогих моему сердцу друзей я оставила в Стамбуле, но перспектива спасти жизнь отцу и обеспечить ему достойную старость были на голову выше моей тоски по дому. - Серкан, увидимся вечером! – воскликнули женские голоса неподалеку, после чего хлопнула железная дверь спортзала. - Да, Серкан, где тебя черти носят, - недовольно пробормотала я себе под нос, делая упражнения на растяжку спины и живота, отчего осознание услышанного не сразу пришло в мою голову, полностью сосредотачиваясь на сложной позе, в которой мое тело чувствовало себя в своей тарелке. Стоп. Серкан Болат здесь?! Встав на ноги, я отдышалась, судорожно разглядывая зал в поисках своего нового наставника, но моим глазам не за что было зацепиться, кроме как за приветливо открытую стеклянную дверь. «Возможно, он разговаривает со своим помощником, который не имеет и базового набора извилин?» - думала я, с сумкой наперевес направляясь к новой жизни в американских реалиях, но за дверью меня встретил все тот же каменный истукан, сменивший телефон на книгу, чье название говорило про какого-то Атланта, который расправил плечи. - Что-то потеряла? – безучастно поинтересовался он, переворачивая страницу, не глядя на меня. - Я слышала, что господин Серкан здесь, - сообщила я, задыхаясь от вновь нахлынувшего волнения, - Где я могу его найти? – я не сдержала своей улыбки, представляя, как расскажу Болату-младшему свою историю, поделюсь мыслями и попрошу тренировать меня, в чем он мне, конечно же, не откажет, но что-то во взгляде незнакомца, чьи глаза наконец-то были сосредоточены не на книге, говорило, что моя радость преждевременна. Парень медленно отложил книгу, убирая скрещенные ноги со стола, где они все это время располагались в жесте непринужденности с долей невоспитанности, после удобнее устраиваясь в кресле. Он отряхнул джинсы от невидимых пылинок, поправил футболку, пригладил волосы и вновь взглянул на меня, криво ухмыляясь. Было в этой ухмылке что-то, вызывающее желание съездить по лицу ее обладателя кулаком, а после впиться в манящие губы сладким поцелуем. «Йылдыз! Держи себя в руках! Ты – закаленный боец!» - во всю глотку вопил мой разум, возвращая в реальность, где незнакомец с вызовом смотрел на меня, а я, прислонившаяся к дверному косяку, рассматривала его, мечтая о сильных руках на своем теле. Снова, черт возьми, думала о руках на моем теле. Снова! - К твоим услугам, Эда Йылдыз, - внезапно произнес он, и я не сразу поняла, что он не предлагает мне свои руки для воплощения неуместных фантазий в жизнь, а имеет в виду что-то другое. - М? – только и смогла выдавить я, все еще пребывая в сладостной неге своих нереализованный мечт. - Серкан Болат внимательно тебя слушает, - ответил он, выбивая почву из под моих натренированных, но в один миг ставших ватными, ног. Рыжеватые волосы, зеленые глаза, глубокая морщина, залегшая на переносице, и маленький шрам на виске, похожий на пресловутую молнию Гарри Поттера, чем, по словам Альптекина Болата, в детстве гордился его сын. У меня было только это схематическое описание от тренера (у которого я не догадалась попросить даже пресловутое совместное фото с сыном!) и пара загадочных фото из интернета, но воедино картинка сложилась только сейчас. И куда делась моя хваленая внимательность? Почему я не заметила всего этого прежде, чем выставить себя дурой? «Ты была слишком занята своими фантазиями о его властных руках и твоем податливом теле!» - услужливо подсказал мой воспаленный разум, который необходимо было срочно остудить. Слова рассекреченного Серкана Болата пришли на помощь как нельзя кстати: - Знаешь, для того, кто владеет тхэквондо, ты слишком заторможенная, - он поднялся с места, вновь критически меня разглядывая. Болат приблизился ко мне еще на пару шагов, прежде чем я сжала кулаки, сохраняя в мигом вспотевших ладонях остатки своего самообладания. - Ты грубый и неотесанный мужлан! – потеряв свою хваленую тактичность, воскликнула я, совершенно позабыв, что от этого человека зависит моя дальнейшая жизнь. Рай или ад, госпожа Йылдыз? - А ты говоришь с акцентом, и твоим турецким менталитетом веет за милю. И какой же из наших недостатков более неуместен в Нью-Йорке, Эда Йылдыз? – промурлыкал он, откровенно забавляясь моей преувеличенной яростью, - Первое правило, которому ты должна научиться: наведи справки о том, кого собираешься победить, пускай даже в словесной схватке, - он подошел ко мне почти вплотную, отчего я почувствовала едва уловимый запах его геля для душа, щекотавший мои ноздри. - Значит, ты навел обо мне справки? – я сделала шаг назад, чувствуя, как моя кожа вновь начинает гореть от его близости. Ухмыльнувшись моему мнимому поражению, Болат отошел к столу, взяв в руки телефон: - «Эда Йылдыз, подающая надежды спортсменка, по праву может называться неудачницей года, ведь два балла, отделявшие ее от попадания в Олимпийскую сборную, теперь наверняка станут для девушки самой важной оценкой в ее жизни», - процитировав один из заголовков месячной давности, которые давно проникли под мою кожу едкими словами нетактичных журналистов, Болат решил, что этого будет мало, - «Что будет делать Йылдыз в свои двадцать шесть, так и не попав на Летнюю Олимпиаду? Закат ее карьеры не за горами!», - очередной выпад газеты, которую я давно окрестила «листками не прекращающейся желчи». - Не самые радужные моменты в моей карьере, - хмыкнула я, не подавая виду, что воспоминания могут причинить мне боль. Но боль была: тянущая и всепоглощающая. - Если говорить начистоту, то мне плевать, кому ты проиграла, почему, и собираешь ли ты крупицы своей гордости до сих пор, - его голос рассек воздух так властно, что на миг я затаила дыхание, - Если ты готова вгрызаться в глотку любому, кто бросит тебе вызов, то я, так и быть, возьму тебя под свое крыло, взяв с тебя обещание делать все, что я говорю. Он был красив и уверен в себе, отчего моя голова перестала здраво размышлять, сосредоточившись на рельефах его груди, проступающих сквозь намокшую от аномальной жары футболку. Не то, чтобы я была чем-то озабочена и не видела спортивных парней прежде…скорее, я всегда была так сосредоточена на спорте, совершенно забывая о реальной жизни, в которой есть друзья, зовущие тебя на вечеринку, походы в кино и ночные прогулки, а так же парни, которые хотят положить руку на твою талию, провожая до дома. В моей жизни не было тех, кому я могла дать зеленый свет, отчего порой отец переживал за меня, намекая, что один день без усердной тренировки не сведет мои старания на нет, и я вполне могла бы согласиться сходить на свидание с Эфе, чей отец уже много лет был дружен с нашей семьей, но я всегда находила повод для отказа. Так я и проводила свои дни: усердно тренируясь, пока мои ровесники во всю хвастались успехами на поприще, которого я совсем не знала. Что уж говорить, если свой первый и последний поцелуй я отдала однокласснику, который назвал мой рот слишком слюнявым. Чем не разочарование всей жизни? Но сейчас, стоя перед Серканом Болатом, чье решение взять надо мной шефство могло изменить мою жизнь и раскрасить ее яркими красками, я призналась самой себе, что не стала бы придумывать отговорки, если бы он пригласил меня на свидание. И с этим определенно нужно было что-то делать, чтобы не прослыть безмозглой дурой, которую угораздило воспылать противоречивыми чувствами к своему…тренеру? Черт, я ведь до сих пор не ответила ему! - Я бы вгрызлась в твою глотку, если бы от тебя не зависела моя жизнь, - честно отозвалась я, после чего Болат заливисто рассмеялся, - Но мне нужно время. Ты – не тот, кого я ожидала увидеть в качестве своего наставника, - очередная правда, которая наверняка была написана на моем залитом краской лице, но от того не менее гордом. Блестящий парадокс для той, которая должна держать свои эмоции при себе, выходя на ринг. - Прости, если я не похож на своего приемного отца, - веселье мигом испарилось из его голоса, - У нас разные методы, и я не хочу, чтобы мои подопечные были похожи на роботов, чьи движения отточены до мелочей, - он поднялся с места, проходя мимо меня в зал, из которого его голос донесся до меня протяжным эхом, - Подумай хорошенько! В случае твоего согласия, я с тебя не слезу, Йылдыз! «Сначала заберись на меня, здоровяк», - пронеслось в моей голове прежде, чем я вызвала Uber, размышляя о том, как мне выиграть в поединке со своими желаниями, поднявшимися из недр моей женственности, которая дремала до этих пор.

Things on your chest You need to confess I will deliver You know I'm a forgiver