Цикл.

Чонгук давит на газ. Машина срывается с места, оставляя за собой клубы густого дыма. Рядом стоящие подростки издают кашли курильщиков. Парень издает судорожный вздох и лишь сильнее давит на педаль газа, заставляя разогнаться эту малышку так, что аж кажется, что ее скорость равна скорости света. Он не знает, что может случится до конца пути: обойдётся ли всё или же он сорвется с какого-нибудь моста или врежется в другую машину с намеком на летальный исход. В его крови бурлит адреналин, с которым в равную борьбу вступает едкий страх. Разум так и шепчет: "Остановись, ты же хочешь жить!" - но юноша упорно игнорирует его. Но он не может просто тупо взять и прекратить это, он ведь уже сказал, что не боится рисковать, он должен это доказать, ведь Чонгук тот самый подросток, готовый защитить свою гордость, честь любым способом, даже если это несёт в себе отсылки к инвалидности и даже смерти. — Ещё немного, - говорит он пустоте, улыбаясь. Самоообман. Попытки ободрить себя. Он не проехал и одной трети пути. Дороги слишком длинные и звилистые. Мчаться по ним на такой скорости безрасудно и почти невозможно. Руки сжимают руль. Стрелка на спидометре приближается к все большим и большим числам. Момент, испуг. Чонгук слышит, как громко стучит его сердце, наровясь вырваться из груди. Он чуть ли не столкнулся с несущемся ему навстречу мерсе. Вовремя вывернул руль и удачно съехал на встречку. Такого чуда случиться во второй раз не может. Он прекрасно это понимает, но все же продолжает. Секунда перетекает в минуту, минута в две, три, пять, десять, тридцать. Он проезжает за час спокойно (без происшествий) почти половину пути. Его уже не так трясет, даже начинает нравится. Все же скорость — своеобразный наркотик. За это время никто, кроме того мерса так и не встречается по дороге, за что юноша благодарен скорее всего царящей вокруг ночи, которой полностью поглотить город не дают яркие фонари, расставленные почти на каждом шагу (хотя и бывает, что встречаются "слепые" зоны). "Хех", - издаёт тихий смешок он и расслабляет немного руки на руле. Проходит еще время. Еще. Еще. Еще. И еще. И еще. Чонгук недоумевает. Он уже должен приехать и заслужить почетное: "Да, ты доказал, что не трус, держи свою награду". Но дорога все никак не хочет кончаться, как, собственно, и бензин; руки уже болят как и, собственно, ноги. Это кажется ему очень странным. Беспокойство оказывает его, вытесняя весь кайф разом. Что за черт? Он плюет на все и бьет по тормозам. Они не слушаются. Совсем. Сколько раз он не жмет по ним, машина едет дальше. Он пытается не давить на газ, но тачке это ни по чем. Будто бы автомобиль имеет собственную волю. Чонгук кричит. Громко, до срыва. Он всегда боялся чего-то потустороннего, верил, что в этом мире существуют призраки или типа того. Тело дрожит, по щекам текут слезы. Плевать, что он мужчина. Эта ситуация ужасна. Он не хочет больше здесь оставаться. Домой. Скорее домой в тёплую постель, в объятья матери. — Пожалуйста, остановись! Он говорит это машине, сворачивая влево, чтобы не врезаться в ограду какого-то дома, но она продолжает ехать. Парня начинает тошнить, кружится голова. Он старается не жмуриться от страха. Кажется, он готов даже спустить в штаны. Это страх. Он жрет Чонгуковы нервы с особой жадностью. Чон не хочет умирать от аварии, от вечной езды. Он хочет домой. Просто домой. Отпустите его, пожалуйста. Вдруг он слышит странный рев, а потом становится перед глазами так ярко, что больно смотреть. Он не выдерживает и отпускает руль, закрывая свои глаза. Секунда. Две. Три. Парень открывает свои глаза. Он тяжело дышит. Рядом стоят его новые знакомые и что-то говорят ему. — Ну что, слабо? Или как? Парень сглатывает. Он не понимает, почему мокрый весь и какого у него так дрожат руки. Взгляд бросает на машину, что стоит рядом. Ему совсем не хочется туда, она не внушает ему доверия. Он не помнит, что ему привиделось. Что-то странное и очень страшное. Точно связанное с машинами. Но язык почему-то не поворачивается для отказа. Он соглашается и садится за руль и давит на газ. Чонгук не понимает, что он это не он. Это его разум, который никак не может вырваться из объятий кошмара, что произошёл с ним на дороге в ту ночь. Сам он лежит в душной палате, парализованный комой.