28

***

Магические обручальные кольца давно горели ярким, фиолетовым пламенем, а осознание того, что всё, больше некуда бежать и уже никак не отвертеться от предначертанного, пришло только сейчас. Гарри зажмурился. Холл, где проходила церемония бракосочетания почернел под дрожащим куполом ресниц и век. Онемевший палец, на который было надето кольцо, неприятно обожгло, а шею, будто кто-то начал стягивать верёвками и душить. Даже спустя стольких лет, прожитых в магическом мире, Гарри никак не мог привыкнуть к многогранности этого мира и происходящее его немного пугала… Вместе с тем, завораживало. Лицо супруга, уже законного, куда-то быстро поплыло, а Гарри хотелось реветь от боли. Разве счастье может быть настолько болезненным, настолько, что мысль о глушении этой боли другой болью, казалась разумной? Но вместо того, чтобы пойти и отхлыстать свою спину фертом, Гарри лишь улыбнулся, открывая туманные, обволочённые чем-то неестественным, фиолетовые глаза.

***

— Не уходи… Драко беспомощно смотрел как Гарри лихорадочно натягивает джинсы, роняет что-то, поднимает и в полном ужасе поглядывает на дверь своими по-детски распахнутыми, изумрудными глазами. — Это была чудовищная ошибка, — Гарри, наконец, посмотрел на Драко, — я не люблю тебя и никогда не любил. И ты…ты меня тоже не любишь. И никогда не любил. — Не уходи, — Драко быстрее оказался у двери, заграждая собой проход, — я умоляю тебя. — Пропусти, — смахнув слезы, Гарри до крови укусил губу, приказывая себе больше не плакать. — Я не люблю тебя. Сердце Драко замерло при виде ручьев слёз, дрожащих губ и наполненных страданием глаз Гарри. — О, нет, — через секунду обронил Малфой, делая ему навстречу шаг, — ты меня любишь и не хочешь уходить. Поэтому и плачешь. Но ты не можешь переступить через себя. Но я тебе помогу.

***

До свадьбы оставалась неделя. Ровно семь, мать их, дней, для того, чтобы привести все свои дозамужние дела и мысли в порядок. Вопреки здравой логике, список дел, вместо того, чтобы уменьшаться по мере его выполнения, ежесекундно пополнялся: не успевал Гарри записать одно важное дело и вычеркнуть, то, что он уже сделал, как тут же придумывал с десяток новых. Голова его пухла от бесконечных рассуждений, выборов и смятений, а руки немели от нескончаемых писанин в блокноте с желтыми листами, к слову, специально купленному для предстоящей свадьбы. Гарри разрывался на части, мечась из угла в угол, ведь, нет ничего важнее для омеги, чем выйти замуж за своего любимого альфу до тридцати, а в его так случае, до двадцати …Во всяком случае, об этом ему сообщала частичка, отвечающая за сохранение рода людского. Для идеальной свадьбы, Гарри и его возлюбленному, оставался всего один шаг: заказать огромный, белоснежный, свадебный и просто божественно вкусный торт с васильковыми съедобными фиалками, которые кондитер-магл придумал специально для привередливых гостей предстоящего торжества. Остальная часть Гарри — рассудительная и хладнокровная — настаивала на обратном. Во-первых, Гарри нужно было найти, как выяснилось спустя год триумфальной победы, самый последний крестраж Волан-де-Морта (потому что, если этого не сделать в ближайшее время, всем будет очень больно…и плохо, что в принципе означает одно и тоже); спасти этот грёбаный мир (то, что плавно вытекает из предыдущего); устроиться в конце то концов на работу; отремонтировать отчий дом и навестить всех школьных приятелей, которым он обещал скорую встречу, после выпуска из Хогвартса. Как всё успеть, Гарри понятия не имел. Хотя в основном он, конечно, разрывался между тортом и Волан-де-Мортом. — Я не понимаю, как вообще можно сравнивать эти две вещи, — искренне поразился Рон, когда Гарри в очередной раз излил ему душу, — если учесть, что все без исключения, думают, что ты навсегда покончил с Волан-де-Мортом и, что сейчас наступили светлые времена и им незачем бояться… — Можешь не продолжать, — Гарри уныло вздохнул, мысленно взвесив толстый аргумент жениха, который быстро перевесил любовь к сладенькому. — И почему только мы знаем, что остался ещё один крестраж… Это был, скорее не вопрос, а жалоба. Гарри прекрасно знал ответ на свой вопрос — потому что с Волан-де-Мортом они были прочно связаны пророчеством и чем-то ещё, что развяжется только после гибели одного из них. — Хорошо, — Гарри безрадостно положил голову на грудь Рона, рисуя на животе будущего мужа круги и думая, что нет ничего хорошего в данной ситуации, граничащей с катастрофой. — План такой. Сегодня мы сходим в банк, завтра проведаем Невилла… Послезавтра найдём крестраж и уничтожим его. В четверг у меня собеседование. В пятницу зайдём в химчистку за одеждой, а в субботу репетиция свадьбы… Ну, а в воскресенье — сама свадьба. — Как у тебя всё просто, — хмыкнул Рон, не думая ни о суете с крестражами, ни о свадьбе. Он думал лишь о том, что нет ничего на свете прекраснее, чем вдыхать этот сладкий запах вишни и ежевики, которыми пахли сейчас волосы, шея и губы Гарри. И нет ничего лучше, чем встречаться с человеком, который запросто разрешит все вопросы. Такого человека нельзя отпускать и Рон его не отпустит, даже если ему когда-нибудь придётся приковать того наручниками к батарее. — Кстати. А зачем нам в банк? — поинтересовался Рон спустя три похотливые мысли о разнообразии их половой жизни, с применением пушистых, розовых наручников. Гарри нахмурился: — Я тебе вообще-то говорил зачем нам в Гринготтс. Рон пожал плечами, игриво опуская ладонь на талию жениха: — Я не обязан помнить каждое твоё слово. И пока ты тут не устроил мне скандал, может потрахаемся? Сначала, Гарри думал, что встречаться с лучшим другом — одна из лучших его идей: Рон знал его как облупленного и смирено мирился с заскоками, несмотря на то, что те не всегда были оправданными; у них была одна общая история на двоих, с не очень счастливым началом, но как думалось Гарри, с захватывающим счастливым финалом. Рон хотел, как минимум трёх детей и Гарри был с ним полностью согласен. Однако, сразу после того, как Рон предложил ему навсегда снять свою фамилию и надеть фамилию своего лучшего друга, жизнь в корне изменилась, а идея, порой, казалась на редкость глупой. И небезопасной. Конечно, Гарри любил Рона и любовником тот, до поры до времени, был что надо. Но новость, которая всплыла после двух месяцев попыток зачать первенца — убила в Роне всякую человечность и, возможно, она неустанно добивала прежнего Рона, которого полюбил когда-то Гарри. Рон оказался бесплодным и первым из четы Уизли, кто принял на себя подобный удар судьбы — известный факт, что у Уизли всегда рождается больше одного ребёнка, а тут, впервые за всю их историю, ни одного. Поэтому известие о том, что Рон не сможет заделать лучшему другу-жениху чадо, знатно всем подпортило настроение. Рон, словно с цепи сорвавшись, начал налегать на еду. Нет, он не стал присасываться к бутылке, запивая горе литрами алкоголя и открывая для себя мир грёз через наркотики. Пончики, несколько завтраков, бесконечные перекусы, два обеда и три ужина — вот кто ему помогал справиться с депрессией, а как итог от этой помощи — пузо Рона достигло исторического максимума. Рон не мог смотреть на себя не без отвращения: из-за гамбургеров, колы и прочей химии, его лицо поплыло и жиром, и прыщами. Бывшие одноклассники с трудом узнавали его на улице и скоро, Рон перестал туда выходить без особой надобности. Избыточный вес сказался не только на самооценке жениха Гарри, но и на его характере. Он стал грубым, холодным и быстрым в постели. Всё чаще, Рон требовал от Гарри минимум оригинальности — поза на четвереньках или наездника, где от него требовалось не так много усилий, его вполне устраивали. Нервы Рона всегда были на пределе. Он срывался и срывался только на Гарри, будто это тот был виноват во всех его бедах. На шее Гарри не сходили синяки — следы от пальцев Рона, когда он был в особо опущенном настроении и прибегал к физической силе. Силе, к которой прибегают все альфы, с пониженной самооценкой. — Я не хочу с тобой трахаться, — Гарри прикусил губу. — Почему? — столкнув с себя жениха, Рон потянулся к тумбочке. Гарри знал зачем он это сделал и, что Рон ему скажет в следующие пять секунд. — Потому что я — жирный? На краю тумбы Рон оставлял ремень. Особый ремень, причиняющий не только боль, но и унижение. Этим ремнём, Рон как бы доказывал самому себе свою значимость, наказывая за промахи Гарри. — Потому что я устал, — Гарри сглотнул. Рядом с ремнём лежала вторая вещь, спасающая Рона от грусти и оберегающая других от домашнего насилия: тарелка с горячими блинчиками, кленовым сиропом и тремя поджаренными ломтиками бекона. Увы, Рон очень хотел заниматься сексом, а отказ будущего супруга, его не расстроил, а сильно взбесил. Облизав сухие губы, Рон схватил ремень и сел в своё специальное кресло для наказаний. — Я очень хочу, чтобы ты подумал над своим поведением, — сурово произнёс он, похлопав по коленкам и сдвинув брови, — ложись. Гарри, не понимая зачем он это всё терпит, послушно лёг животом на колени Рона, ощущая, как бешено бьётся сердце. Правая рука Рона взмыла для шлепка и через секунду, Гарри, сжав зубы, испустил слабый стон, выгибая как кошка спину. Рон присвистнул, а Гарри дёрнулся в сторону. — Я всё понял… Давай трахаться. — Ну нет, — Рон замахнулся ремнём, но вместо удара, как будто на ходу передумав шлёпать, ласково провёл пальцами между ягодицами парня, — ничего ты не понял. Я терплю твои омеговские заскоки, а ты потерпишь мои. Знаешь, мы ведь далеко не квиты… Раздвинув ягодицы Гарри, Рон резко вошёл и вышел. — Да, я не могу обрюхатить тебя, но и ты не святой. Раздвигал ноги перед нашим злейшим врагом… Драко ведь трахал тебя, а ты был и не прочь простонать под ним, испытать три оргазма подряд… Да-да, я помню, как ты мне рассказывал о сексе с Драко. Что ты ему там кричал? Ещё? — Я…не помню, это было давно, — Гарри закрыл глаза. Сейчас он был на коленях не у Рона, а у взбесившегося, потного и толстого незнакомца — не восемнадцатилетнего весёлого паренька, а сорокапятилетнего похотливого кабана, гнев которого спадёт только после того, как он получит желаемое. Тогда, незнакомец отпустит Рона и всё будет иначе. Вернётся восемнадцатилетний, добрый мальчик. — Шлюха! Рон швырнул Гарри на ковёр и тяжело дыша, хлыстнул его по лицу. И Гарри вновь сломался. Ему было больно, обидно и страшно. Закрыв раскалённое болью и покрасневшее от удара ремня лицо руками, он умолял себя только не плакать. Даже тогда, когда Рон, задыхаясь от злости, тучно упал рядом, уложил его в свою любимую позу и принялся разъярённо, не жалея ни чувств, ни тела любовника, трахать. — Грязная…тупая…давалка… И только тогда, когда Рон в него кончил, пелена злости спала. Всё вернулось на свои круги: жених извинился, стирая чужие слёзы и кровь со своих пальцев, Гарри стыдливо пожирал испачканный спермой ковёр, мечтая провалиться сквозь него и потерять хоть ненадолго память. Рон вернулся, как это было теперь в порядке вещей. Но, кажется, было уже слишком поздно. Гарри не выдержал. — Как же…я…тебя…ненавижу.

***

Он не помнил, как оделся, не помнил и того, как Рон, снова разозлившись, его ударил, приложив к стене и едва не задушив. Гарри понятия не имел, как оказался в баре и как перед ним появился бокал с кислым, отвратительным на вкус и цвет вином. Всё происходило как во сне. Страшном кошмаре, где его избивал, насиловал и обвинял в своей неполноценности лучший друг…жених…и совершенно точно, не муж. Гарри просто не вынесет этой жизни, полной пыток, мук и страданий. — Поттер? Знакомый надменный, несколько растянутый в ленивых нотках голос оборвал кошмар, вернув в не менее кошмарную реальность. Меньше всего на свете, Гарри хотел сейчас видеть бывшего. — Драко, — не поднимая взгляда, пробормотал он полупустому бокалу. Драко с полминуты молча разглядывал того, кто ему разбил сердце, а затем поступил так, как поступил бы на его месте любой влюблённый человек. — Что-то случилось? — А то не видно. Гарри огрызнулся, но Драко пропустил его слова мимо ушей. Несомненно, он заметил синяки с ссадинами, различимые даже при тусклом освещении бара. Заметил выражение лица — такое, с каким Гарри ходил несколько лет подряд в школе, потому что жизни небезразличных ему людей висели на волоске… Но ещё Драко успел мельком увидеть кольцо, и оно его, надо признать, сильно задело. Дешевое, вероятно купленное в каком-нибудь ломбарде на последние деньги, с медным отливом вместо платинового блеска, чёртово кольцо, причиняющее боль похуже той, которую люди испытывают при заклинании круциатус. Но даже после того, как его вновь растоптали, Драко сделал то, что обычно делают влюблённые люди. Он предложил Гарри свою помощь. Хотя делать что-то для Гарри ему было ох как непросто. — Спокойно, Поттер, это всего лишь вопрос, — улыбнувшись так, точно в его горле застряла кость, а во рту лежит лимон, Драко осторожно коснулся плеча Гарри. — Может, расскажешь? Хотел бы Драко добавить к вопросу приставку «ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТО КОЛЬЦО, И КТО ТОТ БОЛВАН…НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ Я САМ ПОНЯЛ, ЧТО ЭТО УИЗЛИ, ПОТОМУ ЧТО ТОЛЬКО УЗЛИ НЕ МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ КУПИТЬ ЛЮБИМОМУ КОЛЬЦО ДОРОЖЕ СИКЛЯ, НО ЗАТО МОЖЕТ ИЗБИВАТЬ БЕСПЛАТНО…Я СЕЙЧАС ПРИДУ, НАДО КОЕ-КОМУ ДАТЬ В МОРДУ», но Драко поборол в себе приступ ревности. Потому что мудрые и влюблённые, делают всё, чтобы их объект вожделения оставался счастливым. А Гарри вряд ли бы был счастлив, закати он тут ему сцену ревности. — Я хочу нажраться до потери пульса, — только и сказал Гарри, жестом прося бармена-домового долить в пустой бокал вина. — Не надо, ему хватит, — поймав злой взгляд Гарри, Драко кинул пару монет домовому, который явно был удивлён тому, что монеты оказались золотыми, а не серебряными, и взяв Гарри за руку, без разрешения трансгрессировал.

***

— Что за нафиг?! Ошеломлённый Гарри оглянулся. Они были в спальне, до жути напоминающую спальню Драко в Малфой-мэноре. Только тут всё было капельку иначе. Словно тот, кто здесь жил, постоянно пребывал в трауре и время от времени норовил покончить с собой. — Малфой, что за… Драко пристально посмотрел на него, заставляя, вдруг умолкнуть. Они не виделись почти год, и судьба свела их вместе не для ссор. Хотя возможно, дело обстояло вовсе не в судьбе или в случае, а в том, что Драко почувствовал, что нужен Поттеру и приказал домовым следить за «господином Поттером» … — Держи, — Драко протянул бывшему бутылку вина, — от того пойла, которое ты в себя вливал последние двадцать минут, случаются лёгкие приступы…смерти. Нет, правда, Поттер, хуже того вина, только то вино. Драко передёрнуло, а Гарри, с равнодушием отпил из бутылки. — Ты хочешь меня напоить? — упав на кровать и чудом избежав столкновения капель вина с белоснежным покрывалом, Гарри ещё раз глянул на Драко. «Какой же он красивый…» Гарри не помнил, почему решил бросить Малфоя. Ведь всё у них складывалось чудесно. Гарри даже был готов двигаться дальше… Но сейчас он не мог вспомнить тот день, когда бросил Драко… Верно это событие не было столь важным для них обоих. — Выпей со мной, чтобы я так не думал, — предложил Гарри прежде, чем Драко ответил ему на провокационный вопрос. — Плохая идея, — Драко не смел и на метр приблизиться к кровати, на которой сейчас валялся пьяный, до чёртиков сексуальный бывший. Потому что знал, что не сможет не прикоснуться. — Либо пей, либо признавайся, что хочешь меня напоить, чтобы потом… — Давай сюда бутылку, — вспыхнул Драко, вырывая из рук Гарри вино, — пока не сболтнул лишнего. — До дна, как говорится. — Ты шутишь? Тут почти целая бутыль. — Конечно, шучу, — Гарри вытянулся на постели и поднял перед лицом руки. — Я же хочу напиться до потери пульса… Чтобы забыть эти синяки, этого Рона и его жирный член… Боже, Драко… — Гарри, на удивление Малфоя, всхлипнул. — Я же хороший волшебник, так почему не могу дать ему отпор? — Не знаю, — Драко шумно выдохнул. Мысленно, он уже был дома у Уизли и избивал того до потери сознания. Присев на край кровати, Драко отдал Гарри вино. — Возможно, ты его любишь… — Он не виноват, он просто хотел детей. — Говорю же, любишь, — хмыкнул Драко. В глубине души, он надеялся, что Гарри покачает головой и скажет что-то типа «я его не люблю». Но Гарри этого не сказал. — Драко… — Гарри снова всхлипнул. — Почему мы с тобой расстались? — Ты не хотел серьёзных отношений. — Тогда почему на моём пальце кольцо? — Я не знаю. Драко уставился в потолок. Его колотило и пробивала крупная дрожь. Действительно, почему? Они любили друг друга и были счастливы. А в один день, Гарри его разлюбил. Так же не бывает. Всегда найдётся причина. — Драко? Гарри подполз к нему и обняв за шею, прижался. — Ты пьян, — вздохнул тот, — это будет ошибкой… — Когда мы наедине, я начинаю вспоминать, почему мы были вместе, — Гарри коротко поцеловал альфу в шею, — ты такой тёплый, несмотря на то, что хочешь казаться для всех холодным… Нежный…несмотря на то, что все говорят, какой ты грубый и непробиваемый. Драко круто развернулся к Гарри. — Что будет, если я скажу тебе, что до сих пор люблю тебя? — Мне кажется, что и я тебя люблю, — Гарри прильнул к его губам, заваливая на постель. — А, что будет, если я скажу тебе, что Рон наложил на тебя чары? — Давай не сейчас? Я…впервые за долгое время чувствую возбуждение и не хочу отвлекаться… Гарри сам раздел Драко и позволил тому снять с себя одежду. Медленно, но нетерпеливо ёрзая по шелковым простыням. Прежде чем что-то сделать с желанным телом, Драко накрыл абсолютно каждый его участок влажным поцелуем, особое внимание уделяя синякам. Гарри стонал, но не от боли, а от переполняющих его чувств, а Драко пытался отсрочить начало самого процесса. — Ты уверен.? — спросил он у Гарри, понимая, что больше не может сдерживаться, а так же, прекрасно понимая какую боль причинил Гарри Рон. Драко сомневался, что Поттер сможет испытать то, что давно не испытывал в постели — раны, физические и моральные, до сих пор кровоточили. — Да входи ты уже, — прозвучало достаточно убедительно, чтобы больше не терзать себя в сомнениях и действовать. Так, как обычно действовал Драко — настойчиво и дарующе наслаждение всем, а не одному лишь себе.

***

— Итак, — Драко в миллионный раз поцеловал кисть руки Гарри, прокладывая дорожку из поцелуев к пальцам и не думая останавливать ливень из поцелуев, — чем хочешь заняться? И Гарри его не останавливал. Ему нравились эти поцелуи. — Я хотел сходить в банк. — Зачем? — Есть одна причина… — Гарри задумчиво перевёл взгляд в окно. — На прошлой неделе мне приснился сон… Такие сны (Гарри изобразил кавычки) мне снились, когда Волан-де-Морт был жив и… Мне приснилось, что он жив. — Притормози, — Драко силой оторвался от запястья Гарри, — он мёртв. Слушай. Я это уже говорил, но повторю. Рон наложил на тебя чары. Уж не знаю зачем… — Он не мог, — Гарри вздрогнул. Что-то внутри него заледенело и сжалось, прокатываясь водопадом мурашек по спине. — Зачем и при чем тут Волан-де-Морт. — Я не знаю зачем, — Драко покосился на настенные часы, — но я обязательно это выясню. — Да не накладывал он…чары, — Гарри прикрыл глаза. Его затошнило и странная, белая вспышка промелькнула в памяти. — Я всегда его любил и должен быть сейчас с ним. Снова вздрогнув, Гарри открыл испуганные глаза. — Кажется, ты прав. Но… Волан-де-Морт… — Он мёртв, — более спокойного и уверенного тона в своём голосе Драко ещё не слышал. Вытянув перед Гарри обе руки, он мягко добавил: — видишь что-нибудь? — Нет. — Вот и я не вижу. Если бы он вернулся… Моя метка об этом мне бы рассказала. Я тут подумал, возможно эти сны, побочные действия из-за заклинания. Гарри молча уткнулся ему в плечо. — Я поговорю с Роном. — НЕТ, — Драко перекосило, — с ума сошёл?! Мы не сняли заклинание. Ты под его влиянием даже за много миль от него. Я не пущу тебя к нему. Одного, по крайней мере. — Тогда… — прошептал ему на ухо Гарри, — останемся здесь. До самой свадьбы, а потом придём к нему и поставим точку в этих больных отношениях. — Я только за, — Драко улыбнулся, — дайте мне свою руку, мистер… Я хочу её целовать до скончания всех времён…

***

Сопротивляться заклинанию, особенно, когда Драко ненадолго отходил, было сложно. Несколько раз дело даже доходило до того, что Гарри, превозмогая желание трансгрессировать домой, терял сознание. В конце концов, Драко это порядком надоело, и он решил действовать, может не радикально, но предприимчиво. — Ты помнишь свой список? — спросил он после очередного «припадка» Гарри. — Навестить друзей, купить торт и уничтожить крестраж Волан-де-Морта… Ах да, репетиция свадьбы.Ужин там, все дела. Усадив Гарри к себе на колени и обняв за талию, Драко заглянул ему в глаза: — Новый план. Как ты смотришь на то, чтобы навестить друзей, по дороге к ним забрать ваш торт, съесть его, а потом сходить в жутко дорогой, но модный ресторан? Рассмеявшись, Гарри чмокнул его в нос: — Торт огромный, можно обойтись и без ресторана. — Это смотря к кому мы пойдём, — иронично произнёс Драко, — если к Долгопупсу, то одного тортика нам будет мало. — Драко, — ткнув парня в бок, Гарри резко поменялся в лице. Такое с ним происходило теперь частенько — заклинание Рона приходило в силу и Гарри нужно было ему сопротивляться. И всё бы ничего, но с каждый разом, это делать становилось всё сложнее и сложнее. — Пока ты рядом… Я справлюсь, — Гарри выдохнул. Желание быть с Драко одолело желание вернуться к Рону. — Но, если ты меня покинешь… Я не обещаю тебе, что выдержу. Драко отвёл глаза. Если бы он только знал, что за заклинание наложил на Гарри этот рыжий ублюдок… Если бы он только знал. Всё было бы иначе. А так, их ожидает лишь борьба, финал которой непредсказуем, как оса — вроде та далеко летает, кружит над цветочками и не собирается к тебе подлетать, но в следующий миг, она уже сидит на тебе и впивает своё жало в самое уязвленное место тела, причиняя дикую боль.

***

Невилл выглядел немного озадаченным. И Драко его прекрасно понимал: увидеть на крыльце дома он ожидал Рона, пожать руку он хотел, опять-таки, Рону, и пропустить пару стаканчиков, Невиллом задумывалось именно с Роном и никак не с Драко. Натянув для приличия сухую улыбку, Невилл топорно поздоровался, пропуская в дом гостей. — Милая хибара, — обидевшись на то, что к нему по-прежнему относятся с холодом и недоверием, а в некотором роде и с отвращением, Драко окатил гостиную глумливым взглядом отмщения, показывая всем своим видом, что находиться здесь он хочет не меньше, чем Невилл хочет его видеть в своем доме. Присев на диван, он невозмутимо скрестил руки на груди. — Гарри? — Невилл проигнорировал колкое высказывание Драко на счёт апартаментов. Деликатно взяв Гарри под руку, Долгопупс отвёл того в сторону: — где Рон? Малфой его таки прикончил? — Что? Нет! — опешил Гарри. — Знаешь, Рон не тот, кем хочет всем казаться. — Мда, — только и сказал Невилл. Потом они немного посидели в тёплом, уютном домике Невилла. Попили чай, как и обещал Драко с тортом. Немного поболтали: Гарри поражался, что в такой «тёплой и уютной» обстановке может быть так холодно и неуютно… Конечно, Невилл им не поверил. И Драко не сомневался, что дело в самом отношении Невилла к прошлому, к тому, что за ним стоит — для всех, к великому сожалению Малфоя — он был и останется Пожирателем смерти.

***

— Не уходи… Неделя пролетела не успел Драко и глазом моргнуть. Они с Гарри наслаждались и упивались любовью, не вылезали из постели и не думали, что всё это может когда-нибудь прекратиться. В глубине души, Драко надеялся, что Рон и его дурацкое заклинание сгинут в этом океане эмоций и любви. Но Рон всё испортил. Рон и его дурацкое заклинание. Драко беспомощно смотрел как Гарри лихорадочно натягивает джинсы, роняет что-то, поднимает и в полном ужасе поглядывает на дверь. Заклинание сработало сразу после прихода этого недоноска. Рона Уизли. — Не уходи, прошу… — Это была чудовищная ошибка. Я не люблю тебя и никогда не любил. И ты…ты меня тоже не любишь. И никогда не любил. — Не уходи, — Драко быстрее оказался у двери, заграждая собой проход, повторяя как проклятый это бесполезное предложение. Гарри всё равно уйдёт, потому что любовь оказалась слабее… Слабее чем заклинание этого ублюдка Уизли. — Я умоляю тебя, Гарри… — Пропусти. Я не люблю тебя. Слова умеют больно ранить. Обжигать, обижать, ссорить и вынуждать идти на попятную. Драко отошёл от двери. Заклинание Уизли было сильнее, чем он — загнанный в угол бывший Пожиратель смерти. Возможно, всё было бы иначе, если бы Невилл тогда поверил. Или будь он посмелее. Правильно Распределяющая шляпа ему на первом курсе шепнула — трусам не место в Гриффиндоре. А ведь всё было бы по-другому. Гарри ушёл, а Драко с пустым взглядом и переполненной плохими мыслями головой осел на пол. У этой истории изначально был один конец. Плохой. Для них обоих. Через пару часов Гарри свяжет себя узами магического брака, брака, из которого нет выхода. Особенное бракосочетание волшебников… А Драко через пару часов напьётся. Ему не станет легче, только хуже, потому что уже утром в его кровати будет кто-то лежать и этим кем-то будет не Гарри.