Мечтательница

Аватару не холодно и не жарко. В нем не чувствовалось ни усталости, ни боли. Это лишь след сознания, оболочка из энергии. Каждый раз, когда я появлялась им, казалось, что это не взаправду. И вот сейчас солнце село, и беженцы из разрушенного мной мира кутались, отогревали руки дыханием. А я ничего не чувствовала в своем латаном-перелатаном ветхом платье. Только видела с холма бесчисленные наспех построенные бараки и огромную толпу. И на сердце было очень горько. «Как я могла?! Неужели способа правда не было? Ах…» Слезы покатились из глаз. На плечо легла рука, и мягкий женский голос попросил: — Золотце, подсоби. Выдавай, я пока еще принесу. «Золотце? Я же в детском облике, точно… А, как сложно! Не время плакать, глупенькая». В ногах стояли корзины с аппетитными фруктами. Я утерла слезы и протянула плод женщине. — Мне на семью! — возмутилась она. Я растерялась. «На семью — это сколько?» Толпа недовольно загудела, и я отдала женщине остатки из корзины, не считая. Та, к моему облегчению, спорить не стала и ушла дальше. Рядом выдавали теплые плащи, одеяла, даже посуду... Все пришли налегке — ничего не разрешали брать с собой из-за хрупкости порталов и пути. — Это что еще? Мне попроще, не рассчитаюсь за такое, — неуверенно пробормотал старичок в молочно-белом. — Не беспокойтесь, берите! Это вкусно! И бесплатно! — улыбнулась я. «При жизни это было очень вкусно. Хотела бы ощутить это снова. Но теперь не чувствую голода, а вся пища на вкус почти одинакова». — Мне… — возразил было он, но толпа сзади насела. Старичок сжался, поспешно взял фрукты и отошел дальше. Плоды, еще плоды, все новые руки и лица, благодарили, ругали, плакали, вымученно улыбались, скрывая печаль… «Зря благодарят. Знаю, что не заслуживаю этого». Сердце разрывалось. Но чтобы поддержать других, и я вновь и вновь фальшиво улыбалась им и говорила, что все будет хорошо, что вырастили достаточно, и достанется всем. Соглашалась, что главное, что выжили. Что отстроимся. Что обживемся. Что Новый Эрв огромен и приютит всех. Что Старый Эрв был мал и опасен, а Новый велик и крепок. «Лицемерка!» На глазах вновь выступили слезы. — Не плачь, солнышко, обживемся, — ласково сказала беженка и забрала плоды. «О Ловы, она пытается успокоить ту, что лишила ее дома! Как неудобно. Но не могу же я сказать, что разрушила их мир, меня сразу отведут в храм Архи, решив, что тронулась умом. Ладно. Если улыбка и помощь приносят облегчение, какая разница, чьи они?» — Плодов хватит всем! Да здравствует Новый Эрв! — воскликнул кто-то, и в толпе подхватили. — Да здравствует!!! — Отстроимся! — Отстроимся!!! — Обживемся! — Обживемся!!! Я знала, что все совсем не так просто. Что переселяться бы не пришлось, если бы... Но восклицания и ответный гул, вымученные улыбки сквозь слезы и витающий вокруг дух надежды втягивали в свою особенную атмосферу, не оставляя места печали о том, что уже нельзя изменить. Среди них даже я почувствовала себя почти живой. Отстроимся. Обживемся. Новый мир лучше.