Игра

— Я дома! — громко произношу, заходя в квартиру. Это триггер, который окончательно переключает мой мозг из рабочего режима в состояние полного безделья. Все напряжение последнего месяца, обрывки мыслей, цепочек рассуждений и многоходовок напрочь стираются после этой команды и остаются запертыми в хранилище памяти до следующего раза. Из кухни выходит Анна, на мгновение замирает и тут же бросается мне на шею. Тихо шепчет, обнимая меня: — Моя Алёна вернулась. У меня внутри целый клубок эмоций: эйфория от очередной победы, радость от встречи и особенно от того, что она дождалась, не сбежала, как другие. Постепенно растворяется чувство тревоги, что неосознанно тяготило все эти дни. Сразу после окончания проекта я отправила смс о времени прибытия и, несмотря на полученный ответ, слегка переживала, застану ли еще ее у себя или меня ждет эпическая драма с битьем посуды и расставанием. — С тобой уже можно разговаривать? — она слегка отстраняется, с легким беспокойством глядя на меня. — И не только разговаривать, — коротко целую ее в губы. — Еще можно кормить, любить и лелеять.

***

Освежившись в душе, сижу на кухне в ожидании еды. — Будешь пельмени и салат? Я в последнее время прямо подсела на них. Очень удобно, когда мало времени из-за работы. Или тебе такое нельзя? — Анна болтает без умолку, видимо, отрываясь за долгие дни моего отсутствия. — Пельмени? Это же предпоследняя стадия гурманского падения. Но сейчас мне все можно, так что давай, — соглашаюсь с улыбкой. После жесткого режима питания, когда диетолог рассчитал чуть ли не до молекулы каждый прием пищи, по завершению проекта я отпускаю на некоторое время тормоза и позволяю себе почти все. И только через пару недель начну снова восстанавливать форму. Иногда мне это напоминает стрельбу из лука — после того, как туго натянутая тетива выпускает стрелу прямо в цель, самое время расслабиться и вернуться в исходное положение. — А какая тогда последняя? — уточняет Анна, накрывая на стол. Обычно я участвую наравне во всех мелких хлопотах, но сегодня вообще не хочется шевелиться. Просто сижу, наслаждаясь тем, как она уверенно хозяйничает на кухне. Здесь стало даже как-то светлее и уютнее с ее появлением. Анна ставит тарелки на стол и присаживается напротив. — Ну как же, традиционное трио: картошка-водка-селедка, — благодарю ее кивком за поставленное передо мною блюдо и принимаюсь за еду. — Хочу селедку с картошкой, — безапелляционно заявляет она, отловив ускользающий пельмень и наколов его на вилку. — Мм, даже не знаю. В русских ресторанах последний раз я была лет пять назад, когда водила гостей по городу, не уверена, что помню, где какие из них еще остались, — достаю смартфон, чтобы залезть в поиск, но она перехватывает, накрывая ладонью мою руку: — А зачем нам ресторан? Тут магазин совсем рядом. — Все гениальное просто, — смеюсь в ответ.

***

Мы переходим в гостиную и продолжаем беседу. Анна начинает рассказывать о своем кафе. Я слушаю и напрягаюсь. Местные подрядчики резко взвинтили цены, несмотря на все предварительные договоренности, решив по-видимому, что чужие деньги можно легко прикарманить, а уж если заказчик — беззащитная девушка, так тем более. Теперь я лучше понимаю мужчин, которые в таких случаях берут в руки биту и идут выяснять отношения. И еще горше становится от мысли, что все это можно было легко предотвратить на первых этапах переговоров, когда только затевалось строительство, но мой проект тогда полностью поглотил меня. — Я решу этот вопрос, — серьезно заявляю ей. — Не стоит, я поищу юристов и все улажу сама. — Анна, ты давно не была здесь и не понимаешь, что у нас такие вопросы решаются по-другому. Позволь мне это сделать в качестве благодарности за то, что ты героически выдержала мое отсутствие. — Да уж, иногда я ощущала себя женой моряка, — с улыбкой говорит она. — Или летчика? — шепчу, беря за руку и придвигаясь совсем близко, чтобы поцеловать. — Или летчика, — темнеют ее глаза.

***

Несколько заказчиков пишут в надежде заинтересовать своими проектами, но я пока что не собираюсь брать что-то новое. Не хочется быть вдали от нее. Но и привычные активности не сильно радуют. Откровенно скучаю, когда она уезжает по делам, и не могу дождаться вечера, когда мы снова вместе. Чтобы разобраться с возникшими проблемами, предлагаю взять с собой на встречу, во время которой срисовываю диспозицию. Как я и думала, подрядчики, видя перед собой симпатичную девушку и полагая, что за ней никто не стоит, просто хотели поиметь ее. В обоих смыслах. Надо было срочно спасать ситуацию.

***

— Наших бьют, Руслан Анатольевич, — без лишних предисловий заявляю я, набрав давно забытый номер в списках контактов. — И тебе не хворать, Алёна Александровна, — хмыкнув, в том же духе возвращает мужчина. В свое время с Русланом у нас сложился отличный рабочий тандем. Вольник и штангист в прошлом, он одним своим видом внушал уважение в любых переговорах, и пока я играла роль говорящей головы, он просто молча сидел, спокойно глядя на собеседников и не мешая мне быстро принимать решения по ходу дела. В итоге все заканчивалось более чем удачно — вторая сторона легко шла на наши предложения, полагая, что их инициатором был мужчина, а мне не приходилось тратить силы на то, чтобы доказать правильность своих действий, как это нередко происходило с другими партнерами. Одним из направлений его бизнеса были поставки стройматериалов — как раз ближе всего к той сфере, в которой сейчас вела дела Анна. Теперь на всех встречах мы присутствовали втроем. Попросив Анну представить нас в качестве теневых партнеров и временно отступить на задний фон, я перехватила инициативу, используя любую возможность получить преимущество, а Руслан привычно занял позицию наблюдателя, во время перерывов в чисто мужском окружении немногословно ссылаясь на авторитетных знакомых. Его присутствие вскоре дало свои плоды — нам удалось не только существенно сбить цену, но и получить другие преимущества — по срокам и качеству материалов. Со стороны иначе как чудом это не назовешь. Если, конечно, не знать простую логику бизнеса по-русски: хочешь о чем-то договориться, бери с собой на встречу мужика.

***

Мы втроем сидим в кафе, когда самый сложный этап остается позади и в нашем с Русланом присутствии уже нет острой необходимости. Анна все время порывается что-то предложить за его участие, но он только лениво отмахивается от попыток вознаградить за чисто дружескую помощь. Я с улыбкой наблюдаю со стороны за ее настойчивостью и легким недоумением, сквозящим во взгляде. Со мной она также пыталась договориться, предлагая долю, но я отклонила все ее предложения, пояснив, что женщин принципиально не рассматриваю в качестве партнеров по бизнесу. Несколько неудачных попыток сделать это в прошлом показали, что любить их и дружить с ними — это одно, но вести дела, где нужна холодная голова и контроль своих эмоций, — совершенно другая история. С мужчинами деловые отношения всегда складывались намного проще. Есть, видимо, какой-то глубинный смысл во всех этих теориях инь-ян. Большинство из них спокойно воспринимали провалы, которые неизбежно возникают у каждого, кто вступил на джедайский путь покорителя финансовых вершин, и разные финты от соперников не приводили их в уныние, а наоборот подстегивали становиться сильнее и умнее. И если первому качеству я постоянно училась у них сама, последнее чаще было по моей части. — Алёна Александровна, а может вернешься обратно? На любых условиях, — с затаенной надеждой предлагает в конце беседы Руслан и убежденно добавляет. — С тобой мы завоюем весь мир! — Спасибо, конечно, но у меня пока что другие планы, — вежливо отказываюсь я. Променять короткие зажигающие кровь игры на бесконечную наполненную рутиной гонку за лидерство — этого сейчас хочется меньше всего.

***

Битый час я пытаюсь читать новомодную книгу, но взгляд уже несколько минут застрял на одной и той же строчке, не понимая ее смысла. В соседней комнате Анна о чем-то напряженно общается по телефону, иногда переходя на повышенные тона, когда отрывистыми фразами отбивается от невидимого собеседника. Через некоторое время слышу, как она заканчивает разговор и направляется в ванную. Ее не слышно и не видно еще полчаса. Мне неспокойно внутри, но предпочитаю дождаться момента, когда она будет готова сама что-то рассказать. Она заходит в комнату, и по слегка покрасневшим глазам понимаю, что она плакала. А я все это время сидела и ничего не делала. Подхватываюсь с дивана, чтобы обнять. Ее дыхание все еще неровное, поглаживаю по спине, и ее понемногу отпускает. Не размыкая объятий перемещаемся на диван. Легонько целую в висок: — Может, поделишься? — Особо нечем, — безрадостно вздыхает она. — Звонили родственники. — И что сказали? — Тебе это правда интересно? — карие глаза с затаенной грустью смотрят на меня. — Да, — киваю в ответ. Я хорошо чувствую, когда не нужно лезть в личное пространство, но сейчас явно не тот случай. — Что я неблагодарная. Что сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит. Они надеялись, что когда я увижу, как здесь все плохо, то быстро вернусь обратно и больше никогда не поеду в «эту ужасную страну». — Ну, их тоже можно понять. Многие воспринимают детей как свой счастливый билет в обеспеченную старость, как депозит, проценты по которому будут капать всю жизнь. Может, подари им часть своего состояния, есть шанс, что они поменяют свое мнение и заговорят о широте русской души. — Ты думаешь, это поможет? — она улыбается сквозь снова набежавшие слезы. — Анна, — серьезно смотрю на нее. — Это твоя жизнь, и только ты определяешь, где и как ее проводить. Никакие благодетели не должны решать за тебя. — Спасибо, — она крепко обнимает меня. — Мне это было так важно услышать. И, вздохнув, добавляет: — И это я еще ничего не рассказывала о тебе. Даже не представляю, как бы они восприняли информацию о нас. Они очень консервативные. Я внутренне напрягаюсь. Такое развитие событий не входит в мои планы. — А какие у тебя отношения с родственниками? — чуть погодя спрашивает она. — Нормальные. Можно сказать, прекрасные отношения на расстоянии. Мы с ними созваниваемся и изредка встречаемся, но я не посвящаю их в свою жизнь. За все это время дома я была всего лишь раз и, откровенно говоря, еле выдержала там пару дней. Монотонная серая жизнь, скучные разговоры, все настолько предсказуемо, как это только может быть в маленьком городке, где время застыло и не движется вперед. — А они знают? — Нет, конечно. Зачем травмировать хрупкую психику родных и вызывать пересуды. — И у тебя получается скрывать? — удивляется Анна. — В большом городе это несложно, — улыбаюсь в ответ. — Они у меня в гостях даже ни разу не были. Я изначально дала понять, что моя работа связана с коммерческими тайнами и никого к себе не приглашаю. Поэтому обычно размещаю их в гостинице и приезжаю к ним на встречу сразу туда.

***

Анна еще глубже погружается в свой проект, я ее почти не вижу и поэтому нехотя принимаю предложение старого клиента помочь с ростом продаж. Чувствую, что больше не могу усидеть на одном месте. Все мое существо жаждет новой игры. Чтобы провести первичный анализ, уезжаю за город и снимаю усадьбу на закрытой территории с большим парком для прогулок. Меня саму удивляет, что на этот раз не хочу блуждать привидением по квартире, хотя за городом не будет доступа к моей любимой ванне. Раньше мне было бы все равно, приносит мой рабочий режим кому-то неудобство или нет. А теперь, выходит, приоритеты сменились? Странно все это. Я все меньше понимаю свои действия и мотивы. Надо будет как-нибудь поразмыслить об этом на досуге. Потом, когда завершится проект.