Дар богов

      В ту ночь боги не были благосклонны к предателю.       В ту ночь боги отвернулись от братьев, не пожелав принимать участие в их битве, не пожелав даровать спасение несчастным, не пожелав позаботиться о невинных детях, оставив все на произвол судьбы.       А у судьбы, как известно, крайне плохое чувство юмора.       Сейчас уже стерлись воспоминания как это началось, уже и не так важны причины совершенного, уже и не бушует первобытная ярость и горечь в груди. Сейчас помнится лишь пелена гнева застилающая глаза, не позволяющая оценивать свои действия, не пропускающая ни лучика надежды на успокоение, не дающая услышать мольбу, попытки объясниться, голос, что до последнего пытался вразумить его.       Это случилось у дуба, росшего недалеко от поместья Рагнвиндров. Братья постоянно сбегали сюда поиграть, или отдохнуть, как в совсем юном возрасте, так и тогда, когда оба стали статными рыцарями, которых обожал весь Монштадт. Это было их личным мирком, местом, где они всегда могли расслабиться и помечтать о своем, место, куда они могли прийти в любой момент и освободиться от всех забот этой жизни.       Это было местом, где они расстанутся с жизнью.       Стоило только прозвучать жалкому "я предатель" как искры огня взвились в воздух, опаляя густую крону, заставляя корни затрещать и обуглиться. Лязг стали звенел в воздухе, у Кэйи не было шанса против брата, не с его хрупким одноручным мечом и отсутствием желания биться. Он хотел лишь поговорить, убедить разъяренного Рагнвиндра опустить клеймор, позволить объясниться и уйти из жизни прощенным.       Но даже этого судьба ему не позволила, лишь тихо, злорадно посмеявшись.       Тяжелое лезвие давило на горло, он не успел даже бросить тихое извинение, как сильные руки надавили на клеймор.       Не произошло никакого чуда. Не вспыхнул ярким светом Глаз бога, не прогремела гроза, приводя Дилюка в чувства, не раздался сильнейший порыв ветра, заставляющий выронить меч из рук. Даже Барбатос отвернулся, какая жалость.       Только кровь брызнула на мокрую землю, только жалобный всхлип раздался из разорванного горла, только на смуглом лице застыла легкая искренняя улыбка, только на губах остались тихие слова о любви.       Все затихло, оглушительная тишина, прерываемая лишь шумом дождя обрушилась на сгорбленные плечи Рагнвиндра. Он смотрел на открытые стеклянные глаза, которые только сегодня утром сверкали своей обычной хитринкой и лукавостью, смотрел на тонкие губы, застывшие в грустной улыбке, хотя только сегодня днем они открывались в искреннем, громком смехе, смотрел на окровавленное горло, в котором виднелось лезвие клеймора.       Только сейчас он осознал.       В любой другой момент он бы обрадовался тому, с какой силой и скоростью отшвырнул тяжелый меч, но сейчас он хотел разбить этот меч, уничтожить его, чтобы даже пепла не осталось, чтобы этого орудия больше никогда не было в его руках. Сейчас он мог лишь прижимать ладони к открытой ране, в тщетной попытке закрыть её, мог лишь звать на помощь. Кого угодно, людей, животных, архонтов, самих богов.       Но боги оставались глухими, в то время как судьба лишь смеялась.

***

      Тяжелый мертвый камень стоит под дубом. На нем выбиты аккуратные ровные буквы и цифры, последние слова невольного предателя.       "Я тебя люблю"       Рядом стоит ещё один, гораздо более узорчатый камень, засыпанный цветами и лентами. Обдуваемый всеми ветрами, в то время как над ним тихо качалась уже посеревшая от времени и иссохшаяся петля, прервавшая жизнь молодого господина.       "Прости"