Горечь грязной крови

***

1 мая, 1999 год       — Грязнокровка, хватит спать!       Уже родное «грязнокровка» раздалось над ухом и я сонно разлепила глаза, чуть улыбнувшись нависшей надо мной ведьме.       Та была снова жива, снова со мной, и ничто бы не могло сделать меня более счастливой, чем этот миг.       Протянув руки к Беллатрикс, я нежно обхватила её шею и уложила на кровать.       Женщина, естественно, начала сопротивление, но я быстро устранила его, перекинув своё бедро ей на ноги, окончательно пригвоздив к кровати.       — Давай ещё поспим? — шепнула я и нежно поцеловала в шею.       — Уже почти одиннадцать, и мне, по правде сказать, нужна твоя помощь.       Услышав в её голосе нотки неуверенности, я поднялась и взяла её за руку. Сон ушёл.       — Что случилось?       — Твоя эта кофемашина… — начала Лестрейндж, слова её сочились презрением к современной технике, придуманной жалкими магглами. — Короче говоря, она похоже сломалась.       — Подожди, как сломалась? — опешила я и побрела на кухню, чтобы выяснить, в чём собственно дело.       Кофемашина действительно была сломана и не отвечала на команды.       — Отойди-ка, попробую наладить, — Белла уверенно обхватила ореховую палочку и уже готова была произнести одно из чинящих заклинаний, но я вовремя отвела её в сторону.       — Нет-нет! — громко затараторила я и вытянула ладонь. — Отдай её мне!       Отложив магический атрибут ведьмы подальше, я мягко провела по её плечам.       — Милая, тебе пока нельзя колдовать, иначе об этом непременно узнает Министерство, а они то уж точно зададутся вопросом, как такое возможно. Никто не должен знать, что ты теперь жива.       — Даже Цисси?       — Даже ей пока не следует знать об этом.       Белла понимающе кивнула и с тоской посмотрела на палочку. Понимаю, что теперь у неё гораздо больше запретов, чем до возрождения, но уже ничего не вернёшь назад.       — Какие планы? — сев на стул, поинтересовалась бывшая пожирательница смерти.       — Подготовка к завтрашнему торжеству. Годовщина победы всё-таки, Гарри настоятельно просил, чтобы я там побыла хотя бы часик, — положив руки на плечи ведьмы, я поцеловала её в макушку.       — Ммм, а что буду делать я? Торчать в этом захудалом районе у меня нет ни единого желания!       — Ну, ты можешь пойти со мной. Только естественно под заклинаниями, чтобы никто не понял, что ты жива.       — Будешь менять мне облик?       — Придётся. Сделаю из тебя какую-нибудь неприметную особу. Нам не нужно, чтобы ты сильно бросалась в глаза.       — А ты точно уверена, что хуже не будет? Умирать второй раз не очень-то хочется.       — Не бойся! У меня всегда было «превосходно» по Трансфигурации.

***

2 мая, 1999 год       К чему я не была готова, так это к тому, что меня встретят восторженные взгляды ребят, как только я войду на территорию школы. Провести годовщину решили именно в Хогвартсе.       Здание, казалось, осталось прежним, но я то знала, сколько сил и терпения потратили волшебники, восстанавливая его.       Свет вспышек ударил в глаза. Журналисты из «Ежедневного пророка» сновали туда-сюда, делая колдографии. Ко мне тут же двинулись несколько репортёров, стремясь заполучить небольшое интервью от героини войны.       Благо, Гарри оказался рядом и, взяв за руку, отвёл в более безопасное место.       — Гермиона, ты просто обворожительна! — произнёс друг, глядя на моё шикарное ярко-красное платье в пол, подчёркивающее плавные изгибы женского тела.       В небольшом помещении собрались члены Ордена Феникса. Здесь я впервые за год увидела Молли Уизли. На её руках сопел разомлевший Живоглот.       — Здравствуйте, миссис Уизли! — я поздоровалась первой и подошла чуть ближе, погладив кота за ушком. Он тут же проснулся и издал протяжное мяу, обрадовавшись от присутствия хозяйки. — Привет, Глотик!       Приветливость немного успокоила женщину и она расслабилась. Может, она и ждала, что я нападу на неё с проклятиями, но, во всяком случае, теперь моя обида значительно поубавилась.       Затем на площадку прибыли Невилл и Полумна. Лавгуд, окрылённая чувствами, тут же подбежала ко мне и расцеловала в обе щёки.       — Как я рада тебя видеть, Миона! Твои глаза вновь сияют, а в сердце твоём цветёт любовь! — с ходу заметила девушка.       — Я тоже рада видеть вас обоих! С нашей последней встречи прошло слишком много времени, к сожалению.       — Ты не обязана оправдываться, мы всё понимаем, — вклинился Невилл и обнял подругу, я по достоинству оценила его поступок, чувствуя от него родное тепло прежних взаимоотношений. Будто и не было этого чёрного года, полного боли и страданий. — Расскажи лучше, как твои дела?       Что же ответить школьным друзьям? Что вот уже целую неделю я засыпаю и просыпаюсь с Беллатрикс Лестрейндж?       — Мы знаем как тебе непросто, — твёрдо произнесла Луна и поймала мой настороженный взгляд. Лавгуд всегда была странной, и я боялась, что она могла видеть меня насквозь.       — Думаю, что прошлое, каким бы тяжёлым оно ни было, должно оставаться в прошлом, — сказала я и обернулась на вошедшего Рональда с выпивкой в руках.       Мы не виделись с ним год. За это время он заметно похудел и цвет лица его сделался серым и неестественным.       — Еле оторвался от репортёров, они, кстати, по большей части ожидают тебя, Грейнджер, там целая толпа собралась.       Обращение ко мне по фамилии кольнуло сердце. Неужели он действительно ненавидит меня? Просто за то, что я не смогла полюбить его? Уизли не вызывал во мне трепет или другие светлые чувства.       Теперь лишь безразличие.       — Гермиона? Всё хорошо? — обеспокоенно поинтересовался Долгопупс.       — Конечно, — я кивнула и чуть улыбнулась, — пора выходить.       Внутренний двор был полон гостей, а воздух наполнен чувством триумфа.       Репортёры и колдографы спешили запечатлеть важные моменты этого поистине исторического вечера.       Я почувствовала лёгкое оправдание.       Возможно, я была не права по отношению к друзьям. Они окружили меня радостными улыбками и с удовольствием позировали для колдографий.       С Беллатрикс у нас возникло нечто большее, чем просто любовь. Когда она, наконец, показалась в толпе под другой личиной, я встретила её спокойным взглядом и молчаливой улыбкой, полной победного превосходства.       Её выдавали глаза, их я менять не стала.       Мы обменялись хитрыми взглядами и улыбнулись друг другу, прекрасно зная, что это только начало.

***

      Мои губы невольно дрогнули и растянулись в улыбке, при виде Беллатрикс, которая нежно ласкала Живоглота.       — Глотик! — заботливо говорила она, гладя кота по животу. Он и не сопротивлялся, наоборот, с охотой давал к себе прикасаться.       — Вижу, вы нашли общий язык, — тихо произнесла я, нарушив их идиллию.       — Да, с ним легче, чем с тобой, Гермиона.       — Мне уже начинать ревновать? — игриво говорю я и сажусь рядом с ведьмой.       — Попробуй.       Живоглот, поняв, что стал третьим лишним, тактично удалился на кухню, подняв длинный пушистый хвост.       — Глотик всё понимает, видишь, он сам ушёл.       — Ещё бы, ты так посмотрела на бедное животное, будто хотела выпустить ему кишки.       — Ну, не преувеличивай! Я не настолько жестока.       Принятие решения не использовать магию далось Белле нелегко. Её палочка теперь была у меня, но я старалась не провоцировать бывшую пожирательницу смерти заклинаниями.       Длинные пальцы женщины в очередной раз любовно огладили длинный шрам на моём запястье – грязнокровка. Создавалось ощущение, будто она гордилась этой меткой «со смыслом».       Я страшилась того, что однажды Беллатрикс потеряет над собой контроль и вновь станет той, кем была раньше.       — С кем поведёшься, знаешь ли, — ведьма рассмеялась и чмокнула меня в щёку.       Я не строила воздушных замков. Никаких ожиданий на её счёт у меня не было. Да и не могло быть. Перевоспитывать было поздно.       — Я знаю, кто ты и кто я. Судьба не просто так нас связала. Мы с тобой – две половинки одного целого, — я соединила наши ладони вместе, как символ нашего единства.       Противоречивого и пугающего. Горького и неправильного. Грязного и кровавого.