Зелёные шорты

***

— Значит так, Чон Чонгук, — негромко говорил Хосок, пока шёл со своим новым напарником по пляжу. — Повторим основные правила. Первое, с посетителями не болтать, а наблюдать за ними. Чонгук серьёзно кивнул и загнул большой палец на левой руке, а вторую прислонил ко лбу козырьком. Он забыл свою панамку в подсобке и пока что вернуться за ней времени не было. Вот и приходилось мучиться под палящим солнцем. — Хотя нет, — Хосок рывком развернулся к младшему, проникновенно на него смотря. — Первое правило спасателя — это носить на пляже головный убор, чтобы не получить солнечный удар, а то и спасателя потом придётся спасать. — Я забыл его в подсобке, хён, — Чон виновато склонил голову. — Я обязательно вернусь за ним, как только ты закончишь инструктаж. Старший покачал головой, совершенно не будучи удивлённым беспечности младшего. Это был не первый новичок, которого поручали Хосоку, и все они были каждый раз одинаковыми по поведению. — Не нарушай правила, Чонгук, пожалуйста, — устало выдохнул тот. — Их не так много на самом деле, чтобы запомнить и постараться исполнять. — Я понял, хён, я постараюсь их запомнить, — тихо проговорил Чон, не доволен тем, что его отчитывают. Он стал спасателем совершенно недавно, буквально пару дней назад оформил документы и уже сегодня заступил на пост. Ему хотелось провести каникулы перед магистратурой у моря в родном городе, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом. Чонгук обожал воду, он был готов находиться рядом с ней круглые сутки, а летняя подработка спасателем на одном из городских пляжев давала ему эту возможность. Чон жил вместе с бабушкой в большом многоквартирном доме, что на самом деле находился довольно далеко от его места работы, но Чонгук заверил женщину, что обязательно будет возвращаться домой вовремя, а если не будет успевать — переночует у Хосока, что жил к пляжу впритык. — Я надеюсь, — Хосок ещё раз критически осмотрел младшего, а после покачал головой. — Так всё же не пойдёт, — он развязал платок, что был намотан на левую руку и протянул его младшему. — Возьми пока это, всё равно ты не успеешь сбегать за панамкой до обеда, мы сразу же пойдём на пост. — Я буду выглядеть глупо, хён, — жалостливо протянул Чонгук, мило сморщив носик. Он скептически смотрел на шёлковый платок в мелкий цветочек в руках Хосока и совершенно не торопился его брать. — Иди сюда, — видя, что младший ничего не собирается делать, Хосок глубоко вздохнул и опустил руку. — Быстрее, Гук, не беси меня. — Ну, хён, — проныл Чонгук, растягивая гласные, но старший его не слушал и самостоятельно повязал на голову платок на манер косынки. — Это, — парень рассерженно ткнул пальцем в собственную цветастую макушку, — совершенно некрасиво, Хосок. — Терпи, — процедил Чон. — Раньше надо было думать. А то посмотрите на него — взрослый! Бровь проколол, молодец, — Хосок аккуратно потрогал штангу в свежем проколе. — А кепку в жару он надеть не додумался, мелочь! — Мне двадцать два! — взорвался Чонгук. — А мозгов как у двухлетнего. Я не хочу нести тебя домой с солнечным ударом. — Я мог сходить за панамкой позже, — Чонгук намеренно выделил последнее слово. — Я же не отказывался от неё вообще. Только сказал, что просто забыл и что вернусь за ней. — Позже она могла уже и не понадобиться. Смирись с этим, — теперь уже Хосок ткнул пальцем в косынку, — Гук, — припечатал старший, с долей превосходства глядя на поникшие плечи напротив. Чонгук обиделся и молчал, надувшись как мышь на крупу. Ему до сих пор не нравилось то, что Хосок нацепил ему косынку. И ладно была бы она однотонной, пусть даже и яркой, но в мелкий цветочек, серьёзно? — Ты бесишь меня, хён, — наконец-то подал голос рассерженный Чонгук, что буквально выплюнул эти слова. — Ты — совершенно невыносимый старший брат. — А ты — совершенно непослушный младший брат, — улыбнулся Хосок на его нервы. — Не удивлюсь, если не пройдёт и недели, как ты нарушишь все правила. — Мы ещё посмотрим на это, хён, — Чонгук гордо вздёрнул нос и чуть не уперел руки в бока, с превосходством смотря на старшего. — Я собираюсь соблюсти их все! Первое правило: ношение головного убора на пляже является обязательным. Чонгук нарушил его ещё во время прохождения инструктажа, даже не приступив к основной работе. Хосок только улыбался, глядя на психующего брата, который раз за разом одёргивал ненавистную косынку и хотел её снять. Его губки-бантики были надуты от обиды, а в чёрных глазках-бусинках, казалось, плескалась вселенская обида, не меньше. Чон-старший продолжал что-то дальше говорить, активно жестикулируя, но Чонгук погрузился в собственные мысли и не обращао на него внимания. Он был зол на Хосока, который специально вырядил его как маленького ребёнка — в детскую косынку. Словно Чонгук сам не мог о себе позаботиться. Это злило и очень сильно, так как обычно в те моменты, когда братья были порознь, старший не сильно интересовался его жизнь и звонил едва ли раз в неделю. — Эй, Чонгук, ты слушаешь меня? — Хосок щёлкнул перед носом Гука пальцами. — Для кого я тут распинаюсь, братишка? — Не называй меня так, — зашипел младший, откидывая его руку. — Будто бы тебе есть до меня дело. — Не будь маленьким, Чонгук, — вздохнул Чон. — Перестань себя вести как ребёнок. Ты ведь уже вырос. — Да?! — Чонгук воскликнул так громко, что люди с ближайших лежаков обернулись на его визг. — Что-то ты не думал об этом, когда напяливал на меня это уродство. Хосок глубоко вздохнул и на секунду задумался, понимая, что он перегнул палку и что Чонгук действительно прав. Он не должен был контролировать брата так, как уже сделал, тот действительно был уже взрослым и не нуждался в его опеке сейчас. Это нужно было делать раньше, но время уже было упущено. — Можешь её снять, — наконец-то выдохнул он, не поднимая голову и продолжая сверлить чистый песок взглядом. — Я перегнул немного, прости. Чонгук тоже выдохнул и наконец-то стянул ненавистный платок с головы, сворачивая его на прежний манер. — Я могу пойти за панамкой? — уточнил он ровным голосом, внимательно наблюдая за братом. — Можешь, — с явным недовольством процедил тот, всё ещё будучи не в восторге от ситуации, но Хосок прекрасно понимал, что и сам виноват. Чонгук кивнул и быстро развернулся. — Я пойду сейчас, хён. — Хорошо, — не меняя тона. — Только быстро, Чонгук. Мы должны закончить инструктаж и как можно быстрее приступить к работе. — Я понял. Не маленький, хён, — всё же не удержался он, борясь с желанием показать Хосоку язык. — Туда и обратно, я быстро. Второе правило: с посетителями не болтать, а только наблюдать за ними. Чонгук побежал в подсобку за панамкой, хоть и собирался идти за ней медленно на зло Хосоку. Но желание приступить к работе победило, парень действительно хотел работать и ощутить себя в роли спасателя. Что в принципе было недалеко от его будущей профессии, Чонгук сам учился на пожарного и считал летнюю подработку отличной возможностью немного потренироваться перед учебным годом, чтобы не утратить навыки. Чон замедлил шаг, солнце нещадно палило и воздух очень сильно нагревался, из-за чего было проблематично даже сделать нормальный вдох. Он остановился на секунду, чтобы перевести дух и вытереть пот со лба. Парень прищурил глаза, пытаясь прикинуть, сколько ещё осталось бежать и внезапно зацепился взглядом за волейбольное поле. Точнее, это было не поле, а просто сетка и небольшое пространство вокруг неё, на котором во всю шла игра. Почему-то играли только парни, девушки стояли неподалёку или же лежали на лежках или песке, с интересом наблюдая. Чонгук тоже невольно засмотрелся, казалось, играли профессионалы, так точны были подачи. Уже с первых моментов наблюдения Чонгук понял всех девушек, что смотрели на играющих — эту идиллию не хотелось нарушать, так выверенны были их движения. Без лишнего шума и пьяного хохота, который обычно присутствовал на пляже, молодые люди просто расслаблялись и довольствововались жизнью, именно этим и привлекая. — Осторожно! — послышался крик с их стороны, и Чонгук отмер, сразу же получая мячом в лицо. — Извините, пожалуйста! — снова послышался очень взволнованный голос, только теперь немного ближе. — Я не специально в вас бросил мяч, простите! — Чонгук потёр место удара, зажмурив глаза, а парень перед ним склонился в лёгком поклоне. «Отличное начало работы,» — думалось Чонгуку, пока он пытался прояснить мысли после удара. — «Если не солнце, так мяч, молодец,» — продолжал корить он себя, а парень перед ним не разгибался. Чон наконец-то отмер и мутным взглядом посмотрел на кудрявую рыжую макушку. «Как солнышко, честное слово. Или мне привиделось.» — Да ничего, — прохрипел он, продолжая держаться за лоб. — Я сам виноват, засмотрелся. Юноша перед ним немного распрямился, бросая взволнованный взгляд на лицо Чонгука, но сам Чон этого не видел, так как до сих пор продолжал смотреть вниз. Он стоял как раз напротив солнца, что и так сильно резало глаза, а после удара вообще стало ещё хуже. — Простите ещё раз, — тихо прошелестел парень, нервно заламывая пальцы и поглядывая на мяч, что находился у чонгуковых ног. — С вами всё хорошо? — Думаю, что да, — не совсем уверенно ответил Чонгук, наконец-то обращая внимание на юношу. — Оу, — непроизвольно вырвалось у него, так как парень был одет только в зелёные короткие шорты. Очень короткие зелёные шорты. — Простите, — искренне непонимающей интонацией произнёс парень, явно будучи сбитым с толку. Он даже не успел дотянуться рукой к своим солнечным очкам, чтобы их поправить, звук спасателя явно застал его в расплох. — Извините, — всё так же не смотря на его лицо, произнёс Чонгук, теперь тоже испытывая неловкость. Он не думал, что скажет это вслух. — Будьте осторожны в следующий раз, — тепло улыбнулся он парню, а потом наклонился и поднял мяч. — Не теряйте больше. — Д-да, — нервно кивнул юноша, наконец-то осознав, кто именно перед ним стоит. — Я постараюсь, спасибо, господин спасатель, — ещё раз быстро поклонился парень, а потом выхватил мяч из рук Чонгука и приспустился обратно к друзьям, выставляя на обозрения Чонгука другую сторону пресловутых зелёных шорт. «Классные ягодицы,» — невольно всплыло в голове, и Чон ухмыльнулся, облизывая взглядом голые стройные ноги, упругие половинки в зелёной ткани, что практически их не прикрывала, и ровную, медового цвета спину. — Надеюсь, что я не сказал это вслух, — глупо улыбнулся Чонгук, любуясь парнем, что снова встал в стойку и теперь готовился подать мяч. — Ну точно как одуванчик. Чудной красивый одуванчик, — мечтательно закончил он, борясь с желанием остаться посмотреть игру. — Чон Чонгук! — послышался крик чуть ли не на весь пляж, вытягивая парня из сладостных дум. — Где тебя носит?! — ещё раз крикнул Хосок, пытаясь увидеть своего брата среди десятков отдыхающих. — Вот чёрт, — устало выдохнул младший и нехотя направился в сторону подсобки, только уже более медленно и аккуратно, не переставая бросать заинтересованные взгляды на волейболиста в зелёных шортах. — Я уже скоро, хён! — всё же решил крикнуть он в ответ, так как Хосок не успокаивался. «А играет он всё-таки здорово,» — ещё раз улыбнулся Чонгук, в который раз разворачиваясь к сетке и довольно наблюдая за тем, как парень отбивает мяч и зарабатывает ещё одно очко своей команде. Второе правило Чон Чонгуком тоже нарушил, ещё даже не приступив к прямым обязанностям. *** — Ты уверен, что это был Чонгук, Тэ-Тэ? — переспросил Чимин у друга, когда они сели отдохнуть. — Вы не общались пару лет, не думаешь, что перепутал? — Нет, Минни, вряд ли. Я очень хорошо помню этого засранца, — Тэхён скрипнул зубами, открывая бутылку и жадно глотая воду. — Очень горячего, к тому же, засранца. Не опозорься я только что перед ним — всё бы высказал, что накипело. — Ты до сих бесишься из-за того случая? — осторожно поинтереловался Пак. — Да, — кивнул Тэхён, снова делая глоток. — И я до сих пор не понимаю, почему повёл себя как придурок, как только его увидел. Даже на вы к нему обращался, — взмахнул рукой парень. — Да он волоска с моей кудрявой головы не стоит, не то, что официального обращения! — вскрикнул омега, привлекая внимание сидящих рядом людей. Те недовольно повернулись в сторону друзей. — Извините, — на автомате бросил Пак. — Ну может быть, ты ошибаешься, Тэ, — повернулся он обратно к Киму. — Вы ведь так и не поговорили после всего, что было. — И я не собираюсь этого делать, Чимин, — отрезал младший. — Мне кажется, он так и не понял, что перед ним стоял я. Иначе бы так не облизывался на мою задницу и ноги. — Оу, — вскинул бровь Чимин, ненадолго зависнув, переваривая информацию. — Вот значит как. И что ты думаешь с этим делать? — Дать ему по роже в следующий раз. Теперь жалею, что не сделал это сразу. — Ты зарядил ему в лицо мячом, Тэхён, — напомнил Чимин. — Я не знал, что это был Чонгук! — воскликнул младший, разведя руками. — Я бы сделал это ещё сильнее! А так ещё и извинился перед ним, — пробурчал он напоследок. — Если хочешь отомстить ему за тот случай, то используй фантазию, Тэхён. Не опускайся к его уровню, хотя бы. — Он не настолько такой, как ты его попустил, — снова тем же недовольным бурчанием. — Определись уже, — устало выдохнул Чимин, закрывая глаза и подставляя личико солнышку. — То он тебя бесит, то ты его защищаешь. Меня уже берут сомнения, что это он обидел тебя, а не ты себе опять чего-то надумал. — Так что ты там говоришь мне надо сделать? — быстро перевёл тему Тэхён, пока Пак не начал углубляться в подробности. — Подключить фантазию, — хмыкнул омега, понимая, чем была вызвана резкая смена тона. — Используй свой шарм, очарование. Мне кажется, ты это умеешь. — Очарование, говоришь? — Тэхён задумался и закусил губу, а Чимин немного приоткрыл глаза, хмыкая от вида друга. *** — Извините, господин спасатель, — Тэхён осторожно потрогал за плечо Хосока, отрывая его от наблюдения за отдыхающими. — А ваш напарник ещё не вернулся? — Здравствуйте, нет, — покачал головй Чон, снова всматриваясь в бинокль. — Я бы не советовал вам отвлекать спасателя, господин. — Ким, — тут же дополнил Тэхён, хотя интонация Хосока этого не предполагала. — Я не просил вас называть фамилию, — скучным голосом ответил Хосок, не обращая внимания на юношу, что от волнения закусывал губы. — И вы мне мешаете работать. Всё пошло совершенно не так, как себе планировал Тэхён, но теперь он принципиально решил дождаться Чонгука. А ещё ему хотелось немного побесить зануду-спасателя, что своим кислым видом совершенно убивал всё настроение. — Я пришёл не к вам, — напомнил Тэхён, становясь в точно такую же позу, как и Хосок. — А ко второму спасателю. У меня к нему есть серьёзное дело. — Послушайте, молодой человек, — Хосок больше не мог терпеть грусных вздохов у своего левого плеча и развернулся к Тэхёну, что легко улыбался, всем своим видом стараясь выражать абсолютную беспечность. — Да? — всё же решил проявить заинтересованность, но сделал это так, словно это Хосок подошёл к нему с просьбой, по меньшей мере ценой в жизнь, настолько безразличным стало лицо Кима. — Второй спасатель заступит на пост почти через двадцать минут. Если вы хотите дождаться его — сделайте это у спасательской вышки, а не рядом со мной, пожалуйста. — А если мне будет угрожать опасность? — тут же нашёлся юноша. — Я уверен, что вас успеет спасти тот, кого вы тут так отчаянно ждёте. Тэхён только поджал губы. — Вы меня не обманываете? — всё же стрельнул глазками. — Я честен, — кивнул Хосок. — А теперь будьте добры, не мешайте мне работать, пожалуйста. К удивлению Хосока, он действительно удалился в указанном направлении, ничего не сказав напоследок и даже не поблагодарив за информацию. Не то, чтобы Чон рассчитывал на это, но он думал, что парню хватит ума проявить хоть каплю вежливости. Хосок возможно и знал, что сам был тоже не слишком тактичен, но убедил себя в том, что разговаривал с Тэхёном так из-за того, что был занят, а юноша только отвлекал его своей болтовнёй. С подупавшим настроем Тэхён медленно двинулся в сторону вышки, совершенно не оборачиваясь назад. Он знал, что за ним следит из-под зонтика Чимин, но сейчас ему было уже откровенно всё равно на друга. Его больше интересовал Чон-засранец-Чонгук, который его даже не узнал. Не то, чтобы парню было обидно, но неприятно — точно. Тэхён и не надеялся, в принципе, на то, что Чонгук его помнит, но по самолюбию било сильно. *** Чонгук мчался по раскалённому песку, зажав в руке свою панамку и тяжело дыша. Крупные капли пота скатывались по вискам, застревая на подбородке. Воздух был горячим, липким, будто весь пляж расплавился под солнцем и теперь тянулся густыми волнами зноя. Он был почти у вышки, когда заметил его — тот самый парень в зелёных шортах. Тэхён стоял, облокотившись на деревянную опору лестницы, точно нарочно. Слегка приподнятые плечи, плавная линия спины, обнажённая до пояса грудь с едва заметным загаром и рассыпчатые кудри, освещённые жарким полуденным светом, — картина из слишком яркого сна. Он выглядел, как будто сошёл с глянцевой страницы: расслабленный, будто весь мир вокруг был неважен, если он не в центре внимания. Чонгук замедлил шаг, будто песок вдруг стал вязким и держал его ноги. Он торопливо надел панамку, как будто это могло скрыть неуверенность, которая, казалось, повисла в воздухе между ними. — Господин спасатель, — вдруг услышал он голос, тягучий, с оттенком лёгкой насмешки. — Не подскажете, что делать, если пострадавший получил лёгкую травму… скажем, от мяча? Голос был знакомый. Чересчур знакомый. Он дрожал в самых глубинных клетках памяти. — Эм… — выдавил Чонгук, глядя в лицо, и на секунду внутренне замер. Эти глаза. Эти губы. Эта усмешка. Что-то слишком живое вспыхнуло в груди, вспоминая смутный образ из прошлого — образ, вытесненный временем, но не стёртый до конца. — Вы… всё ещё про тот случай? — переспросил он, голос чуть охрип от волнения. Тэхён склонил голову набок, как будто разглядывал его с интересом, как диковинную рыбу в аквариуме. — Конечно, — ответил он, голос его был сладковато-ленивым. — Я даже подумываю составить жалобу. Или хотя бы… потребовать компенсацию. Он сделал шаг ближе, и Чонгук почувствовал, как будто волна жара прошла по спине. Тэхён пах солнцем, морской солью и чем-то фруктово-лёгким, ускользающим. Его кожа поблёскивала от масла, короткие шорты ещё сильнее подчёркивали длинные ноги, мускулистые, но гибкие, как у танцора. — Жалобу? — переспросил Чонгук, откашливаясь. — На пляжный мяч? — На халатность, — ухмыльнулся Тэхён. — И на то, что вы, кажется, очень внимательно наблюдали за моими… перемещениями. Он нарочно сделал акцент, а взгляд стал тяжёлым, испытующим. Чонгук почти физически почувствовал, как под ним начинает плыть земля. Он уже собирался что-то ответить — может, отшутиться, может, убежать, — как вдруг: — Чонгук! — выкрикнул Хосок с вышки. — На пост! Немедленно! Голос был громкий, как резкий удар по барабанам. Чонгук почти вздрогнул, поспешно шагнув назад. — Мне… правда пора, — выдавил он, уже хватаясь за перила, но потом всё же обернулся. — Эй… Ты… Ты точно в порядке? В этот момент Тэхён впервые замер. Улыбка на секунду исчезла. Он посмотрел прямо в глаза Чонгуку — не флиртуя, не играя, просто глядя. И внутри, почти исподволь, возникло странное, колючее чувство — будто они оба знают что-то об этом моменте, чего ещё не осознают. — Пока да, — просто ответил он. — Но если что — я тебя найду. Гук кивнул и, не сказав больше ни слова, быстро взбежал по ступеням вверх. Руки дрожали. Он сел у края платформы, глядя вниз, и впервые за весь день почувствовал, как внутри щемит. Легко, еле ощутимо, но будто бы — от старого шрама, который вспомнил, как болеть. Сверху он видел, как Тэхён идёт прочь. В его походке было всё — и легкомысленная раскачка, и упрямая гордость. Он знал, что тот делает это нарочно, медленно, почти вызывающе, будто нарочно оставляя за собой шлейф взгляда. И Гук смотрел. До самого конца. Он отвёл взгляд, только когда Тэхён скрылся за тенью вышки, и сразу же сжал подлокотники кресла, будто это могло вернуть контроль. Третье правило: не терять голову на посту. И его, Чонгук, только что тоже нарушил. *** Через час он снова его увидел. Тэхён, как будто нарочно шёл медленно, точно зная, что он зрелище, с которым невозможно не взаимодействовать. Чонгук не мог оторвать взгляд, даже несмотря на жару, которая чувствовалась как горячая волна. Тэхён прямо-таки демонстрировал свою небрежность в том, как идеально он смотрится — не спеша, будто время для него не существовало. Тэхён подошёл к вышке, как если бы был частью пейзажа, и сказал: — Ну что, господин спасатель? Как дела на страже закона? Чонгук не знал, как реагировать. Он чувствовал, что воздух вокруг стал плотнее, а Тэхён — это уже не просто парень с пляжа, а нечто большее. Это было что-то, что заставляло его забывать правила, не удерживаться от мыслей, которые уже были не его. — Всё под контролем, — сказал он, пытаясь быть уверенным, но даже он сам понял, как это звучит в воздухе. Тэхён наклонился к нему так близко, что Гук почувствовал, как его колени слегка ослабли. — Под контролем, да? — его голос был почти шёпотом. — Скажи мне, ты правда думаешь, что у тебя всё под контролем? Ты не заметил, как я стою рядом? Чонгук почувствовал, как его щеки моментально покрылись румянцем, а сердце буквально прыгнуло в груди. — Я не… не понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотал он, чувствуя, как его слова теряются в воздухе. Тэхён улыбнулся, как будто это была не просто игра, а целый спектакль. — Ну, если ты не понимаешь, может быть, ты просто не должен был оставаться на посту так долго? Может быть, ты сам знаешь, что тебе нужно… что-то большее? В этот момент крик Хосока снова прервал их разговор: — Чонгук! Опять не смотришь на пляж? Сколько можно тебе напоминать? Чонгук резко отвернулся, но был как-то слишком сбит с толку. Его голову переполняли вопросы, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Когда он вернулся на вышку, чувство напряжения не отпускало его. В глазах Тэхёна было что-то такое, что заставляло его внутренне дрожать, но он всё равно не мог отвести взгляд. Этот парень был настолько уверен в себе, что всё остальное становилось второстепенным. Он мог бы идти по пляжу весь день, а Гук не мог бы перестать за ним следить. Тэхён наконец остановился, вернув его внимание к себе. Он улыбнулся снова — почти нарочито, но с такой уверенностью, что казалось, он точно знал, как на этом играть. — Ну что, ты будешь так стоять или мне стоять здесь до конца дня? — Тэхён произнес это, как бы не требуя ответа, но всё же ожидая чего-то больше. Чонгук почувствовал, как его нервы сдают, и знал, что этот момент точно не останется без последствий. Чонгук застыл на месте, как будто его ноги стали частью песка. Сердце колотилось в груди так сильно, что он был уверен — его слышит каждый на пляже. Он попытался дышать спокойно, но каждое его дыхание было как удар в грудь. Тэхён продолжал стоять, как если бы весь мир был на паузе, и только его присутствие двигало всё вокруг. «Не смей терять контроль, Чонгук, — говорил он себе. — Ты спасатель, ты не можешь терять голову из-за этого парня. Это не правильно.» Но, несмотря на внутренние попытки взять себя в руки, его взгляд снова скользнул к Тэхёну. Тот стоял, не спеша, с лёгкой усмешкой, которая заставляла Гука чувствовать себя как за границей зоны комфорта. Он был словно магнит, к которому Чонгук снова и снова притягивался, не в силах оторваться. — Ну что, — Тэхён слегка прищурил глаза и шагнул ближе, — как ты там? Всё ещё под контролем? Гук даже не знал, что ответить. Его мозг словно заклинило на этих словах. Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась больше похожей на гримасу. Он чувствовал, как напряжение нарастает, как будто весь пляж стал сценой, а он — актёром, который забыл свои реплики. — Я… я в порядке, — пролепетал он, хотя даже сам не был уверен, что говорит. Тэхён взглянул на него как на забавную игрушку, которая вот-вот сломается. Его шаги становились всё более размашистыми, и, кажется, он понимал, что Чонгук не может отвести от него взгляда. Это был тот самый момент, когда и спокойствие, и хаос одновременно могли разрушить всё, что оставалось между ними. — Ты не знаешь, как это сложно, — сказал Тэхён, словно говоря больше себе, чем ему. — Когда ты хочешь что-то… но не можешь этого достать. Или ты просто боишься это сделать. Чонгук почувствовал, как его сердце сделало двойной скачок. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Хосок снова вмешался, как какой-то старый друг, который всегда знает, когда нужно вломиться в сцену. — Чонгук! Ты где?! Что ты там застывший, как солёная рыба на вышке?! Прекращай терять время! Гук вздрогнул, словно кто-то его пощёчиной ударил, и поспешно отвёл взгляд от Тэхёна. Он снова взглянул на пляж, как будто пытаясь найти что-то, что поможет ему восстановить контроль. Он почти не заметил, как Тэхён подался вперёд, снова оказывается на шаг ближе. Его дыхание стало немного тяжелее, но в этом было что-то, что заставляло Чонгука чувствовать, что он теряет контроль над собой. — Я не… я не могу это позволить себе. — Чонгук стиснул зубы и буквально выгнул шею, будто пытаясь выкинуть все мысли о Тэхёне из головы. Но Тэхён, как бы замечая это напряжение, улыбнулся. — Ты снова меня пугаешь, спасатель, — сказал он, медленно отходя, как бы давая Гуку хоть какой-то момент для того, чтобы снова собраться. Но тот не мог понять, почему в нём всё равно кипят такие ощущения. Почему ему так тяжело отпустить Тэхёна из головы? С каждым шагом Тэхён уходил всё дальше, но его фигура продолжала жить в голове Чонгука. Его тело двигалось с грацией, а взгляд — с уверенностью, как будто каждый шаг был частью какой-то большой игры, в которой Гук был не более чем пешкой. Тэхён, будто зная, что оставил его в замешательстве, на секунду оглянулся. Он вновь встретился с Гуком взглядом, и в этот момент что-то щёлкнуло внутри. — Ты сам себе ответил, Гук, — сказал Тэхён в последний раз, его слова почти неслись на ветру, — ты уже на грани. Оставить это или сломаться. И с этим он исчез в толпе, растворившись, как очередная волна, что унесла в себе всё, что было до этого. Чонгук остался стоять, глядя в пустое место, где Тэхён ещё мгновение назад был рядом. Тэхён прав, — подумал он, сжимая кулаки, — всё это похоже на игру, а я, наверное, уже давно проиграл. *** Гук стоял, как вкопанный, не зная, что делать с этим внутренним штормом, который продолжал бушевать внутри. Он пытался сосредоточиться на пляже, но был слишком вовлечён в этот странный танец с Тэхёном, который не даёт ему покоя. Он, наверное, всё-таки должен был подойти к Тэхёну. Сказать что-то, или хотя бы просто признаться себе, что всё это не случайно. Но внутри всё сжалось, и, возможно, теперь у него не было иного выбора, кроме как прыгнуть в неизвестность. Чонгук стоял на вышке, сжав руки в кулаки, будто пытаясь удержать свою нервозность. Всё вокруг казалось каким-то расплывчатым, будто он находился в тумане. Пляж, солнце, шум волн — всё исчезло, осталась только эта навязчивая мысль о Тэхёне, его взгляде, его ухмылке, его словах. Он нервно покосился в сторону. Хосок снова что-то кричал с соседней вышки, но Гук уже не слушал. Он пытался сосредоточиться на своей работе, но всё возвращалось к тому моменту, когда Тэхён стоял перед ним, его взгляд такой уверенный и вызывающий. И вот тогда, как удар молнии, к нему пришла мысль: он нарушал правила. Он нарушал их не раз. И не только сегодня. Да, он был спасателем. Да, его задача — следить за порядком на пляже. Но это не помешало ему в прошлый раз подойти к Тэхёну, который абсолютно не был в его зоне ответственности. Не помешало ему оставить свои мысли и свою волю в тот момент, когда Тэхён стоял рядом и улыбался, как будто знал, как его заставить нарушить каждое правило. Сегодня — снова. Он не должен был терять контроль на посту, не должен был смотреть так пристально на Тэхёна. Он знал, что это отвлекает, что это опасно. Но, чёрт возьми, каждый его шаг, каждый взгляд — это был ещё один кирпичик в нарушении, и, кажется, он с каждым разом всё больше терял границы. «Третье правило», — подумал он, сжимая зубы. «Не терять голову на посту. Не позволять ничему отвлекать тебя.» Но вот он стоял, снова готовый поддаться этому напряжению. Он снова пытался сосредоточиться, но глаза, как магнит, снова искали Тэхёна. И вот его фигура снова появилась в поле зрения. Он шёл по пляжу, не спеша, и снова взгляд Гука подчинялся ему, как неведомой силе. Тэхён что-то сказал в разговоре с кем-то, его смех раздавался в воздухе, а Чонгук продолжал смотреть, забывая обо всём. Он потерял себя в этом взгляде, в его присутствии. Но потом, словно по команде, его разум вернулся к реальности, и он понял: он снова нарушил правила. Он был обязан следить за пляжем, за безопасностью людей, а вместо этого его взгляд был прикован к одному человеку. «Я нарушаю всё, — прошептал себе Чонгук, закрывая глаза. — Я нарушаю всё, и сам этого не замечаю.» Тэхён снова оказался рядом, как если бы предчувствовал, что именно сейчас Чонгук столкнётся с собственной слабостью. Он подошёл близко, и Гук почувствовал, как вся его уверенность тает. — Ну что, спасатель? — спросил Тэхён, и его голос был легким, но с каким-то новым оттенком. Словно он знал, что Гук теперь поймал себя на этом нарушении. Чонгук резко поднялся, сделав шаг назад, как будто хотел уйти, но уже знал, что это бесполезно. Он снова нарушал правила. Он снова терял контроль. — Всё нормально, — быстро выдохнул он, но это звучало натянуто, как оправдание самому себе. — Всё под контролем. Тэхён улыбнулся, и эта улыбка была на грани провокации. — Под контролем? — повторил он, и, казалось, его слова на мгновение проникли в самую душу Чонгука. — Может быть, ты сам себя обманываешь? Чонгук почувствовал, как его руки начинают дрожать. Он хотел что-то ответить, что-то сделать, но вместо этого снова услышал голос Хосока. — Чонгук! Ты что, с ума сошел?! — крикнул Хосок с вышки, и Гук поспешно отвернулся, как будто его поймали на месте преступления. Он быстро взял себя в руки, но внутри всё ещё было что-то, что не давало ему успокоиться. Он снова нарушил правило, и это чувство не покидало его. Хосок не мог этого знать, никто не знал, что его взгляд несколько секунд назад был совершенно не в своей тарелке, что он стоял как вкопанный, обдумывая, как ему теперь выйти из этого тупика. Но Тэхён, как всегда, был рядом. — Ты всё равно меня не избежишь, — сказал он в последний раз, и, с этим своим загадочным взглядом, снова исчез в толпе. Чонгук, почувствовав как его ноги ослабели, снова попытался собрать остатки концентрации. Всё равно. Он знал, что это было не просто нарушение правил. Это было нечто большее. И, скорее всего, он не мог избежать этого. *** Чонгук стоял на вышке, пытаясь снова сосредоточиться. Он знал, что за этим моментом последуют другие, и, несмотря на попытки контролировать свою нервозность, мысль о Тэхёне, его взгляде, его уверенности не отпускала. Он чувствовал, как нарушает правила, но, казалось, это уже не имело значения. И даже если бы он мог сбежать, скрыться от всего этого, ему не хотелось бы. Его сердце подсказывало, что всё, что происходило, было частью чего-то большего, что он не мог объяснить. Он снова поглядел вниз, на песок, на пляж, на людей. Всё вроде бы было как обычно, но в его мире происходило нечто другое. Тэхён стал чем-то неизбежным, чем-то, что было рядом, и от чего невозможно было просто отстраниться. И вот теперь он снова появился. Этот парень был словно магнит, который заставлял его терять баланс, нарушать свои же установленные правила. Чонгук поднес руку к виску, пытаясь успокоиться, но в этот момент из динамиков раздался голос Хосока: — Чонгук! Ты же знаешь, что нельзя смотреть на людей в таком состоянии! Прокачай свою концентрацию! Гук тяжело вздохнул. Он знал, что прав. И знал, что в следующий раз, если не остановится, его внимание разобьётся, как стекло, и он не сможет восстановить его. И тогда всё может пойти не по плану. «Четвёртое правило», — прошептал себе Чонгук. Он как будто вдруг понял, что ему не хватает одного важного пункта, которого всегда не хватало для его идеальной работы. Четвёртое правило: никогда не позволять себе падать в иллюзию. Чонгук сам себе не верил. Он знал, что это правило могло быть проблемным. В конце концов, все спасатели когда-то падают в свою иллюзию о том, что всё под контролем, что они могут контролировать всё вокруг. Но он тоже понимал, что если не выйдет из этой ловушки, если не научится отпускать это чувство «всё могу» и «всё под контролем», то однажды он действительно забудет, что делает, и последствия будут непоправимыми. Он снова поглядел в сторону Тэхёна, который стоял у барной стойки, разговаривая с кем-то, кажется, с девушкой. Они смеялись, и он чувствовал, как его взгляд снова прилипает к Тэхёну, как будто не может оторваться. Чонгук понял, что это и есть самая большая ловушка. Он попадался в неё снова и снова. Но в этот раз всё было по-другому. Он знал, что если не возьмёт себя в руки, то нарушит ещё одно правило. И это будет катастрофа. — Хосок, ты прав, — сказал Чонгук себе под нос, снова вытягивая спину. — Нужно быть сосредоточенным. Это не просто правила. Это моя работа. И я не могу позволить себе отвлечься. Он отвёл взгляд от Тэхёна и снова сосредоточился на пляже. Он наблюдал, как дети играют в песочнице, как люди бегают по берегу, как двое парней поднимают парус на вёслах, а вдалеке кто-то из туристов увлёкся серфингом. Всё должно быть под контролем. Но, как бы он ни старался, одна мысль не покидала его. Тэхён. Через несколько минут, когда Чонгук снова оказался на вышке, его мысли продолжали бродить, как непослушный ветер по песчаному пляжу. Он пытался сосредоточиться на своей работе, следить за отдыхающими, проверять, все ли в порядке. Однако каждый взгляд в сторону пустой зоны, где совсем недавно стоял Тэхён, будто притягивал его, словно невидимая сила, заставляя сознание уходить всё дальше. И вот, когда он уже второй раз заметил, как парочка подростков слишком близко подкрадывается к воде, забыв о правилах безопасности, в наушниках раздался голос Хосока. Он был такой знакомый и спокойный, но в этот момент — с лёгким намёком на улыбку, которую Чонгук мог почувствовать, даже если бы её не видел. — Чонгук, — произнёс Хосок, его голос будто мягко проникал в уши, вытягивая Гука из раздумий. — Ты снова нарушаешь правила, не так ли? Чонгук ощутил, как его внутреннее напряжение увеличилось. Он резко оторвался от пляжа, взгляд затуманился, и сердце на мгновение замерло. Хосок всегда знал, когда Гук теряет концентрацию. В такие моменты Хосок казался более чутким, чем даже спасатель на посту. — Что? — ответил Гук, пытаясь сделать свой голос уверенным, но выходило скорее растерянно. Он продолжал следить за пляжем, но мысли путались. — Ты опять не туда смотришь, — сказал Хосок, и в его голосе было что-то такое, что заставляло Чонгука покраснеть, хотя жар от солнца всё равно не оставлял ему шанса остаться незамеченным. — Я понимаю, это сложно, но ты же знаешь, что не можешь позволить себе терять концентрацию. Чонгук чувствовал, как внутри него растёт дискомфорт. Он резко отвёл взгляд от горизонта и попытался снова сосредоточиться. Лёгкий бриз рассеивал горячие волны воздуха, но в его груди было как-то душно — не от жары, а от того, что его мысли снова упёрлись в Тэхёна. Его фигура, его взгляд, как будто врезались в память, оставив там глубокие следы. Он не мог сосредоточиться. — Я просто… — начал он, но Хосок перебил его, как всегда с лёгким сарказмом, но без злобы. — Ты не просто, ты на посту, — сказал Хосок, его голос теперь звучал как напоминание, почти строгим. — Слушай, Гук, ты не можешь позволить себе снова нарушить правила. Помни, ты отвечаешь за безопасность здесь, а не за свои чувства. Каждое слово Хосока ложилось тяжело на плечи, как дополнительный груз, который было нужно нести. Чонгук, ещё больше переживая, снова попытался вернуть себе контроль. Он стиснул зубы, стараясь избавиться от всех этих эмоций, которые словно накатывали волной. Он снова глядел вниз на пляж, в надежде на какое-то маленькое чудо, которое заставит его перестать думать о Тэхёне, но тщетно. — Я знаю, — тихо произнёс он, пытаясь быть уверенным, но на этот раз слова звучали не так убедительно. — Но это… это не так просто. Хосок, как всегда, не остался равнодушным. Он как будто специально давил на каждый нерв, заставляя Чонгука чувствовать, как тот сам себя начинает терять. — Да, я вижу, — ответил Хосок, и его голос чуть смягчился, но не потерял своей жёсткости. — Но если ты ещё хоть раз забудешь об этом, я, возможно, сам начну следить за твоими действиями. И поверь мне, это будет гораздо менее весело, чем смотреть на тебя, когда ты снова теряешь контроль. Чонгук почувствовал, как его сердце забилось быстрее, как тяжело стало дышать. Он знал, что Хосок прав, что его чувства — это то, что нельзя допустить на посту. Он снова осознал, что тут и сейчас, среди этого жаркого пляжа, где с каждым взглядом мелькали люди, а воздух становился всё гуще, ему нужно вернуться в реальность. Нельзя быть слабым. Он должен был оставаться сосредоточенным, иначе последствия будут слишком серьёзными. *** Чонгук чувствовал, как каждое слово Хосока всё больше проникает в его сознание, но несмотря на всё усилие, его мысли снова уводили его в сторону. Вон там, вдалеке, стоял Тэхён, и его взгляд был устремлён в его сторону. Чонгук не мог не заметить этот момент. В его голове продолжала вертеться одна и та же мысль: Тэхён. Почему его так тянет? Он пытался отогнать эту мысль, но она всё возвращалась. И вот, в этот момент, когда он ещё раз оглядел пляж, его взгляд опять оказался зафиксирован на фигуре Тэхёна. Гук пытался заставить себя вернуться к работе, но его тело словно замерло, а мысли снова стали запутываться в личных ощущениях. Пятое правило: никогда не позволять личным эмоциям мешать твоей работе. Чонгук знал его наизусть. Но, стоя на вышке, он не мог остановить себя. Он снова нарушал его, как будто это было нечто неизбежное, как порыв ветра, от которого не убежать. Он чувствовал, как его сердце учащённо бьётся, как глаза не хотят отвлекаться от Тэхёна, который теперь был в центре его внимания. Лёгкая ухмылка на его лице, его глаза, полные чего-то такого, что Чонгук не мог понять, но это его манило. Он знал, что нарушает одно из важнейших правил спасателей, и это не могло продолжаться. Его сознание металось между профессионализмом и эмоциями, которые с каждым мгновением становились всё сильнее. Чонгук закрыл глаза на пару секунд, пытаясь собрать все силы, но когда он их открыл, Тэхён был уже совсем рядом. Он подошёл к барной стойке, положив руки на стол, и заговорил с кем-то, его смех был заразительным. И вот в этот момент, когда Чонгук снова посмотрел на Тэхёна, его взгляд как будто столкнулся с его глазами. Это было мгновение, полное чего-то невидимого, как будто их миры пересеклись. И Чонгук вдруг понял — его чувства выходят из-под контроля. — Чонгук! — в наушниках прозвучал голос Хосока, и он был полон беспокойства. — Ты что, с ума сошел?! Смотри за детьми! Гук резко сжался, его глаза мгновенно переключились, и он увидел, как группа детей рвётся к воде, забыв обо всех правилах безопасности. Он моментально активировал свою реакцию — всё, что было до этого, отступило на второй план. Всё внимание сосредоточилось на спасении ситуации. Но внутреннее напряжение не отпускало его. Он быстро побежал к берегу, отчётливо осознавая, что снова упустил момент. Он нарушил пятое правило и только что едва не допустил серьёзную ошибку. В его голове метались не только образы, но и мысли: как я мог? Он не мог себе простить этого. Он знал, что этот момент мог бы стать фатальным, если бы не его быстрая реакция. Но он всё равно потерял контроль, хотя на внешнем уровне всё выглядело, как всегда — профессионально. Подбежав к детям, он быстро вывел их из воды и обеспечил необходимую безопасность. Всё прошло нормально, но напряжение не исчезало. В его груди всё равно был этот тяжёлый камень, потому что внутри он знал: он снова поддался эмоциям, а это могло стоить ему гораздо больше. Когда дети вернулись в безопасное место, Чонгук опять поднял взгляд и увидел Тэхёна, который теперь был в компании других отдыхающих, смеясь и болтая с кем-то. Это был момент, когда Гук понял: эмоции могут быть скрыты под маской профессионализма, но не до бесконечности. Его работа могла быть безупречной, но человеческая природа всегда была сильнее. Хосок вновь обратился к нему через наушники, и его голос был мягким, но настойчивым: — Ты нарушил пятое правило, Гук. Это не просто ошибки, это может привести к серьёзным последствиям. Ты должен быть сильнее этого. Чонгук не мог ответить сразу. Его мысли были в разгаре бурной борьбы, он чувствовал, как его собственные эмоции разрывают его изнутри. Но в этот момент он понял, что всё это — лишь шаги на пути, который он должен пройти. Он не мог позволить себе снова потерять контроль. — Да, Хосок… Я знаю, — тихо произнёс Чонгук, его голос был сдержан, но в нём слышалась беспокойность. — Я больше не буду. Он снова посмотрел на пляж, на людей, на всё, что происходило вокруг. Но в этот раз его взгляд был уже другим. Это не был взгляд, который терялся в личных чувствах. Это был взгляд человека, который вернулся в реальность. В его голове не было иллюзий. Теперь он знал, что его работа — это не просто спасение, это целая жизнь, полная правил, дисциплины и самоконтроля. Но каждый раз, когда его глаза снова пересекались с Тэхёном, он чувствовал, как трудно будет не нарушить пятое правило. *** Чонгук сбросил с себя форму спасателя, потирая усталые плечи и чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. Он выдохнул и направился к раздевалке, когда внезапно его взгляд поймал Тэхён. Тэхён стоял у барной стойки, неторопливо болтая с кем-то, и, кажется, даже не заметил, как Гук подошел ближе. Но Чонгук уже заметил его. Его взгляд задержался на Тэхёне, как всегда. Он чувствовал знакомое волнение, которое не мог унять, как будто всё вокруг замедлилось, а единственным ярким пятном осталась фигура Тэхёна. Даже если бы он хотел избежать этого, чувства в такие моменты становились слишком сильными, чтобы не замечать их. Шестое правило: никогда не позволять себе терять контроль за эмоциями вне работы. Чонгук знал его наизусть, но не мог понять, почему в момент, когда ему нужно было остаться собранным, мысли снова увели его туда, куда не следовало. И вот, он снова нарушал это правило. — Привет, — сказал Чонгук, подходя к нему, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Тэхён повернулся и улыбнулся, а его глаза как будто сразу же вытащили Чонгука из его собственных мыслей. Он почувствовал, как его сердце снова заколотилось. «Вот оно,» — подумал Гук. «Всё снова начинает выходить из-под контроля.» — А, вот и ты, — Тэхён был не в курсе того, что происходило в голове Чонгука. Он всё так же казался лёгким и расслабленным. — Ты что, уже закончил? Всё спокойно на пляже? Чонгук коротко кивнул, пытаясь собраться с мыслями. Но его взгляд снова скользнул по лицу Тэхёна, задержался на его губах, и он почувствовал, как его внимание снова рассеялось. Это было слишком сложно — оставаться сосредоточенным, когда Тэхён стоял так близко, с этим неповторимым выражением лица, которое заставляло Чонгука забывать о правилах и всем остальном. — Да, всё нормально, — ответил Чонгук, его голос прозвучал несколько напряжённо, но он не мог скрыть легкую нервозность. — Я просто… хотел немного отдохнуть. Тэхён внимательно посмотрел на него, не понимая, что происходит. Но потом снова рассеянно улыбнулся, будто ничего не произошло. — Отдыхай, отдыхай. Я тоже в порядке. — Он похлопал его по плечу. — Ты что, даже не будешь сидеть? Я думал, мы с тобой можем просто поговорить. Чонгук не мог поверить, что снова потерял контроль. Его мысли были как разбросанные осколки, которые не поддавались сборке. Он снова начал терять фокус, и несмотря на усилия сосредоточиться, его взгляд снова возвращался к Тэхёну, снова цепляясь за его фигуру, взгляд, за его близость. «Не может быть, я опять… нарушаю?» — всё больше в его голове звучал этот вопрос. — Я… — начал было Чонгук, но на этот раз его голос сорвался. Он не знал, что сказать. Всё, что он хотел, — это просто быть рядом с Тэхёном, остановить этот момент, но как всегда, его самоконтроль был на грани разрушения. Тэхён, казалось, ничего не замечал. Он продолжал болтать, но всё чаще его внимание было направлено на Чонгука. И вот, когда Тэхён, видимо, решил, что пришло время идти, он сказал: — Ладно, я пойду. Было приятно поговорить. Но, ты знаешь, Гук, если что, всегда рядом. Чонгук почувствовал, как что-то сжимает его внутри. Словно не успел всё осознать, не успел ничего сказать. Он ощутил странное чувство потери, как будто был на шаг от чего-то, но не успел догнать. — Погоди, Тэхён, — сказал он, не успев подумать. Тэхён уже сделал шаг в сторону выхода, но его слова застопорили его на месте. — Что-то случилось? — спросил он, повернувшись и посмотрев на Чонгука с искренним интересом. Гук замер, чувствуя, как его сердце сжалось от того, что он не успел поймать момент. Он пытался собрать все свои мысли, но слова не шли. Он знал, что это момент, который нужно было использовать, но в голове было слишком много всего, и эмоции, которые он не мог контролировать, снова взяли верх. — Нет, ничего, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Прости, я просто… думал. Тэхён, видя его замешательство, только кивнул и ушел, и Гук остался стоять, ощущая, как время уходит вместе с ним. Он почувствовал, как нарушил шестое правило — позволил себе поддаться эмоциям, которые не были на своём месте, и теперь он стоял, понимая, что упустил момент. Он остался один, и внутри него всё больше росло ощущение, что, возможно, он уже упустил что-то важное. *** Чонгук сидел в углу кафе, тихо перемешивая остатки своего напитка, чувствуя, как его мысли снова увлекают его в сторону Тэхёна. Он уже не мог избавиться от чувства неловкости, которое оставил тот момент, когда Тэхён ушел, так и не заметив всей тяжести того, что происходило в его голове. Гук всё ещё не мог понять, что именно привело его к этому состоянию. Это было как невидимая сила, которая тянула его к Тэхёну, но он не мог объяснить почему. Неловкость и растерянность были так сильны, что он даже не заметил, как рядом оказался Хосок. Он сдался, просто потому что не мог больше держать всё внутри. — Ты в порядке? — спросил Хосок, присаживаясь напротив. Его голос был спокойным, но с легким намеком на обеспокоенность. Он знал Чонгука как свои пять пальцев и видел, что что-то не так. Чонгук чуть заметно поднял глаза и вздохнул. Он снова почувствовал, как в груди растёт тяжесть. Вспомнил Тэхёна, его лёгкую улыбку, тот момент, когда всё могло бы пойти по-другому. Он знал, что нужно сосредоточиться, работать, не позволять себе такие слабости. Но именно в этот момент его собственная растерянность стала самым большим препятствием. — Да, всё нормально, просто немного устал, — сказал он, стараясь звучать уверенно, но в голосе всё равно проскользнуло напряжение. Хосок, не поверив в такую отговорку, наблюдал за ним ещё немного, прежде чем заговорить: — Ты серьёзно? Ты же знаешь, что я могу увидеть, когда ты что-то скрываешь. — Он слегка наклонился вперёд. — Чонгук, ты же понимаешь, что мы не можем позволить себе слабости на посту. Если ты не возьмёшь себя в руки, это не просто неэффективно — это опасно для всех. Чонгук почувствовал, как его сердце снова сжалось. Хосок всегда был прямолинейным, и его слова заставляли Чонгука чувствовать ещё большую ответственность за свои действия. — Я знаю, что ты прав. Просто… мне сложно, — Гук покачал головой, подставив руку под подбородок, как будто пытаясь найти ответ. — Я не могу понять, что происходит. Это вроде бы не так уж и важно, но… я не могу не думать об этом. — Об этом? — Хосок приподнял бровь, осознавая, что это, вероятно, связано с Тэхёном. Он не был слепым и замечал, как Чонгук всегда теряется, когда тот рядом. Но Хосок был тем, кто никогда не позволял эмоциям затмить важные вещи. — Не знаю, как объяснить, — Чонгук задумался, пытаясь подобрать правильные слова. — Я пытаюсь держать себя в руках, соблюдать правила, но потом все эти… чувства начинают мешать. И я не знаю, что с этим делать. Иногда я чувствую, что… как будто я теряю контроль. Хосок вздохнул и сел чуть прямее, скрестив руки на груди. Его взгляд стал серьёзным, когда он продолжил: — Гук, ты понимаешь, что если ты начинаешь отвлекаться на эти чувства, ты теряешь контроль не только над собой, но и над ситуацией? Ты же знаешь, что ты на посту. И если ты позволишь себе слишком много эмоций, это не просто повлияет на твою работу, это может быть опасно для других. Мы не можем себе позволить ошибки, не можем поддаться искушению отвлечься. Чонгук почувствовал, как тяжесть этих слов вновь давит на его плечи. Хосок прав. Он прекрасно знал, что должен держать себя в руках, что эмоции и чувства — это то, что нужно контролировать, особенно когда ты на посту. Но, как всегда, всё становилось сложнее, чем просто следовать правилам. — Я просто не знаю, как быть. Я… я не могу постоянно быть идеальным. — Чонгук снова вздохнул, опустив голову. — Я не хочу, чтобы это мешало мне работать. Но что, если я сам себе не позволю быть человеком? Хосок посмотрел на него с сочувствием, но не был настроен на жалость. Он знал, что Чонгук просто переживал сложный момент, и его слова нужно было сказать не для того, чтобы унять его чувства, а чтобы вернуть его на правильный путь. — Гук, ты не обязан быть идеальным. — Хосок снова расслабился, его голос стал мягким. — Но ты обязан быть собой. Ты всегда был сильным, но твоя сила заключается не в том, чтобы быть железным, а в том, чтобы научиться контролировать то, что происходит внутри. Если ты научишься справляться с этим, ты сможешь выполнять свою работу не хуже, а может даже лучше. Ты же видишь, как твои эмоции иногда начинают управлять тобой, а не наоборот. Чонгук молчал, обрабатывая слова Хосока. Он знал, что тот прав, и понимал, что ему нужно разобраться в себе, прежде чем идти дальше. Быть собой — это было важно, но теперь, наверное, ещё важнее было не позволять эмоциям брать верх, когда ситуация требовала полной сосредоточенности. — Я постараюсь, — сказал Чонгук, сдерживая взгляд и чувствуя, как немного легче стало на душе. — Спасибо, Хосок. Хосок кивнул, усмехнувшись: — Мы все иногда теряемся. Главное — вовремя вернуться на правильный путь. И если что, я всегда рядом. Ты знаешь, где меня найти. Чонгук улыбнулся в ответ, чувствуя, как его внутреннее напряжение немного ослабевает. Он понимал, что теперь ему нужно найти баланс между эмоциями и обязанностями. И хотя путь был ещё неясен, он знал, что с друзьями, как Хосок, всё будет немного проще. *** Седьмое правило: Не позволять себе переживать из-за того, что выходит за пределы контроля. На следующий день Чонгук проснулся с тяжёлым чувством в груди, которое не отпускало его с самого утра. Он знал, что сегодня ему предстоит выйти на пост, и, несмотря на всю его решимость, не мог избавиться от мыслей о Тэхёне. Он не появился на пляже вчера, и сегодня, несмотря на все усилия, Чонгук снова не мог избавиться от чувства, что что-то не так. Лучи раннего солнца пробивались сквозь окна, отражая тени на полу, но Гук не мог насладиться этим спокойствием. Он несколько раз вытянул руку к своему телефону, но всякий раз откладывал его, словно боялся увидеть сообщения или узнать что-то, что могло бы его расстроить. Он пытался заставить себя сосредоточиться на работе, но предчувствие пустоты не отпускало его. Он не мог избавиться от мысли: А если Тэхён больше не придёт? Когда он всё-таки приехал на пляж и поднялся на вышку, его взгляд по привычке сразу начал искать Тэхёна среди толпы. Он проверил всё: играющие дети, отдыхающие на полотенцах, люди, бегущие вдоль берега, но Тэхёна не было. Он старался не дать волю эмоциям, заставляя себя думать только о своей работе, но что-то внутри продолжало его мучить. В каждый момент, когда его взгляд случайно попадал на пустые места, где они раньше встречались, пустота усиливалась. Пляж был таким же ярким, как всегда: тёплый, с золотым песком, который под ногтями оставлял лёгкую пыль, и прозрачная вода, переливающаяся в лучах солнца. Это было то место, где всё было под контролем, где Гук знал, что может справиться с любой ситуацией. Но вот здесь, в его мыслях, он никак не мог взять всё в свои руки. Его внимание всё время возвращалось к пустому месту, где Тэхён мог бы быть. Его внутреннее напряжение росло, но он не мог позволить себе отвлечься. Не переживай о том, что не поддаётся контролю, — напоминал себе Гук, стараясь угнездить в голове спокойствие, которое он когда-то чувствовал, находясь на посту. Но даже когда он заставлял себя возвращаться к наблюдению за людьми, его мысли снова и снова увлекались к тому, что лежало за пределами его контроля — к Тэхёну. «Ты на посту, Гук, сосредоточься», — шептал себе Чонгук. Он пытался следить за безопасностью, контролировать ситуацию, звать людей, забывших правила, и отвечать на вопросы отдыхающих. Но в его голове снова и снова всплывала одна и та же мысль: Почему его нет? Несколько раз он заметил, как группа подростков слишком близко подошла к воде, не обращая внимания на предупреждения, и лишь тогда, почувствовав, что стал слишком рассеянным, быстро вернулся в реальность. В его голове звучал голос Хосока, его спокойный и строгий голос: Не забывай, кто ты, Чонгук. Ты не можешь позволить себе быть слабым. Ты отвечаешь за безопасность людей. Проблема была не только в том, что Тэхён не пришёл — проблема была в том, что это стало для него чем-то большим, чем просто встреча. Чонгук осознавал, что его чувства не поддаются логике, что это нарушает его внутреннюю дисциплину, которая была основой его работы. Но, как бы он не пытался, его мысли снова и снова возвращались к Тэхёну, как если бы его присутствие на пляже было чем-то необходимым, чем-то важным для того, чтобы он мог нормально работать. Когда день постепенно переходил в вечер, а тёплые лучи солнца начали увядать и превращаться в мягкое оранжевое свечение, Гук ощутил, как его сердце сжимается. Он снова оглядел пляж, в надежде увидеть знакомую фигуру, но Тэхён так и не появился. «Завтра, может быть», — пробормотал он себе под нос, но знал, что внутри ему не хватало чего-то больше. Он уже почти отчаялся, что когда-либо снова увидит Тэхёна. Но, несмотря на это, Чонгук глубоко вдохнул и решил сосредоточиться на своей работе. Он напомнил себе: Ты на посту. Ты здесь не для того, чтобы думать о том, чего нет. Ты здесь, чтобы защищать. Пробежав взглядом по пляжу, он постарался вернуть в себя тот внутренний баланс, который был так важен. Он знал, что он должен оставаться сосредоточенным, что только так он может выполнить свою задачу, не позволяя себе терять контроль. Когда вечер был почти на исходе, а последние отдыхающие начали собираться и покидать пляж, Чонгук решил, что завтра он не будет искать Тэхёна. Он пообещал себе, что будет следовать правилам, не позволяя себе переживать из-за того, что выходит за пределы его контроля. Но внутри его чувств было что-то несказанное, чувство потери, которое не так легко было заглушить. Слишком много мыслей, слишком много всего, что выходило за рамки его привычного порядка. *** На следующий день Чонгук проснулся с привычной тяжестью на сердце. Он снова проснулся рано, и несмотря на усилия не думать о Тэхёне, его мысли, как всегда, невольно возвращались к нему. Вчерашний день был тяжелым — он ни разу не встретил Тэхёна, и это было для него как глоток холодного воздуха, наполняющий легкие тревогой. Но сегодня Гук был решителен. Он постарался настроиться на работу, глубоко вздохнув и, как всегда, прокачивая свою концентрацию. Седьмое правило всегда звучало в его голове: Не позволяй себе переживать о том, что выходит за пределы контроля. Это было то, о чем он должен был помнить, когда что-то уходило в сторону от ожидаемого. Но сегодня внутренний голос был настойчивым. Он не мог просто забыть о Тэхёне. Он сам себе казался слабым, когда позволял себе переживать по поводу такого простого вопроса — почему тот не появляется. Гук знал, что это не его дело, но чувство беспокойства продолжало сидеть в груди, как гвоздь. Сегодня было жарче, чем обычно. Солнце светило так сильно, что воздух был полон пыли и пара, а вдалеке морская гладь колебалась от лёгких волн. Чонгук стоял на своей вышке, смотря в сторону пляжа, как вдруг его взгляд снова непроизвольно скользнул в те места, где Тэхён мог бы быть. Песок, пустое место возле бара, где обычно он сидел, пристально следя за остальными. Но его не было. И это снова ощущалось как пустота, как пробел в его мире. Он заставил себя сосредоточиться на своей работе. Всё было под контролем, люди следовали правилам безопасности, никто не нарушал дистанцию, и все отдыхающие наслаждались солнцем. Он снова проверил свои наблюдения, открыл глаза шире, следил за всем происходящим на пляже. Но даже в эти моменты его мысли возвращались к Тэхёну. Почему его нет? На горизонте вдалеке появился знакомый силуэт. Чонгук сразу обратил внимание, что кто-то из группы людей на пляже приближается к воде, слишком близко, нарушая расстояние безопасности. Его дыхание стало чуть быстрее, но всё-таки он успел вовремя среагировать. Он поднял руку и крикнул в сторону нарушителей: — Эй! Отойдите от воды, не заходите далеко! Он наблюдал за ними, чувствуя облегчение, когда они вернулись на безопасное расстояние. Однако, несмотря на этот успех, его мысли снова отводили его к тому, что он так пытался избегать. Почему Тэхён не пришёл? Или он просто не хочет его больше видеть? Вечером, когда наступила передышка и пляж начал опустошаться, Гук стоял на своей вышке, смотря на уходящих отдыхающих. Ему нужно было просто дать себе время, чтобы успокоиться. Он сидел на деревянной платформе, чувствуя, как усталость постепенно накапливается в его теле. Но вдруг — он заметил знакомую фигуру. Это был Тэхён, стоящий в отдалении у входа на пляж. Чонгук почувствовал, как его сердце начало биться быстрее, когда его взгляд встретился с Тэхёном, но тот не смотрел в его сторону. Он как-то замедлил шаг, сдерживал своё движение, а затем развернулся и направился к выходу. Его фигура исчезала в направлении улицы, словно он был всего лишь частью того, что он так старательно пытался забыть. Сквозь это мгновение Гук почувствовал, как что-то внутри него надломилось. Он сжал руки в кулаки, не в силах оторвать взгляд от того, как Тэхён исчезает. Его мысли снова на мгновение отступили, а тело словно было парализовано. Но потом, как только он понял, что ничего не может изменить, его разум скинул тяжесть. Ты на работе, — сказал себе Гук. Ты не можешь позволить себе падать в иллюзию. Он кивнул сам себе, резко скинув с плеч внутреннюю тревогу. Его внимание снова вернулось к пляжу, к каждому движению, к каждому отдыхающему, которому нужно было напомнить об осторожности. Он снова стал сосредоточенным. Это важно, — напомнил себе Гук, ощущая, как напряжение в теле немного отступает, пусть и не полностью. Однако даже несмотря на это усилие, что-то всё равно продолжало глодать его изнутри. Чонгук снова думал о Тэхёне, но больше не позволял себе поглощать этим свои мысли. Как бы он ни старался, это было сложно. Чонгук взглянул на закат. Огненно-красные оттенки наполнили небо, но он не мог просто наслаждаться этим зрелищем. Он понял, что, несмотря на свои усилия, его эмоции не так легко игнорировать. Тэхён был для него чем-то важным, и, возможно, он ещё не понял, что именно. Но он должен был держать себя в руках. В конце концов, он был здесь, на своём посту, и именно это было важнее всего. Гук сделал глубокий вдох и снова вернулся к наблюдениям. Но в его душе всё ещё оставалась эта неопределённая пустота, как тень, которая не хотела исчезать. Чонгук стоял на вышке, ощущая, как тёплый вечерний ветер скользит по его лицу, принося с собой лёгкую свежесть. Закат окрасил небо в оттенки розового и золотого, как палитра художника, который смешивал самые нежные цвета, создавая впечатление, что время замедлило свой ход. Пляж постепенно пустел: туристы собирали свои вещи, а вдалеке небольшие волны нежно катились к берегу, с шумом разбиваясь о камни. Но несмотря на эту идиллию, мысли Чонгука не покидали его. Он всё ещё переживал, почему Тэхён не пришёл сегодня. Восьмое правило: Не позволяй себе зависеть от того, что не в твоей власти. *** Чонгук стоял на своём посту, в его теле всё ещё оставалась лёгкая напряжённость, как после долгого и утомительного дня. Тёплый вечерний ветер продолжал мягко обвевать его лицо, но теперь он чувствовал, как этот воздух стал каким-то чуждым, слишком лёгким, почти неощутимым на фоне его заполняющих мысли. Пляж, который ещё недавно был полон шума и движения, теперь выглядел пустым и спокойным. Свет заката всё ещё тянулся по небесам, окрашивая их в персиковые и розовые оттенки, но Чонгук не замечал этого. Весь его взгляд был сосредоточен в пустоте перед ним, а его мысли были одержимы неотступной мыслью о Тэхёне. Девятое правило: Не прячь свои чувства. Слишком долгое молчание ранит больше, чем слова. Он знал это правило, как и все остальные, но оно всегда оставалось где-то на фоне, как напоминание, которому он предпочитал не придавать значения. Слишком долго он пытался быть тем, кто не проявляет слабости, не позволяет себе чувствовать слишком сильно. И всё же, как только Тэхён появился на горизонте, Чонгук ощутил, как его мир вдруг перевернулся, как неуловимое чувство чего-то важного и неизбежного стало поглощать его. Тэхён был всё таким же загадочным и непостижимым для него, но в его присутствии Чонгук терялся, забывая о правилах и должном поведении. Он стоял на вышке, не в силах отвести взгляда от того, как Тэхён медленно двигался по песку. Каждое его движение было как-то замедлено, словно пляж сам замедлял ход времени, когда Тэхён был рядом. Его шаги оставляли на песке почти невидимые следы, которые тут же исчезали под тёплым, ласковым дыханием ветра. И всё же Чонгук не мог перестать следить за ним, как будто в этом было что-то магическое и неотвратимое. Когда Тэхён приблизился, Чонгук вдруг понял, что не знает, что сказать. Он никогда не знал, что делать в такие моменты. Слова словно застряли у него в горле, не в силах выйти наружу. Он чувствовал, как его сердце бьётся чаще, и как этот странный, почти болезненный импульс заполняет его грудь. Девятое правило казалось теперь более значимым, чем когда-либо. Он не мог продолжать прятать свои чувства, не мог больше скрывать их от самого себя и от Тэхёна. Каждый момент молчания, каждое слово, которое он не произнёс, становились тяжелее, как если бы они накапливались в его душе, мешая ему дышать. Тэхён, как всегда, был лёгким и непринуждённым. Его взгляд был игривым, как будто он знал, что делает с Чонгуком. Эта лёгкость в его поведении не давала Чонгуку покоя, заставляя чувствовать себя уязвимым. В этом взгляде скрывалась не только нежность, но и какая-то невидимая сила, которую Чонгук не мог понять. — Ты чего не пришёл раньше? — спросил он, пытаясь вырваться из этого состояния напряжённой беспомощности. Но даже его слова звучали как-то неуверенно, едва сдерживая внутреннюю бурю. С каждым взглядом Тэхёна его эмоции становились только более запутанными. С каждым мгновением его чувства становились всё более явными, и он больше не мог скрывать их. Тэхён пожал плечами, но в его голосе прозвучала какая-то нотка смущения, что заставило Чонгука почувствовать себя ещё более неуверенно. Он не знал, как правильно реагировать на это, как быть с тем, что нарастало внутри него. — Я не думал, что ты меня всё ещё ждёшь, — сказал Тэхён, с лёгким сарказмом в голосе, но его слова звучали с такой теплотой, что Чонгук почувствовал, как его сердце сжимается. Этот ответ был одновременно лёгким и тяжёлым, как тёплый, но обжигающий ветер в лицо. Чонгук снова покраснел, но быстро взял себя в руки. Он не мог позволить себе проявить слабость, особенно сейчас, когда его роль была так очевидна. Он был на посту, он был спасателем. Это его работа, его долг. Но Тэхён продолжал смотреть на него, и этот взгляд заставлял его снова и снова задаваться вопросом, что он на самом деле чувствует. Девятое правило снова пронизало его мысли. Он не мог больше скрывать всё это. Он не мог больше быть тем, кто только следует своим обязанностям, кто забивает на всё остальное. Его чувства не должны были оставаться в тени, не должны были быть захоронены где-то в глубине его души. Он посмотрел на Тэхёна, на его задумчивую улыбку, и вдруг понял, что с этим больше нельзя бороться. Он не мог просто продолжать прятать свои эмоции, надеясь, что они исчезнут сами собой. Чонгук не знал, как это сказать, как признаться, но он почувствовал, что у него не было другого выбора. — Я не жду, я просто… — Он замолчал, вновь пытаясь спрятать своё смущение за спокойствием. Но его слова не могли скрыть того, что происходило в его душе. Тэхён, казалось, заметил этот момент и снова улыбнулся, но эта улыбка была другой — не такой легкой, как обычно. В её глубине было что-то такое, что заставляло Чонгука переживать. Тэхён сказал что-то, что Чонгук едва услышал, и затем, с лёгким шагом, направился обратно к выходу с пляжа. Чонгук стоял, наблюдая за его фигурой, которая становилась всё более удалённой. В сердце снова появилось это странное чувство — смесь боли, пустоты и желания что-то изменить. Но вместо того, чтобы вернуться к своим обязанностям и забыть о всём, Чонгук тихо прошептал себе: — В следующий раз я буду готов. Эти слова прозвучали неуверенно, как обещание самому себе. Но в них была та решимость, которую он не мог игнорировать. *** Поздний вечер спустился на побережье. Пляж опустел, воздух наполнился прохладой, и небо стало темнеть, окрашиваясь в глубокий индиго с тусклыми оранжевыми отблесками у горизонта. Чонгук уже закончил смену, но не спешил уходить. Он сидел на ступенях возле спасательной будки, опершись локтями о колени, уставившись в темнеющее море. Молчание вокруг было почти густым — как будто мир специально дал ему возможность наконец подумать. Именно в этот момент рядом появился Хосок — как всегда с непринуждённой походкой и какой-то особенной энергией, которая, казалось, светилась изнутри. Он держал два стакана с холодным чаем и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся рядом на ступеньку. — Ты выглядишь так, будто весь день ел песок, — заметил он, протягивая один из стаканов Чонгуку. Чонгук взял напиток, кивнув в знак благодарности, но не ответил. Он был слишком уставшим, слишком погружённым в свои мысли, чтобы сразу перейти к разговорам. Хосок, однако, не торопил. Он знал Чонгука слишком давно, чтобы не распознать это молчание. — Это из-за него, да? — наконец спросил он, глядя в сторону воды, будто не желая давить взглядом. — Из-за Тэхёна? Чонгук вздохнул. Низкий, усталый выдох, как будто он таскал на плечах рюкзак, полный несказанных слов. — Ты знаешь, что мне с ним не просто. Всё всегда… запутанно, — пробормотал он, крутя стакан в руках. Хосок кивнул, и в его взгляде не было ни осуждения, ни удивления. Только спокойствие и тёплое принятие. — Тогда может, пора применить десятое правило, — сказал он, чуть улыбаясь. Чонгук усмехнулся, не сразу отвечая. Он знал, о чём тот говорит. Десятое правило: Будь честен. Даже если страшно, даже если не знаешь, что услышишь в ответ — скажи. Лучше правда, чем домыслы. — Ты ведь сам это правило придумал, — добавил Хосок. — И сам же нарушаешь. — Я не нарушаю… я… — Чонгук замолчал, затем покачал головой. — Ладно, нарушаю. Просто… я не знаю, что он чувствует. Он вечно улыбается, шутит, уходит, когда становится слишком близко. А потом возвращается, будто ничего не было. Хосок вздохнул, откинув голову назад и глядя на небо. — Может, он тоже боится. Знаешь, страх — это заразно. Один молчит, второй молчит в ответ. И вот вы уже оба думаете, что всё односторонне. Чонгук молчал, сжимая стакан. Море тихо шумело вдалеке, но его внимание было приковано не к воде, а к тем словам, что до сих пор висели в воздухе. — Ты боишься, что если скажешь — что-то разрушится, — мягко добавил Хосок. — Но, может быть, наоборот: именно честность что-то наконец построит. Чонгук посмотрел на него, и в его взгляде было больше благодарности, чем слов. — Я не умею быть таким, как ты, — сказал он. — Таким лёгким. Хосок рассмеялся, хлопнув его по плечу. — Я не лёгкий. Я просто делаю вид, что мне не страшно. А ты — наоборот. Так что иди, скажи ему. Пока не поздно. Пока ты не закрылся окончательно. Они посидели в тишине ещё пару минут. А потом Чонгук встал. Всё ещё сжав стакан, он посмотрел в сторону, где за деревьями начиналась дорога к пансионатам. — Думаешь, он сейчас там? — Думаю, если ты пойдёшь — он тебя дождётся. И Чонгук пошёл. Неуверенно, с дрожью внутри, с тяжестью на сердце — но пошёл. Потому что теперь он знал: если не сказать правду, она навсегда останется догадкой. А он слишком устал жить в тишине. *** Небо уже стало почти чернильным, только тонкая полоса тёплого света ещё держалась над горизонтом, словно не хотела отпускать этот день. По дорожке к пансионатам, среди шелеста листвы и редких уличных фонарей, Чонгук шёл с сердцем, бьющимся будто не в груди, а прямо в горле. Его руки были сжаты в кулаки в карманах, и каждый шаг казался не просто движением вперёд, а прыжком через невидимую пропасть. Он остановился у веранды небольшого кафе при гостинице — там, где, по словам Хосока, Тэхён часто проводил вечера. И, как по какому-то сценарию, почти киношному, Тэхён действительно был там. Он сидел за угловым столиком, одна рука небрежно лежала на спинке стула, в другой — чашка с дымящимся чаем. Его взгляд был устремлён в темноту за забором — туда, где море шумело, прячась от глаз. Лицо его было задумчивым, но не тяжёлым. Он словно ждал чего-то. Или кого-то. Чонгук остановился на мгновение, вдохнул — и подошёл. Тэхён заметил его ещё до того, как тот приблизился, но не повернулся сразу. Он просто слегка улыбнулся, взглядом всё ещё блуждая в темноте. — Если ты пришёл проверить, не тонет ли кто-нибудь в моём чае, — лениво проговорил он, — то, к сожалению, никто. Всё скучно и драматически спокойно. Чонгук опустился на стул напротив, не сразу отвечая. Он посмотрел на него — и впервые за долгое время не видел привычной игривости. Усталость была в глазах Тэхёна, какая-то осторожная, сдержанная уязвимость. Это обескураживало. — Я не из-за чая, — сказал он после паузы. Голос прозвучал немного тише, чем он хотел. — Хотя, если ты вдруг начнёшь тонуть — я всё ещё спасатель. Тэхён наконец посмотрел на него. И снова эта лёгкая, почти извиняющаяся усмешка. — Я знаю. Ты всегда на посту. Чонгук отвёл взгляд. Сжал руки под столом, чтобы не выдать дрожь. — Я… пришёл, потому что… — он запнулся, чувствуя, как слова застревают в горле. Вот оно, десятое правило. — Потому что устал притворяться, что мне всё равно. Тэхён слегка приподнял брови. Он не перебил, не усмехнулся, не отшутился — просто ждал. — Я делаю вид, что ты — просто отдыхающий. Что у нас ничего нет. Что это просто совпадения, случайные разговоры… Но всё это неправда. — Чонгук поднял глаза. В его взгляде была и решимость, и страх. — Ты для меня важен. Больше, чем должен быть. Тишина между ними стала плотной, как пар в предгрозовом воздухе. А потом Тэхён мягко откинулся на спинку стула и сказал, почти беззвучно: — Я тоже устал. Эти слова прозвучали не как облегчение, а как признание, долгожданное и страшное. — Устал быть «лёгким». Устал уходить первым, только потому что думал — ты никогда не подойдёшь ближе. Я всё время чувствовал, что ты прячешься за этими своими правилами. За этой чёртовой дисциплиной. Как за вышкой. Высоко и далеко. Он посмотрел прямо на Чонгука. — А я всё стою внизу, машу тебе, а ты делаешь вид, что смотришь только на море. У Чонгука внутри что-то оборвалось. Потому что это было слишком точно. И больно. — Я не знал, как быть с этим, — честно признался он. — У меня всегда была одна цель: контроль. Над собой, над ситуацией, над всем. А с тобой… ничего не получается контролировать. Всё из-под рук уходит. Тэхён медленно наклонился вперёд, его локти легли на стол, и он чуть улыбнулся — но в этой улыбке было меньше веселья, больше — нежности и иронии. — Тогда, может, ты наконец позволишь мне хоть раз плыть рядом? Без спасения, без инструкций, без рации? Чонгук тихо усмехнулся, потупив взгляд. — Серьёзно? Это твой способ признания? — Это мой способ не дать нам снова отступить, — ответил Тэхён. — Потому что, честно говоря, мне надоело приходить, когда ты не готов. Может, теперь твоя очередь? Чонгук посмотрел на него. Долго, внимательно. И, впервые за всё это время, в его взгляде не было барьеров. Только тишина, внутренняя хрупкость — и искреннее желание быть рядом. — Хорошо, — сказал он. — Тогда… может, начнём с чего-то простого? Тэхён чуть прищурился. — Например? Чонгук сделал паузу, потом легко — и с тем же напряжённым сарказмом, который был ему привычен — сказал: — Например, свидание. Без флажков. Без дежурства. Без спасательных кругов. Просто я. И ты. Тэхён замер, а потом рассмеялся. По-настоящему. И это был самый тёплый, самый искренний смех за весь вечер. — Ну что ж, спасатель, — сказал он, поднимая чашку. — Тогда ты опоздал минимум на два месяца. Но я всё ещё тут. И в этом мгновении, под звёздным небом и шум прибоя, они впервые не были ни отдыхающим, ни спасателем. Только двумя людьми, которые наконец нашли смелость быть собой.