Август

В тишине летнего полдня, когда из-за зноя замолкают даже птицы, и ветер исчезает, уступая место штилю, лучше всего лежать на траве с книжкой. Пчелы лениво жужжат над полными меда цветами, иногда мелькает разноцветная бабочка, взмахнув крыльями (оживший цветок), и больше ни звука, кроме пчелиного гула да далекого звона цикад. Книжка тоже понемногу наскучивает — буквы становятся сплошной полосой, глазам так и хочется закрыться, сонная обстановка действует, но Темари не хочет спать, вечером она слишком много запланировала, сон выбьет из колеи. Куноичи выдыхает, откладывает книгу (зачем только взяла Кафку, зная, что это чтение обязательно ее убаюкает?) и смотрит на небо, ярко-голубое, по нему медленно движутся белые кучевые облака. Синдром Шикамару, мысленно фыркает Темари — тем более, облака от сонливости совершенно не отвлекают, наоборот. Облака похожи на подушки, такие мягкие, уютные, одно похоже на кролика, тоже мягкого и уютного, другое похоже на кота, пушистого, теплого, с котом под боком спать вдвойне приятнее… …Облака не помогают. Темари специально делает слипающиеся глаза шире, и начинает певуче произносить под нос: — Август. Персики и цукаты, и в медовой росе покос. Входит солнце в янтарь заката, словно косточка в абрикос… Стихи Федерико Гарсиа Лорки тоже могли бы убаюкать, но звучание собственного голоса не дает Темари погрузиться в сон. Она читает наизусть, потягивается по-кошачьи, поворачивается на живот, и травинка щекочет ей нос. Август. Через неделю ее день рождения — она и забыть успела. Снова август.