Допрос

Пустым, невидящим взглядом он смотрит перед собой. Руки трясутся, когда он чиркает зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету в зубах. Мозг отказывается воспринимать то, что видят глаза, так хочется, чтобы это был страшный сон, от которого спасёт звонкий будильник. Чёртова сигарета всё никак не хочет поддаваться! Наконец, один из солдат заканчивает чрезвычайно долгую пытку, длиной в тридцать секунд. - Коммандер, простите, что отвлекаю, но мы не можем ждать ещё дольше. Она сказала, что будет говорить только с вами. - он смотрит на Росинанта. - - Несмотря на все наши... Кхм... - Методы убеждения... - её голос едва слышно, но даже так понятно, что она насмехается. Мужчина трясёт головой, а после кивает. - Да. Откройте камеру и оставьте нас наедине. - он делает решительный шаг вперёд, игнорируя предупреждение. - Вы уверены? Она поубивала кучу наших людей и... - Открывайте. Она в кайросеки. Он закрывает за собой дверь, присаживаясь на колени напротив пленницы. Она криво улыбается, пытаясь скрыть адскую боль. Прозрачный купол медленно расширяется, давая им возможность нормально поговорить. Он долго разглядывает, некогда тонкие и красивые, а ныне "украшенные" гематомами и синяками, черты любимого лица. - Что ты сделала? - он аккуратно поглаживает щёку, попутно стирая кровоподтёк. - А сейчас вообще есть смысл врать? Меня же не пощадят? - она прикрывает глаза, наслаждаясь ласками. - Нет. Уже нет. - рука коммандера дрожит. - Я копировала и воровала часть документов, которые могла достать. - она заходится в приступе кашля. - Для своей работы, конечно. Чтобы это было делать проще, я прикинулась дозорной. А тут ещё и к тебе под командование отправили. Ложное имя, ложное досье, ложная история... - Хоть что-то в тебе было настоящие? - липкое ощущение поглощает всё больше и глубже. Тело начинает пробивать дрожь. - Да. Было. То, что я люблю тебя. Лишь это было правдой. Мои чувства к тебе были подлинными. И то, что я говорила тебе о них, это тоже правда. Каждый день и каждая ночь, которую мы провели вместе, это правда. Каждая секунда с тобой, это настоящая я. - она тихо сипит и хрипит. - Прекрати. - Росинант устало опускает голову, чувствуя, как накатывают эмоции. - Ты ведь лжёшь. И всё время использовала меня, чтобы получать информацию из штаба дозора. Я читал отчёт. Я... - Ты не хочешь верить в то, что я не тот человек, которым ты меня считал? - она вглядывается в кари глаза. - Росинант, как ты думаешь, что сделали бы дозорные, если бы узнали, что наши с тобой отношения были настоящие? Парень смотрит прямо в голубые глаза, здесь, в потёмках, они отливают то ли серым, то ли зелёным. Но вот только Росинант знал, что они голубые, почти синие, как само море и также губительны. Он тяжело дышит, стискивая зубы от собственного бессилия, от собственной злости, прикрывая лицо широкими ладонями. Как назло, в голову лезут сладкие воспоминания, об их первой встрече, о неловких общениях, смущённых признаниях. Он едва ли не стонет от адской боли, которая раздирает его, вырываясь наружу. - Помнишь наш первый поцелуй? Мужчина кивает, закрывая лицо руками, его плечи слегка подрагивают, слёзы медленно текут по щекам. Чертовски горячие дорожки остаются каплями на ладонях. Он медленно погружается в воспоминания.

***

Она аккуратно перехватывает локоть коммандера, спасая его от очередного падения. Росинант неловко потирает затылок, смущённо старается не смотреть на подчинённую. - Коммандер, вы в порядке? - она улыбается в ответ. - Да, спасибо за это. Он аккуратно выпутывает руку так, чтобы их ладони соприкоснулись. Росинант присаживается на палубу, бросая короткий взгляд на неё. Тёмные волосы отливают небесным светом. Он завороженно смотрит на сине-голубые глаза. - Присаживайся со мной рядом. - Росинант берёт маленькую ладонь в свои руки. - Прошу, присядь. Они долго смотрят друг другу в глаза. - Росинант, кажется, я ... - она пододвигается ближе. - Не говори. Лёгкое соприкосновение, маленькая искра, сплетённые пальцы и лёгкий вечерний ветерок. Он осторожно поглаживает по тонкой талии и по спине. Кажется, что этот момент никогда не закончится. - Я люблю тебя - И я люблю тебя, Росинант.

***

Девушка слегка усмехается, харкая сгустком крови на пол. - Извини. Кажется, лёгкое свернулось. - она едва шевелит языком. - Да и тело болит... - Ты что-нибудь ела, из того, что приносили? - он снова поглаживает скулу. - Росинант, посмотри хорошенько на меня. Последние несколько дней, меня только и делали, что пытали. Я даже говорить толком не могу, не то, что есть. Он внимательно смотрит на искалеченный руки, скованные наручниками, на бледную кожу, на которой едва осталось "живое" место, свежие порезы, ссадины и следы от ударов, кое-где отчётливо видно корочку из крови и шрамы. Ужасающие шрамы, покрывающие женское тело, клочками остриженные волосы. - Что с тобой делали? - он чуть касается её ладони. Она стыдливо отводит взгляд, сдерживая слёзы. - Тебя... Они тебя... Насиловали? Молчание кажется бесконечно долгим и болезненным, словно время остановилось. Хотя, ему и не надо слов, чтобы получить ответ. Росинант медленно прижимает её к себе, вдыхая остатки знакомого запаха. - Р... Ро... Ант... - он готов поклясться, что её сердце почти не работает. - Меня ведь казнят? - Да. - Ты дрожишь, коммандер. - она утыкается носом в широкую грудь. - Скажи, ты правда любишь меня? - он глотает слёзы. - Да. Больше всех на свете. - она тихо скулит от очередной волны боли. - Знаешь, на острове, на том острове, где мы с тобой впервые... Там.... Там осталось маленькое доказательство нашей с тобой любви. У неё синие глаза и светлые волосы. Если... Если я не ошибаюсь... Ей около полугода... - Почему ты ничего не сказала? - Потому, что я не хотела, чтобы ты был обременён... - Глупая... Это же наша с тобой дочь... Она не может стать бременем для меня... - он закусывает губу. - Роси. Прошу тебя... Похорони меня. Я чувствую, что вот-вот умру. У меня больше никого нет, кроме тебя и нашей дочери... - она льнёт всем телом, пытаясь уловить каждую секунду жизни. Движения отдаются болью в мышцах. Каждый вдох кажется острой иглой в лёгких и дыхательных путях. - Обещаю, я воспитаю её достойным человек. Обещаю тебе, любовь моя... - Хорошо... Росинант... П... Поцелуй меня... На прощание... Поцелуй со вкусом крови, с привкусом смерти и холода. Такой сладостный последний поцелуй на прощание. Он придерживает обмякающее тело. Его горячие слёзы. Бессмысленно, как всякая жестокость в этом мире. Почему его горячо любимая девушка оказалась шпионом? Почему именно она? Ради чего было это всё? Росинант сидит на коленях, прижимая к себе бездыханное тело той самой девушки, которая принесла ему дочь. Той самой девушки, которая была для него важнее всего в жизни. Он смотрит пустым взглядом в никуда. Адская зияющая дыра внутри расширяется, поглощая все другие чувства и эмоции. - Росинант, она была шпионкой. Ты знаешь, что в другом случае, её бы казнили. - кажется, что у Сэнгоку совершенно нет чувств. - Сэнгоку-сан. Неужели было так необходимо пытать её до такого состояния? - он дрожит от ярости. - Неужели надо было пытать и насиловать девушку?! Сэнгоку-сан! - Росинант... - мужчина кладёт руку на плечо. - Вы дадите мне хотя бы похоронить её по-человечески? - Да. Можешь похоронить её. Росинант покачивает на руках маленькую девочку, которая радостно тянет ручки к отцу. Как она и говорила, светлые волосы и синие глаза. Донкихот поглаживает голову девочки. - Шшш. Папа любит тебя, мама любит тебя. Не бойся, я всегда смогу защитить тебя. Он улыбается, прижимая к себе малышку.