a flawless ending

— Да, хен. Угу, до встречи. Целую, — улыбается омега, когда слышит в ответ «и я тебя целую, маленький», после чего бросает трубку. Он отбрасывает телефон в сторону, переворачивается на спину и счастливо визжит. Через два с половиной часа Ким, наконец-то, встретится с Сокджином. Как оказалось, тот работает отнюдь не таксистом, а является директором этой компании, машины которой ездят по всему городу. Сразу же после их сближения, альфа рассказал ему, почему они встретились — старший Ким иногда сам возил людей, потому что очень любит это дело. Он еще тогда пошутил, что сама судьба решила их встретить. За две недели их общения, которое состояло из совместных походов в различные кафе или парки, Тэхён понял, что чувствует симпатию к старшему. Он не был уверен по этому поводу, так как все еще ощущал себя ненужным, но все поменяло присутствие Джина. У него был прекрасный запах, отдающий ароматами нектарина и яблока. При встрече омега почти всегда смущенно утыкался носом в шею, где сладость была более ощутимой. Младший Ким даже успел чмокнуть альфу в щеку за принесенный ореховый торт — неизменный фаворит среди сладостей, из-за чего Джин тогда потрепал его по макушке и, улыбнувшись, произнес: — Я подожду столько, сколько потребуется, но мне все равно захотелось тебя порадовать, поэтому предлагаю прогуляться. Тэхён говорил об этом с папой, на что тот отвечал: — Если вот здесь, — Чэшин ставит руку на грудь младшего омеги, где под футболкой чувствует размеренное сердцебиение, — у тебя екает при встрече с ним — он твой человек, сынок. Ну а если ты не испытываешь подобного, значит Сокджин не твой человек. Но я хочу, чтобы ты понимал — это абсолютно нормально, если вы не подходите друг другу. Значит, где-то твой человек живет своей жизню и так же, как и ты, ждет встречи. — Пап, я... я не уверен, есть ли у меня это «еканье», — он невольно улыбается. — Но мне хорошо с ним. Джин-хен часто заезжает за мной, когда я гулял с Джуном и постоянно спрашивает как я себя чувствую. — Солнышко, подумай, — чмокает в висок старший Ким и обнимает своего сына. — И помни, что мы с твоим отцом в любом случае тебя поддержим. Ким мягко улыбается, как только его обнимает папа и расслабляется. Он без понятия, что надеть. Омега вытаскивает все наилучшие футболки и легкие рубашки, пребывая в замешательстве. Вся одежда кажется какой-то простой, не подходящий для такого альфы, как Сокджин. В конце концов, он находит среди кучи маек ярко-розовую футболку с незамысловатый надписью «COOL», после чего подбирает к ней шорты. Тэхён расчесывает слегка вьющиеся волосы и осматривает себя. Выглядит он миленько, и одновременно просто. До прихода альфы еще полчаса, поэтому Ким решает написать Чимину. Тэхён: Привет! Как вы там?

Чимин:

Мы в магазине. Юнги десять минут стоит и выбирает, какой лучше сок: вышневый или яблочный.

Тэхён: В чем проблема? Берите оба.

Чимин:

Я уже говорил ему, а он мне только махнул рукой и такой «беременных не спрашивали».

Тэхён: Мм, тогда решайте дальше, а я на свидание пойду.

Чимин:

Тогда мы оба желаем тебе удачи! Люблю тебя, Тэ!

Тэхён: И я тебя, хен! Омега ставит телефон в карман, заходя в комнату за солнцезащитными очками, как слышит звон в дверь. Улыбка сама напрашивается на лицо. Он неспешно выходит из комнаты и застает альфу, который как только слышит стук кроссовок, оборачивается в сторону Тэхёна. На Сокджине белая футболка, которая заправлена в свободные темные брюки и белые кроссовки. Младший подходит к нему, обнимая и прощается с папой, который уже начал готовить ужин. Они решили просто прогулятся, поболтать одновременно о всем да ни о чем и покушать мороженое, чтобы хоть как-то утолить жажду из-за палящего солнца. Альфа крепко, но нежно держит Тэхёна за руки, отчего у омеги что-то внутри приятно сворачивается, а на лице время от времени появляется смущенная улыбка. Когда небо начало понемногу окрашиватся в пастельные, позже, в яркие цвета, Джин с Тэхёном решили немного присесть на одну из многочисленных скамеек на набережной, над которой натянуты тенты. Там воздух немного прохладнее, потому Ким дергает плечами, что не остается не увиденным альфой. Он снимает свитшот, слабо завязанный на широких плечах и касается омеги, чтобы тот отстранился от спинки скамейки. Сокджин натягивает на младшего голубой свитер, после чего невольно дергает уголки губ. — Что? — смущенно пищит омега, чувствуя, как краснеют его щеки. Он натягивает рукава и хлопает в ладошками, как маленький ребенок. — Тэхён-и, все хорошо? Ты не заболел? — спрашивает альфа, игнорируя удивленный взгляд Кима на себе. — Твои щечки такие красные, не могу! После этого Джин начинает смеятся, время от времени поворачивая голову на омегу, следя за реакцией. Он ни в коем случае не хочет обидеть этого маленького и безумно милого омегу, который понравился ему сразу же, как тот сел в такси. — Я в полном порядке! Это ты смеешься, как дурачок, хен! — Ким очень хочет обнять старшего, ощутить тепло не только ментально, но и физически. Но боится. Боится быть отвергнутым, отчего расслабляет мышцы лица и отворачивается. — Тэхён-и, я же пошутил. Не обижайся. Я ведь на тебя не обижаюсь, хоть ты и обозвал меня дурачком, — мужчина осторожно касается узких плеч омеги, после чего неуверенно притягивает к себе. — Я никогда тебя не буду оскорблять, запомни. И буду ждать столько, сколько потребуется. Верно, Сокджин будет ждать. Эти две недели ждал же как-то. И еще подождет. Лишь бы Тэхён чувствовал себя комфортно и в безопасности. — Все хорошо, хен. Просто... это так неловко. Ты дал мне свитер... и я... — он не в силах закончить. Ему становится обидно за самого себя, что такой слабый. Что не может признаться, что, наконец-то, смог полностью переключиться на альфу. У него получилось навсегда забыть(Тэхён надеется на это очень сильно) Чонгука и его неуважительное отношение к себе. — Все в порядке, — тихо произносит старший. Ким начинает поглаживать чужие плечи. — Хочешь еще чего-нибудь вкусненького? — Хочу пить, — поднимает голову младший. Он едва заметно улыбается, затем переводит взгляд вперед и резко оборачивается, целуя Сокджина в щеку. Альфа сдерживает порыв прильнуть к губам омеги и вместо этого вздергивает брови. От его внимания не уходит слегка потухший тэхёновский взгляд, потому усмехаясь, хмыкает. — Тэхён-и? — Джин-хен, прости, — утыкается лбом в чужое плечо, желая скрыть красные щеки от стыда. Как же неловко получилось. Он, скорее всего, альфе и не нравится вовсе... — Ну чего ты извиняешся? Мне даже как-то неудобно, — старший знает, почему тот так себя ведет. Желания сделать этого омегу счастливым растет в бешеной прогрессии. — Я не хочу спешить, чтобы случайно напугать тебя. — Все хорошо, хен, — он смотрит прямо в глаза, стараясь быть смелым. Ему приятно слышать, что он нравится Джину, из-за чего улыбается. — Можно я кое-что попрошу? — неожиданно произносит, как только в голову приходит идея. — Конечно. — Поцелуй меня. И кто, черт возьми, такой Сокджин, чтобы отказать этому милому омеге, который смотрит безумно преданно и... влюбленно?

***

Выйдя из магазина, Юнги взяв несколько больших пакетов с продуктами, вместе с Чимином ушли на парковку возле входа в супермаркет. Пока альфа грузил покупки, Пак захотел купить еще какой-то сладкий батончик, потому быстро(насколько это было возможно в его положении) пошел обратно. Вернулся Чимин через полчаса с небольшим пакетиком, в котором были конфеты, несколько других батончиков помимо того, за которым он шел. Юнги от этого лишь умиляется. Два месяца назад им на обследовании сказали, что у них будет омега, но это он и так знал. Где-то он читал о том, что когда беременные резко начинают есть сладкое и другое мучное — то следует ожидать омегу. Этот факт греет душу. Мужчина так хотел иметь самых близких людей, о которых заботился бы, оберегал и просто любил до безумия. Осталось меньше месяца и он наконец возьмет на руки своего малыша, которого уже бесконечно любит. — Юнни, ты слушаешь меня вообще? — недопонимающе смотрит на старшего Чимин. — Опять в облаках летаешь. — он закатывает глаза, прекрасно зная, о чем именно думает его альфа. Тот ему все уши прожужжал, как он жаждет увидеть их ребенка и... Чимину от этого плакать хочется. Он никогда бы и не подумал, что его будут любить настолько сильно. Настолько сильно будут о нем заботиться. Настолько сильно будут оберегать, уважать и ценить. — Я, говорю, что сейчас приедем и будем фильм смотреть, хорошо? — Все, что тебе угодно. Лишь бы у меня был доступ к твоему животику, — он улыбается, бросая мимолетный взгляд на омегу, и снова возвращая его на дорогу. Сейчас не время отвлекаться на безумно милого Чимина, который с этим животом смотрится весьма привлекательным и иногда неловким, когда, например, сложно надеть обувь и тогда Юнги с радостью помогает, потому что за это получает благодарный короткий поцелуй в губы. — Мне всего лишь малость кажется, что ты помешался, — укорызности у Чимина хоть отбавляй. Как только они вместе ложатся в постель, Мин всегда лезет под его футболку, гладит живот, а порой даже начинает его покрывать поцелуями, от чего омега мило хихикает. — Все возможно. Домой они доезжают в тишине. Как-то смазанно обедают, вместе моют посуду — по-большому счету Чимин, а Юнги в это время как всегда обнимает его со спины, и снова гладил живот. Черт, Чимин становиться зависимым от этого так же, как и его альфа. Для просмотра выбрали какую-то романтичную дораму, полну драмы и закрученного сюжета, на который внимания почти не обращали. Пак умостился у него между ног, расслабленно откинулся на крепкую грудь старшего, держа руки на чужих коленях. — Минни, подожди минутку, я сейчас приду, — эту идиллию прерывает какой-то странный, будто взволнованный голос Юнги, из-за чего у Чимина сразу же закралась мысль о том, что что-то определено случилось. Он отстраняется от альфы, после чего тот встает и куда-то убегает. Пак сидит как на иголках. Омега понятия не имеет, что сейчас будет происходить, от чего бесится, нервно поправляет футболку и даже кричит к Юнги, спрашивая все ли в порядке, в ответ на что слышит неразборчивое «все хорошо, пару секунд подожди». Чимин вертит головой, натыкаясь на большой экран телевизора и видит, что дорама, оказывается, закончилась. Странно, он и не заметил. Хотя, как можно наблюдать за другим смущающимся омегой, когда твой живот максимально аккуратно касаются, поглаживая. Пак порывается встать и понимает, что не ошибся в этом действии. В этот момент в комнату заходит Юнги, как ни в чем не бывало, и подходит к нему. Чимин все еще недопонимающе смотрит на него, а альфа тем временем всячески пытается скрыть улыбку. Господи, он уже видит, как его омега рассплачется, ведь тот сам по себе такой сентиментальный, и еще больше стал таким во время беременности. Мин берет младшего за руку и поднимает свой взгляд прямо в чужие глаза. — Юнни, не пугай меня, — шепчет Чимин. Мин на это лишь тихо вздыхает и крепче сжимает маленькую ладошку в своей большой. — Я хотел сделать это совсем по-другому, в безумно дорогом ресторане, в лучшем костюме, собравшись с близкими. Но потом подумал, что зачем мне это? — он смотрит на омегу, будто пытаясь найти вопрос у него на лице. — Неужели я не могу поступить так, как чувствую? — альфа сжимает ладошку крепче. — Неужели я не могу своему любимому омеге подарить свою душу, заключив это навсегда без лишних глазах? Они нам не нужны, правда? Чимин, все еще ничего не понимая, слабо кивает, после чего Юнги слабо улыбается. Не только он волнуется. — У меня есть ты, а у тебя есть я. Больше нам и не нуже никто, так ведь? — омега неуверенно кивает. Мин выдыхает, немного расслабляясь. — Поэтому я хочу спросить тебя, выйдешь ли ты за меня? Чимин всхлыпивает, как только альфа становится на одно колено, прикрывая руками лицо. Его щеки вмиг становятся влажными от слез, которые он старательно стирает маленькими пальчиками, но все тщетно. Все, как Юнги и говорил. Они оба в домашней одежде — свободные брюки и такие же футболки — немного лохматые, но безумно родные, — это понимают и Юнги, и Чимин. Потому омега совсем не медлит, не задумывается над ответом. — Да. Да, конечно, я выйду за тебя, — он снова всхлыпивает, когда Мин поднимается, дрожащими руками надевает аккуратное кольцо на пальчик омеги, после чего целует младшего в лоб. — Я люблю тебя, Минни, — мужчина смотрит на него и понимает, что совсем не ошибся в своем выборе — Чимин настолько не был готов, настолько был растерян, что даже не чувствовал капель, стекающиеся по его щекам, которые Юнги заботливо вытирает. — И я... и я тебя люблю, — Чимин широко улыбаясь, выглядя при этом безумно счастливым, но все равно еще под волной удивления. Альфа целует его пухлые губы, сначала нежно облизывая их, и только с тихим — словно стыдясь самого себя — омежьим стоном, впускает язык в чужой рот. Он облизывает небо, слегка толкая влажный язык вперед. Через пару минут они отстраняются друг от друга, в попытках отдышаться. — Господи... — на большее Чимина не хватает. Его дыхание тяжелое, будто он бежал бесконечный марафон и только сейчас достиг финиша. — Я не был уверен, что ты захочешь в ресторан, поэтому спрашиваю сейчас, — он ловит омежьий подбородок указательным пальцем. — Хочешь куда-то поехать или я приготовлю сам? — Ты. Я так люблю когда ты сам готовишь... — Тебя это возбуждает? — Ну, я бы не сказал, что да, но... немного. Совсем немного. — Ох, я понял, так же, как и меня твой живот, верно? — ухмыляется альфа. Он видит, как взгляд Чимина с уверенного, даже слегка флиртующего, превращаются в неуверенный, потому внутренне ликует. — Черт, ты постоянно раскусываешь меня! — омега шуточно толкает маленьким кулачком в грудь, наслаждаясь мягким смехом старшего. Как же он любит этого альфу. — Тогда ты отправь пока Соджуну и Тэхёну кольцо, а я пойду на кухню. — Блин, точно! Я совсем забыл!

***

— Что? Серьезно? Прям вот так просто? — Тэхён удивлялся еще больше, чем его младший брат. Оно и понятно, — Джун знал о намерениях альфы брата, и был безумно счастлив за них. — Черт, да! Я сам так удивился, знаешь, мы вообще фильм смотрели, после его окончания говорит, мол отойти нужно, а в итоге вот так получилось. — Ну ты рад, так ведь? — Тэхён-и, я пиздец, как рад, — наконец-то младший омега почувствовал, прям ощутил истинную реакцию друга. — Да, я и представить не мог, что это случится вот так, но я ни о чем не жалею. Мы тогда так вкусно поужинали, черт... Нужно будет просить Юнги почаще готовить. — Тэхён смеется. — О, с этим я согласен. Джини-хен так хорош в готовке, что иногда мы по полчаса спорим, куда пойти кушать — к нему или в какой-то ресторан. — Кстати, очень хорошо что ты о нем заговорил. Давно хотел спросить, как он тебе, но что-то забывал постоянно. — Все... хорошо. Хотя, ладно, все шикарно. Я так боюсь сглазить, хоть и понимаю, что это бред полнейший, но все же. Он настолько заботится обо мне — во всех смыслах — что мне иногда неловко становится. — Почему? — Ну, всегда желает мне доброго утра и спокойной ночи, спрашивает о настроении, да и к тому же, всегда спрашивает, куда я хочу сходить. И без всего этого заботится обо мне постоянно. — Тогда все понятно. Я думаю, пора рассказать тебе очень страшную тайну, — голос Чимина постепенно стихает, превращаясь в шепот. — И какую же? — ничего не подозревающий Тэхён настолько умиляет его, что Пак невольно улыбается. — Ты влюбился, малыш. — Черт, хен, не мели ерунды. Я думал, что-то серьезное... — А разве отношение с Сокджином — это не что-то серьезное? — Ну, я... я, если честно, все еще боюсь. Иногда даже уворачиваюсь от его поцелуев. Мне тогда так стыдно, Боже. Но я все еще не могу окончательно довериться, понимаешь? Ну, ты понимаешь... Как он, кстати? — Кто? Чонгук? — Чимин слышит в трубке положительные мычание. — Страдает бедненький. — Шутишь? — младший нервно усмехается. — Если бы. Я тебе серьезно говорю, ходит как зомби, на работников почти не орет, только в крайних случаях, да и со мной почти не разговаривает. Возможно, не такой уж он и безразличный. — Брось, хен. Если он вдруг, чисто теоретически, что-то ко мне чувствует, то все равно ничего не получится. — Ты настолько категоричен, ага? — Я говорил с родителями об этом. Много говорил. Они сказали, что я поступил наиболее правильно и трезво в этой ситуации, оставив его, цитирую слова отца «со своими тараканами наедине». — Ну, Линен прав. Абсолютно с ним согласен. Я видел, как тебе было обидно, потому пусть и он пострадает. — Мне кажется или ты ко мне подлизиваешся, а, хен? — Вовсе нет, малыш. Ты прекрасно знаешь, что я всегда буду на твоей стороне. — Спасибо, хен. — Люблю тебя, мелкий. Я побежал, а ты признайся уже наконец Джину. Пока! — как только Чимин слышит ответное «и я тебя, хен. Пока!» отключается. Тэхён думает, что ему и вправду нужно решиться признаться альфе в чувствах. В чувствах, в которых он уверен на сто процентов.

***

Через два дня после разговора с Чимином, Сокджин позвал его гулять. Тэхён был настроен крайне решительно, потому посчитал, что поход в ресторан — отличное место для признания. Поскольку уже был конец осени, он сразу же решил, что оденется в что-то теплое, чтобы ему было комфортно себя чувствовать. Потому под черные, слегка вольные брюки, он одел кремовый свитер, а перед выходом накинул легкое, коричневое пальто и черные челси. У подъезда его уже ждал альфа, который был одет почти как он — пальто было черного цвета, да и свитер был темнее. — Прекрасно выглядишь, — приветствует его Сокджин. — Спасибо. Ты тоже неплохо, — широко улыбается омега, вызывая смех у старшего. — Подкол засчитан. В следующий раз буду спрашивать, что ты будешь одевать, дабы соответствовать Вам, Ваше Высочество, — он протягивает руку Тэхёну, который все еще смеясь, берет ее, после чего садится в джинов автомобиль — Cadillac CT6. Ресторан Киму очень понравился. Светлый интерьер, с большими панорамными окнами, через которые можно было увидеть волшебный закат. Небо начинало окрашиватся в яркий розовый, местами красный цвет, но все еще пребывая в нежных тонах — к горизонту оно окрашивалось в кроваво-красный, а к верху, будто бы неаккуратно разбросаны оранжевые, местами нежно-розовые пятна, которые на фоне голубого цвета выглядело восхитительно. Заказав салаты — острый куриный и сеульский, а также пулькоги с кимчи, и еще салат из креветок, они начали негромко общаться, ожидая официанта с их блюдами. — Как тебе этот ресторан? Я очень хотел тебе угодить дизайном. — Как раз он мне очень понравился, хочу уже и еду здесь попробовать, — Тэхён делает вид, что он ведет себя максимально непринужденно, напряженно делая вид, что не чувствует этих взглядов на себе. О, еще как чувствует. Он очень надеется, что слова альфы у его дома были искренними, потому что Ким хотел ему понравится. — Проголодался? — спрашивает, все еще не отрывая взгляда от младшего. Тот настолько красив, утончен, что Джин до сих пор удивляется, куда смотрел тот альфа-придурок, который позволил уйти Тэхёну. В ответ получает лишь слегка смущенный кивок, из-за чего он улыбается. С этим омегой нельзя по-другому. Где-то через сорок минут им приносят салаты и просят подождать еще пять минут, чтобы принесли кимчи с пулькоги. — Мм, Господи, этот салат просто восхитителен, — довольно мычит Тэхён, облизывая губы. — Тэхён-и, ты ешь так соблазнительно, — хихикает старший, на что младший опускает взгляд, бегая ним по столу, дабы скрыть свое смущение. — Ладно тебе, правду говорю. Дай мне попробовать, хочу узнать, почему ты так помешан на этих креветках. Омега берет небольшую жареную креветку и протягивает руку, чтобы сочный кусочек оказалась в чужом рту. — Черт, действительно вкусно, — Джин так же облизывает губы, на периферии чувствуя яркий вкус соуса, который добавили в этот салат и спрашивает: — Ты сегодня тихий какой-то. Случилось что-то? Ох, Боже. Тэхён так и знал, что старший его раскусит. Он, наверняка, был слишком очевиден. — Нет, все в порядке, просто... Не знаю, как правильно поступить. — Оу, и с чем именно ты столкнулся? — Сокджин расправляет свои широкие плечи, коротко кивает официанту, который принес оставшуюся еду и настраивается слушать младшего. — Ну, я... как бы правильно сказать... не уверен в своем подальшем поступке. Я хочу кое-что сделать, но боюсь чужой реакции. — Нет разницы, как отреагируют другие, главное, чтобы тебе было комфортно, — сразу же отвечает Ким. — Тут замешан один конкретный человек. Я боюсь, что сделаю как-то неправильно и тогда мне будет по-настоящему обидно или же, буду жалеть, что не сделал этого. — Жалеть — это самое глупое, что мы можем делать, Тэхён-а. Если ты чувствуешь, что ты хочешь, тебе нужно это сделать — делай, даже если это кому-то не понравится. Нужно думать только о том, что ты чувствуешь при этом, делая, говоря или еще что-то совершая. В конце концов, именно смелые люди становятся счастливыми, поэтому, почему бы не попробовать? Черт, это было так мотивирующее. — Тогда... ох, боже мой, хен, это так сложно... — тяжелый вздох вырывается из его груди. — Т-ты мне нравишься, — он поднимает голову и встречает поистине удивленный взгляд. Но в нем нет какого-то отрешения, эта удивленность в какой-то мере приятная. Неожиданная. — Сильно. — Ты мне тоже очень нравишься, — альфа протягивает руку по столу, аккуратно берет чужую ладонь в свою и сплетает их пальцы. — Безумно. Тэхён расплывается в широкой, довольной и радостной улыбке. Он решился! И получил положительный ответ! Этот легкий стресс, некий мандраж однозначно стоило того тепла, которое разливается у него в животе, иногда покалывая. — Я так рад, — произносит омега. — Я, если честно, так боялся, что ты меня отвергнешь... — Ну-ну, ты чего, Тэхён-и? Я бы никогда не ухаживал за омегой, который мне безразличен. Ты мне сразу же понравился, когда сел ко мне в такси, — оба улыбаются. — Поэтому больше не сомневайся ни в себе, ни во мне, хорошо? — Хорошо.

***

— Юнни, я так волнуюсь, — потеряно говорит омега. — Все будет хорошо. У нас родится здоровый омежка, который будет прям как вылитый отец, потому когда вырастет, станет таким красавцем, что все альфы за ним бегать будут. — Ты хотел сказать, омежка, который будет прям как его папа, безумно красивый, и когда вырастет, у него будет много поклонников? — Ну вот видишь. Если ты в таком хорошем настроении, все будет хорошо. Главное, не переживай. — Тебе легко говорить, — фыркает. — Ты даже не представляешь, как я волнуюсь за тебя, поэтому не накручивай себя лишний раз, ладно? — Хорошо, — он поднимает голову, смотря сверху на Юнги, ожидая его действий. Тот, ни на секунду не замешкавшись, целует младшего коротко в губы, после чего шепчет: — После родов будет больше. Я так хочу уже снова ощутить твою кожу подо мной... — Фу, извращенец... — Я тебя тоже люблю.

***

Через два дня, после того, как Пак положился на сохранение в приватную больницу, среди рабочего дня на телефон Юнги поступил звонок из стационарного. Тогда он всерьез заволновался. — Вы Мин Юнги, верно? — спрашивает довольно грубый, статный голос. Скорее всего, альфы. — Да, а что-то случилось? — Ваш омега рожает, так что я бы хотел Вас попросить приехать в больницу. — Чт... да, да, конечно, я-я скоро буду. Это полный пиздец. Юнги вспешке говорит своему секретарю, чтобы отменил все встречи на сегодня, и сразу же спускается на парковку возле офиса, где садится в машину и держит путь направившись в приватную клинику. На месте он позвонил всем родственникам, включая и своего отца, который извинился, что не будет на месте, но потом отправит букет, а другие — родители Чимина и Тэхёна, сам Тэхён приехали через полчаса, как им позвонил Юнги. Он, откровенно говоря, совсем не хотел звонить на этот номер. После случая с Кимом, этот человек стал ему противен и неприятен. Но, все же, Чонгук — давний друг Чимина, потому нужно переступить через себя и набрать нужные цифры. — Алло, можешь говорить? — Мину даже не хочется здороваться с ним. Он решает приступить сразу к делу, без лишних любезностей. — Да, могу, — настолько хриплый голос, что альфу аж передернуло. Это было секундное помутнение, — успокаивает себя, и говорит: — Чимин рожает, и я посчитал нужным тебе сообщить, если хочешь можешь приехать. — Да, я сейчас буду. Весьма неожиданно. Юнги думал, что Чонгук откажется, пошлет его, но никак не добровольно согласится приехать в другой конец города. Что ж, похвально. Возможно, он не такой уж и мудак? Нет, такой же мудак, которым и был, — думает про себя Юнги. Тот пришел весьма в ухоженном виде, но все равно в его взгляде не было того огонька, озорства, которое было раньше. До того, как Тэхён от него ушел. Мин хмыкает про себя. В любом случае, Чон полностью заслужил эти страдания, поэтому пусть купается в них, наслаждаясь одиночеством и некой беспомощностью, потому что уже ничего сделать нельзя. Уже никак не исправишь то, что натворил. К тому же, он не поздоровался с семьей Кимов, лишь кивнул в ответ на приветствие семьи Паков и самого Юнги. Да, люди не меняются. В этой ситуации выноват был непосредственно Чонгук, но тот задрал нос и строит из себя жертву, хоть таким и не является отнюдь. Смешно на это со стороны смотреть, что уж говорить о чувствах Тэхёна. Юнги считает его сильным. Он после предательства не закрылся в себе, проводил время с родителями, тем же Чимином и Джуном, всячески пытался себя отвлечь от навязчивых мыслей. Ким в этом не виноват. Чонгук — истинный камень преткновения, который не победил свои комплексы, свою боязнь быть оставленным, нелюбимым. Взрослый мужчина не смог совладать со своими внутренними демонами, из-за чего чуть ли не разбил маленького и совсем хрупкого омегу. Сейчас все хорошо. У Тэхёна есть Сокджин, который сразу же всем понравился прежде всего за его действия. Он всегда проявляет знаки внимание в сторону Кима, делает комплименты, дарит подарки — не всегда большие и дорогие — те же цветы при встречах, которые в квартире Кимов чуть ли не каждом шагу. Юнги с Чимином не раз обсуждали их отношения, что Тэхён на глазах расцветает, показывая свою совсем юношескую, но такую очаровательную красоту. Это видят все. Это увидел и Чонгук, когда в коридоре появился тот самый незнакомец, который в тот день, когда Чон ехал к семейству Кимов просить прощения. Его лицо настолько перекашивается, что Юнги едва заметно ухмыляется. Вот истинная причина такого странного поведения. Чонгук не смог разобраться в себе, своих чувствах, и сейчас страдает, кусает локти, — Мин в этом уверен, потому представляет из себя лучшего актера, достойного Оскара, спрашивая: — Чонгук, все хорошо? Ты так изменился в лице, — хмыкает довольно. — Все в порядке, — шипит в ответ, отдергивая руку Юнги, которая покоилась на широких плечах. — Как знаешь. Джин обеспокоено подходит к омеге, целуя коротко в слегка пухлые губы. — Долго вы здесь? Я старался побыстрее справится, и как только освободился — сразу сюда, — альфа настолько активно бегает глазами по лицу Тэхёна, что тот тепло улыбается. Такое чувство, будто рожает сам Ким, а не Чимин, потому старший так беспокоится. — Все хорошо, Джини-хен. Ты как раз вовремя. Мы здесь уже около часа ждем, — Ким во все глаза смотрит на мужчину перед собой. Ему кажется, что он никогда не сможет им налюбоваться. Альфа настолько красивый, статный и элегантный в этом черном пальте, от чего ему просто хочется уткнуться в чужую шею, и больше никогда не показываться на людях. Чонгуку кажется, что у него медленно, но верно стирается зубная эмаль. Он гипнотизирует широкую спину того альфы. «Джини-хен» чуть ли не в два раза больше самого Тэхёна, но относится к нему, как ему кажется, весьма бережно, — ущемленое мнение Чонгука. «Джини-хен» относится к Тэхёну как к божеству. Как к самому дорогому хрусталю, который из-за одного неправильного движения разобьется. Что ж, похвально. Если Чон не смог его сберечь, то пусть кто-то другой за него это сделает. Как бы ни было больно и неприятно, альфа все же понимает, — они с Тэхёном уже точно не вернут свои недоотношения. Они даже не попытаются превратить их в полноценные. Жаль. Потому что Чонгук все еще страдает. По вечерам стандартно распивает треть бутылки виски, после чего засыпает где попало. Иногда на кухне, иногда в гостиной, бывало даже и на ковре в своем кабинете, но еще ни разу он не распивал алкоголь в своей спальне. Ему кажется, что там все еще чувствуется свежий аромат абрикоса, от которого он со времен ухода омеги стал зависимым. Именно поэтому он не смеет портить запах комнаты. Он ходил по клубах, трахал разных омег, но они были какие-то не такие. Не настоящие. С тонной косметики, с помощью которой скрыто куча недостатков(Чонгук в этом уверен), в то время когда Тэхён не пользовался косметикой в повседневной жизни от части совсем. Ему настолько противны чужие руки вокруг талии Кима, что он старается отключится от этого мира. Представляет, как поедет в клуб, напьется, переспит с каким-нибудь очередным смазливым омегой в попытках забыться. Чонгук признает это. Он скучает по Тэхёну, по его милой и одновременно смущенной улыбкой. Он скучает по чувству нужности. Но, кажется, с этим бороться пока не собирается. Жалеть себя в сто раз лучше, чем убивать собственных демонов. Делая вид, что устал, альфа садится на кресло, которое стояло у светло-серой стены, как и несколько других. Да, он устал. Устал наблюдать за счастливым Тэхёном, потому утыкается в свои ладони, согнув локти на своих коленях. Через пять часов сквозь пелену собственных мыслей он начинает слышать отголоски окружающих. Возле себя он видит полупустой стакан с кофе, оглядываясь, мужчина все еще не понимает происходящего. Ему становится так завистливо в один момент. Юнги держит на руках небольшой сверток, в котором лежит его маленькая омежка. — Как Чимин? — альфа поднимает взгляд на врача, который принимал роды. — Устал немного, а так все нормально. Вам повезло, что у Вашей омеги были быстрые роды. Малыш побыстрее хотел появиться на свет, — тепло усмехается, наблюдая за маленьким ребенком. — Поздравляю Вас. — Спасибо большое, доктор, — Юнги кажется, что он сейчас рассплачется так же, как и все присутствующие.

***

Кое-как Мин выпрашивает в молодого беты зайти к Чимину, пусть тот и отдыхает. В просторной белой палате, на высокой постели дремал его омега. Неаккуратно уложенные волосы всякий раз щекотали нос, и по этой причине, сев на стуло возле кровати, Юнги убрал несколько темных прядок, затем клюнул в пухлую щечку. Они стала еще милее, чем были до родов. Какое-то время альфа просто сидит и любуется Паком, иногда поглаживая чужую руку. Тот нехотя просыпается, пытаясь понять, где он находится. Как только его взгляд фокусируется, на губах Чимина появляется уставшая, но безумно счастливая улыбка. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Юнги. — Как выжатый лимон, — честно отвечает. Ему кажется, что его реально выжали, после чего бросили в кровать, набираться сил с помощью сна. Мин утыкается лбом в омежий живот, расслаблено дыша. — Я так люблю тебя, — бормочет альфа. — Вечность бы лежал вот так. — Почему так и не сделаешь? — усмехается. — Мне лишь на чуть-чуть разрешили к тебе зайти. Ты же такой уставший... — Ну, не настолько... — Знаю я твое «не настолько». Я пойду, а ты поспи. Дома будет не до этого, — ухмыляется Юнги. — Извращенец. — Я о ребенке нашем, вообще-то. И ты говоришь, что я — извращенец? — вопросительно выгибает бровь. — Иди уже, ворчун. — Люблю тебя, Минни. — И я тебя.

***

Через неделю Чимин все еще немного уставший вернулся домой, где к его приезду стояли все нужные вещи для омежки, а по полкам в детской идеально разложена максимально маленьких размеров одежда. Он инстинктивно вспоминает, как умилялся ею в магазинах, когда они вместе были там и то, как постоянно ловил взгляд своего альфы. Пак ему чрезмерно благодарен за то, что тот пытается не будить Чимина и самостоятельно успокаивает в очередной раз бушующего Минчжуна. Даже сейчас он сонно ворочается, потому что их ребенок хоть и омега, но ведет себя, кажется, еще хуже альфы(Чимин слышал, как медбраты охали, когда от них прибегали к нему и все говорили, какие те «малыши» на самом деле шумные, но, все же, не менее милых и заставлющих плакать от очарования). Как же все-таки хорошо, что у него есть Юнги. Через пару минут, как альфа ушел, он снова возвращается. Омега уже и не удивляется. Как только Чжун оказывается в его руках, то сразу затихает, лишь тянет крохотные ручки к лицу своего отца. — Заснул? — Не знаю, надолго ли, но да. Прости, что не успел к нему во время. Не хотел тебя будить, — мужчина расслабленно закрывает глаза, чувствуя приятную тяжесть в виде головы Чимина, которая удобно устроилась у него на плече. — Брось, я бы в другой раз проснулся. Я так горжусь тобой и так благодарен. — Серьезно? — Нет, что ты, я пошутил, — устало закатывает глаза, посмеиваясь. — Ладно, я понял. Люблю тебя, Минни, — у Пака дыхание перехватывает. Когда Юнги перестанет вот так его сбивать с толку, казалось, бы с помощью просто двух слов. Настолько сильных, на самом деле. — Черт, мне кажется, что я никогда не привыкну к таким неожиданностям. — Уж я постараюсь, чтобы привыкнул, — шепчет, целуя в темную макушку. После этого они оба замолкают, размеренно дыша и, позже вовсе засыпают.

***

Тэхён заканчивал очередной проект для университета, как его телефон начал дзвонить. Время давно перевалило за обед, поэтому Сокджин, скорее всего уже освободился. Омегу гложет мысль о том, что альфа думает о нем на работе, ждет окончание рабочего дня, чтобы позвонить именно ему. Улыбаясь при виде «Джини-хен» на экране телефона, он берет трубку, сразу же прикладывая того к уху. — Привет, Тэ! Ты занят? — сразу к делу. Тэхён невольно задумывается, а не случилось что? — Проект доделываю, а что-то произошло? — Нет, что ты, хотел тебя пригласить прогуляться. Я соскучился. Черт, Тэхён бессилен перед такими словами. — Если только прогуляться. Мне и вправду нужно доделывать проект. — Пару часиков и верну тебя целым и невредимым. Ким быстро собирается, переодевая легкий свитер на более теплый и черные брюки вместо домашних спортивок. В коридоре он надевает пальто, челси и прежде чем выйти, повторно кричит родителям, что идет гулять. Через пять минут ожидания, у подъезда Тэхён замечает машину альфы, после чего его уголки губ медленно поднимаются вверх. Старший наспех паркуется, выбегая из водительского места и подбегает к Киму, целуя в щеку. — Я пока ехал, приметил неплохое кафе, куда можем пойти после прогулки, — его голос звучит приглушено, ибо он обняв омегу, целует его макушку. Они садятся в машину, после чего Сокджин выруливает на главную трассу. Тэхён спрашивает старшего о работе, если ли какие-то смешные ситуации или же наоборот, нелепые и, в какой-то степени, дурацкие. — А когда их нет, — едва улыбается альфа. — Почти каждый день, когда я вожу людей по городу. Кто-то недоволен тем, что я не пытаюсь к ним клеиться, говорить всякий бред о политике и прочей ерунде. А еще есть такие, которые меня откровенно смешат. Знаешь, — он на секунду поворачивает голову, ловя внимание Кима, — омеги, которые будто бы впервые берут такси и боятся меня. Садятся на заднее и чуть ли не дрожат. Но, с одной стороны, я понимаю их опасение. Не все такие хорошие, как я. — Эй, хен, ты определенно льстишь самому себе! — омега начинает мило хихикать, от чего сердце Джина в который раз тает. — В любом случае, зачем мне другие, если мое сердце уже украли? — О, да неужели? — Не прикидывайся! Сидит такой воришка и строит из себя ангелочка, — альфа показательно закатывает глаза. — Тогда тоже перестань делать вид, что ты против этого. Ого. Тэхён сам от себя в шоке. — Я и без этого могу сказать, что только за. Черт, когда Джин перестанет говорить такие смущающие вещи как ни в чем не бывало? После этой притворной «ссоры» они едут в тишине. Ее прерывает лишь песни на радио, которое негромко играет, потому и не мешает. Через десять минут мужчина паркует свой автомобиль возле миловидного здания. — Если честно, я не понимаю зачем ты звал меня гулять, если только что привез меня в кафе? Или это всего лишь был повод, чтобы увидеться? — Тэхён притворяется, делает недовольный вид, но на самом деле приятно. Его позвали лишь для встречи. Потому что скучали. — Изначально думал. Но погода поменялась, а я ой как не хочу, чтобы ты простудился. Омега на это ничего не отвечает. Лишь улыбается все также застенчиво и вдруг, ощутив прилив неожиданной уверенности, чмокает Сокджина в щеку. Почти сразу же отстраняется, но лишь на мгновение, поскольку сам альфа так же притягивает к себе за талию и целует коротко в губы. Они буквально пять минут стоят на улице, но младший уже начинает чувствовать, как леденеют его руки. — Хен, пошли внутрь, я уже мерзнуть начинаю. Альфа нежно касается чужой талии, после чего они заходят в уютное кафе. Оба заказывают шоколадные пирожные, Джин берет себе кофе, а Тэхён — латте. Как и в машине их разговоры легкие, одновременно интересные и бессмысленные. Ким начинает согреваться и скидывает пальто, которое старший вешает на вешалку, стоявшую возле них. Омега, достав телефон, проверяет входящие сообщения, среди которых есть несколько от Чимина. Чимин: Не хотите с Сокджином зайти к нам в гости? Я очень соскучился по тебе (((

Тэхён:

Мы только с радостью. В эти выходные будем, ладно?

Чимин: Да. Тогда мы с Юнни ждем вас завтра! Ким улыбается от этого прозвища, которым наградил его друг своего альфу и бросает взгляд на мужчину, сидящего напротив него. — Чимин спрашивал, хотим ли к ним прийти завтра. — И что ты сказал? — Придем, конечно же! Я так хочу их ребеночка увидеть. Да и по Чимину соскучился. — Успеешь проект доделать? — Если сегодня вечером посижу и, возможно, завтра утром закончу и поедем. Посидев еще немного, Сокджин отвез Тэхёна домой, после чего сам уехал к себе, передав привет его родителям.

***

Небольшая комната с серыми стенами давно уже пропиталась приторным запахом розы, который переплетается с ореховым. Розоволосый омега лежит на большой кровати, раздвинув ноги, чувствует давление на простату и стонет. Так противно и не по-настоящему, — думает Чонгук. Он продолжает вбиваться в омежье нутро, на физиологическом уровне все же наслаждаясь горячей узостью. Это уже второй заход, но альфе мало. Он все еще не выпустил свой пар. Из-за этого он выходит из тугого колечка мыщц и изливается незнакомому омеге на живот. Тот в ответ начинает скулить, извиваться, потому Чонгук начинает быстро двигать рукой по небольшому аккуратному члену. Как только к его ушам доходят наигранные стоны, Чон переворачивает его на живот, заставляя согнуть колени и проводит рукой по спине, чтобы тот выгнулся. Дырочка омеги влажная от естественной смазки и старшему остается лишь провести пальцами по вязкой жидкости, после чего медленно засунуть палец в анус. Затем добавляется второй, третий и снова слышатся искусственные стоны. Он старается не обращать на это внимание, медленно входя в розоволосого. Незнакомец снова издает противные звуки, тем самым просит, чтобы Чон подождал, пока он привыкнет. Через некоторое время, пока Чонгук безостановочно вбивается внутрь тела, он сжимает узкую талию и когда омега снова начинает скулить, он хватает его за волосы и продолжает агрессивно двигаться в чужое нутро. Розоволосый захлебывается стонами, изливаясь на простыни, частично на свой живот и сжимается вокруг большого члена, из-за чего получает грубый шлепок. Затем еще один. Еще и еще. Чонгук продолжает двигаться, не обращая внимание на жалкие звуки, исходящие из чужого рта, который почти час назад отсасывал ему, наслаждаясь горьким вкусом. Чон снова выходит из дырочки, быстро надрачивая и через секунду вся сперма оказывается на все еще выгнутой спине. Он поворачивает к себе омегу, притягивая за подбородок и впивается грубым поцелуем в его слегка пухлые губы. Одновременно схожие и совсем разные. Сравнивая с Тэхёном, альфа все-таки понимает, — не похожие. Кимовы губы были нежными, совсем нетронутыми до него, в то же время этот омега наверняка перецеловал половину клуба, где они сейчас и трахались. Но Чонгуку все равно. Ему от этого омеги нужно всего лишь секс на одну ночь, после чего оба разойдутся мирным путем. Потому что обоих все устраивает. Он продолжает терзать чужие губы, кусает их, зализывает, снова прокусывая тонкую кожу. Альфа отстраняется, потому что чужие руки начинают чересчур сильно сжимать его широкие плечи и встает, чтобы взять салфетки на тумбе возле кровати. Вытерев тело омеги, он встает и молча одевается, после чего бросает в лицо розоволосого его одежду. Тот также молча одевается, но из-за усталости намного дольше, чем Чон. Хотя, мужчина этого и не узнает, но омега надеется, что еще встретится с этим незнакомцем. Оставив шлюху(как наградил его статусом Чонгук), он вышел из помещения и спокойно направился на парковку, где он оставил свою машину. Альфа, откровенно говоря, спешит. Прошло две недели, а в его голове все еще мягко улыбающийся Тэхён смотрит влюбленно на чужого мужчину. По дороге домой, все его мысли заняты самокопанием. Чон думает о омеге, скучает, одновременно радуясь, что Ким счастлив и желая придушить того «Джини-хена». Потому что завидует. Но все-таки понимает, что уже ничего не изменить. Он заходит в большой дом, снимает пальто, ставит ключи на тумбу и сразу же заходит на кухню. Сегодня все по-старому сценарию.