disastro naturale

Пиздец Вообще Сережа приличный и скромный мальчик, старающийся не употреблять ненормативную лексику в жизни, кроме случаев, когда без этого никак. Как например сейчас, поэтому… Пиздец А точнее… Полный пиздец Потому что как иначе охарактеризовать валяющегося майора Игоря Грома прямо перед капотом разумовской машины, Сережа не знал. — Пиздец. Птиц, эффектно разложившийся на этом самом капоте, подставив под голову руку, весело добавил: — Полный, Серёга! А начиналось все так невинно… Около двух месяцев назад какие-то полудурки решили ограбить башню Vместе. Поздно ночью каким-то образом отрубили электричество, даже пробрались внутрь и наткнулись на очень злого Олега Волкова. После этой встречи, приятной для обеих сторон во всех отношениях, неудалюги-воришки, конечно же, раскаялись во всех грехах, но, увы, данное мероприятия требовало своей руки закона. Иными словами, пришлось вызывать ментов! И вот тут-то все пошло под откос… Потому что на встречу с ВИП-персонами прислали не абы кого, а самого майора Грома, который пришёл разбираться с делом об ограблении, а в итоге сам украл сердечко не безызвестного миллиардера, филантропа (Птиц продолжает утверждать, что правильней мизантропа) и просто гения Сергея Разумовского. Не то, чтобы это произошло внезапно. Не то, чтобы майор хотел этого. И не то, чтобы Сережа сам понимал, как конкретно это произошло. Но! После приятного знакомства, Сергей решил узнать побольше об этом майоре Громе. И узнал, и сам не заметил, как стал членом фан-клуба Грома, а через неделю заслужил себе звание главного фаната. Птиц сначала от такого повышенного интереса Сереги к менту лишь плевался, потом начал отпускать сальные шуточки, а потом увидел фото Игоря без футболки (чёрт знает, откуда у фан-базы такое), и уже Сережа начал просыпаться по утрам в обнимку с ноутбуком и открытым чатом, где Птица с его фейкового аккаунта спорила с каким-то пользователем на тему «Майор Гром: актив или пассив?». После таких пробуждения, Серёжа старался пару дней обходить чат стороной и почаще надевать любимую пижаму с динозаврами назло Птицу, который искренне ненавидел её (проклятый любитель красных халатов и шелка). Жил так Серёжа себе не тужил! Следил в тихую за Громом при помощи всей доступной техники (чисто из благородных побуждений. Майор-то за кем только не гоняется по своему Питеру, мало ли вдруг помощь будет нужна, а тут бац — Сережа тут как тут) и ныл на ухо Олегу о своей неразделенной любви. Олег честно слушал, кивал, а в свободное время сваливал гулять с напарником Грома Димой Дубиным. Чёрт знает, как так получилось, Серёже вообще при первой встрече показалось, что Олег и Дима искренне друг другу не понравились, особенно, когда Разумовский с Громом кинули их одних заполнять протокол, а сами ушли беседовать на тему «как так вообще могло случиться, чтобы в башню Vместе и кто-то смог пробраться». Но как показывает практика, в природе случаются катаклизмы… Один из таких примеров сейчас валяется дохленьким на дороге, а второй мечется вокруг него, осознавая, что дожидаться, когда Волков свалит на свиданку, а потом самому садиться за руль в компании ехидно подкалывающего Птица, было плохой идеей. Все, что Серёжа может сказать в своё оправдание — да, нервы сдали. Безответная любовь — та ещё сука. А ещё Птиц с его «украдём, наручниками к кровати, и он только наш». Вот и решил гений нанести майору дружественный визит для серьёзного разговора. И он точно не ожидал, что недалеко от нужного места майор свалится под колёса его машины. Всё это не укладывалось в голове и повышало тревожность и без того нервного Серёжки. — И ч-что теперь д-делать? — Заламывал руки рыжий. — Валить и трахать. Первое ты уже сделал, осталось второе. — Похабно улыбнулся Птиц. Сделав глубокий вдох и выдохнув, Сережа постарался успокоиться. Когда ты с ранних лет живешь в компании своего темного альтер-эго, невольно учишься фильтровать всё, что тот несёт во избежание разного рода катастроф. Пускай и иногда эта пернатая краля несла весьма заманчивые вещи… Чуть-чуть приди в себя, Разумовский решил-таки проверить состояние своей пострадавшей любви. Гром хоть признаков жизни и не подавал, дышать — дышал, и этим позволил выдохнуть Серёже, пускай только и наполовину. Что делать в такой ситуации Сергей действительно не представлял. За сбитого работника полиции его явно по головке не погладят, а начинать семейную жизнь с разбирательств не очень-то хотелось… Но кидать Грома здесь одного рыжий точно не собирался. Поэтому приняв решение, затолкал подбитого майора на заднее сидение своей ламборгини и рванул в сторону башни Vместе. Птиц противно хихикал на ухо и выглядел весьма довольным. Собой.

***

Довезти майора до башни было не сложно, а вот дотащить тяжелого Грома с подземной парковки до лифта, а потом до разумовской спальни, оказалось задачкой не из легких. Особенно для Сережи, вся сила которого в мозгах, как бы ни старались Олег с Птицей таскать его бренное тело на тренировки и в спортзал. Марго, глядя на все потуги своего создателя справиться с ношей, интересовалась не нужна ли рыжему помощь и не вызвать ли Олега. Отрывать Волкова от его особы не хотелось, хоть тот и был всегда на связи и в случае опасности на низком старте. Но в чём Сергей был точно уверен — видеть бессознательное тело майора полиции в объятиях тяжело дышащего Сергея Олегу точно не нужно. Но как говорится, вспомнишь лучик… Уже открывая дверь в свою комнату, Разумовский услышал оповещение Марго о прибытии Олега, а затем шаги оного. Поэтому майор был в спешке скинут на пол спальни, дверь плотно закрыта, а сам Серёжа в коридоре спешно пытался привести себя в порядок. Получалось плохо. — Серёжа? Всё в порядке? — Олег вынырнул из-за угла, заставив Разумовского дернуться. — Д-да, всё хорошо, — Разумовский откашлялся и постарался придать голосу уверенности. — Уже вернулся? Я думал, ты уехал до утра. Обычно так и происходило. Олег предупреждал Разумовского о том, что уходит на ночь, и означало это, что спит Серёжа с запертой дверью и газовым баллончиком под подушкой, несмотря на улучшенную систему охраны, после попытки ограбления. Возвращался Олег обычно утром необычайно довольным и расслабленным, и Сережа даже думать не хотел, чем таким ночью занимался Волков, чтобы так светиться на утро. Ему хватало Птица, который с радостью был готов выдать все свои предположения на эту тему и слава богам, что Олег его не слышит. Из Птица вышел бы прекрасный писатель бульварных романов… — Заехал за кое-какими вещами. И заодно проверить тебя. Точно ничего не случилось? В этом весь Волков. Его проницательность, и в целом забота о Серёже доходили до того, что иногда казалось, будто Волков сквозь сон способен почувствовать, что с рыжим что-то не так. Сделав честные глаза и приняв наиболее беззаботный вид, Сергей ответил: — Всё в порядке! Просто только закончил с работой. Врать — плохо. Врать Олегу — святотатство. Но в жизни бывают разные ситуации, и даже такие, когда на кону стоит вся жизнь (счастливая, полная любви и заботы, семейная жизнь с Громом и рыбками в аквариуме, и фикусом на подоконнике, и собакой, и… так стоп, что-то он отвлекся). В общем, врать Олегу — плохо, но не в случае, когда твой краш валяется без сознания на полу твоей спальни. Потому что Олег хоть и лучший друг-брат-просто душка, застебать на тему сбитого майора может, особенно если узнает, что Серый вроде как ехал «серьёзно поговорить». Поговорил, блин… Честные-честные глаза Разумовского на Олега не подействовали. Но тот факт, что рыжему он привык доверять даже в моменты, когда тот был не в состоянии доверять самому себе, и краткий пересказ событий от Марго убедил Волкова, что его вмешательство не требуется. Поэтому он благоразумно решил удалиться. Пожелав перед этим удачи и сил бедному Грому… — Главное помни, что можешь положиться на меня в случае проблем! Получив поцелуй в лоб (ежедневный ритуал перед сном со времён сиротского детства) и дождавшись, когда Волков скроется за углом, Серёжа рванул в спальню.

***

В комнате Птиц со скептическим лицом нависал над валяющимся Громом и тыкал того когтистым пальцем в щеку. — Кажется, он сдох, — вынес вердикт Птиц. Майор и впрямь лежал на полу без каких-либо признаков жизни. Это вселяло в Серёжу ужас, что майора он всё-таки ухайдохал. Если не машиной, то пока тащил в комнату. Так что было принято решение вызвать к себе личного доктора, а самого Грома переложить на кровать. — Отойди, его надо уложить на кровать, — Сергей отодвинул Птица, явно желающего проткнуть в щеке майора дырку, и потащил тело на кровать. В это время тело решило подать признаки жизни и глухо застонать, напугав тем самым Сережу. Тот вздрогнул и выпустил майора из рук. Благо на кровать. Новые синяки на теле мужчины Сережа себе бы уже не простил. — Таки не сдох, — с довольным оскалом кивнул Птиц. — Раздевай! Рыжий с ужасом уставился на Грома. Да, иногда Птиц выдавал здравые вещи, но, так как большую часть времени от него можно было услышать только разговорчики рейтинга 18+, любая невинная по своей сути вещь заставляла Сержу напрячься. Раздеть майора было надо… Всё-таки он повалялся уже на асфальте (и верь потом, что хорошие мужики на дороге не валяются), а потом протёр собой подземную парковку, лифт и коридор башни Vместе (и Разумовский боялся представить, что Гром сделает с ним за это, когда если узнает…). — Отвернись. — Кинул Сергей Птицу. Сзади раздалось недовольное карканье. — Ты не оборзел? — Птиц так и пылал недовольством. — Я сказал, отвернись. — Холодный взгляд и тон, не терпящий недовольства, и вот Птиц обиженно бурча себе под нос: «Ну, ничего-ничего, я тебе ещё припомню, я ещё отыграюсь» потопал в свой угол и обиженно свернулся клубком в кресле так, что только два желтых глаза, пристально следящие за Разумовским, остались видны. Серёжа выдохнул. Отошёл и на том спасибо И вернул внимание своей проблеме. Что он голых майоров никогда не видел? Видел, спасибо фан-группе! А вот трогать — не трогал… Разумовский сглотнул вязкую слюну и принялся снимать одежду. Даже Птиц перестал обиженно пыхтеть в своём углу. На удивление всё шло гладко. Главное не задерживать внимание на этих руках, ногах, торсе (о боже, эти руки-ноги-торс, Разумовский подотри слюну, пока не захлебнулся). А потом зазвонил телефон Игоря! Серёжа на этом моменте чуть не отправился к праотцам, но телефон все-таки достал. На дисплее старенькой нокии высвечивалось: «Пчёлкина». Чёрт. С Юлей рыжий был знаком, даже пару раз давал ей интервью, поэтому исходя из опыта знал — не возьмёт трубку, Пчёлкина будет трезвонить до утра. Из чисто благих побуждений, конечно же… Что говорить Юле Разумовский не знал, но звонок принял и на него тут же обрушился шквал обвинений: — Гром, ты издеваешься? Сам позвал и сам не пришёл. Я тут уже час с пакетом пива квашусь. И это я ещё опоздала. Ты где? Говорил же, что скоро будешь. Что-то случилось? Серёжа судорожно вздохнул. — Гром? Игорь, ты в порядке? Не молчи! — Ю-юля, это не Игорь… Звенящая тишина. Казалось, на том конце провода само время остановилось. — Таак! Поняятно! — Наконец протянула Юля. — А я-то думала, реально что-то серьёзное случилось! А главное, как мне Гром заливал, что он бедненький несчастный, и ему помощь нужна, а сам-то… — Нет-нет, Юль, ты всё совсем не так поняла! Я просто… — Принялся оправдывать Игоря Разумовский. — Да ладно, потом расскажите, — перебила его Пчёлкина. — Удачи вам там! Не забудьте предохраняться! — и отключилась. Серёжа с досадой откинул телефон на тумбочку. Всегда с Юлей так. Она вроде хорошая-понимающая, а вроде как что скажет, так Разумовский краснеть устаёт. Мало ему Птица что ли… Его размышления прервал голос Марго, сообщающий о прибытии доктора. Ну, хоть одна хорошая новость за сегодняшний вечер…

***

Ушибленная лодыжка, пара шишек на голове, синяки и общая истощенность организма — таков был вердикт доктора. Зато без сотрясения, и жить майор точно будет. — Постельный режим, здоровое питание, покой, и будет ваш больной как новенький! Главное, никакого стресса, это плохо скажется на организме. Только забота и покой! — Дал указания доктор и поспешил удалиться. «Никакого стресса. Ага, особенно, когда майор проснётся и узнает, что случилось…» — с досадой думал Разумовский, провожая доктора. Только забота и покой… Единственный, за кем Сережа ухаживал, был Олег. Последний раз года два тому назад, когда Волков поймал какую-то вредную болячку и провалялся с температурой целый месяц. Но даже тогда Олег был окружен лучшими врачами из Израиля, и все, что надо было делать Сереже это кормить Волкова с ложечки, когда тот отказывался есть, и иногда делать вещи по типу: «у собачки боли, у кошечки боли, а у Олежи не боли» в моменты, когда больной все больше начинал походить на побитого жизнью щенка, и все меньше на матёрого 30-го мужика, прошедшего Сирию. Насколько майор Гром оценит его познания в «самолётик залетает в ротик» и «у птички боли, у собачки боли, а y Игорёши не боли», Сережа не знал и знать, если честно, не хотел. Но делать было нечего. Отпустить побитого майора Сергей не мог, да и не хотел. Зря что ли тащил…

***

Просыпаться было больно. Как физически, так и морально… Глаза открываться не хотели, голова им в этом помогала, раскалываясь пополам, будто готовая явить на свет Афину. Повернуться удалось только со второго раза, и то левая нога отозвалась на это тупой болью. В общем, с добрым утром, блять… Просыпаться было больно, но на удивление мягко. Точно не так, как на диване в его квартире. И этот факт заставил Игоря напрячься. Значит, до дома он вчера не дошёл, и сейчас валяется побитый где-то… Где? Приоткрытой усилием воли глаз увидел ровным счётом ничего, не считая темноты. Ага Значит, его всё-таки поймали те бандюги из последнего дела, и он сейчас лежит заживо похороненный в гробу на глубине 2-х метров. Прекрасно Просто прекрасно, блять! — С добрым утром, Игорь! Как вы себя чувствуете? — Раздался механический голос, когда Грому всё-таки удалось приподняться на кровати. Думай, Игорь, думай Механический колос. Знакомый. Мягкая кровать… Как вы себя чувствуете? Блять Лучше в гроб. С мученическим стоном Игорь рухнул обратно на мягкие подушки. Лучше не придумать, он у Разумовского. У этого милого рыжего падлы Разумовского. Из-за которого он вчера (вчера же?) вечером планировал нажраться в сопли и поплакаться о своей непростой жизни Пчёлкиной. И как его угораздило-то? Кстати, реально как? — Я оповещу Сергея, о том, что вы проснулись, — сообщила ИИ, раздвигая механические шторы. Отлично, у самого Разумовского он это и спросит. А пока изучит комнату и проверит, насколько сильно ему досталось в этот раз.

***

Чтобы не каркал себе Птиц, трусом Серёжа не был. Просто считал, что прежде, чем бить, можно же и поговорить. Да и вообще любую проблему можно решить мирным путём. Птиц и Олег с ним согласны не были, но второй особо не спорил, а первый в большинстве случаев ограничивался простым и лаконичным «трус» (о том, что происходило в остальных случаях, Разумовский старался не думать и не вспоминать). В любом случае Серёжа не трус. Но к Грому идти боялся. Когда Марго оповестила о пробуждении майора, рыжий, сидящий на кухне, дернулся и подавился чаем, вызвав смешок у стоящего напротив Волкова. Тот, как и обычно, вернулся под утро довольный, как кот, объевшийся сметаны, и застукал Серёжу свернувшегося в калачик около собственной кровати в обнимку с ладонью майора полиции. Видит бог, Олег хотел лишь накрыть пледом мерзляка Разумовского, но тот, почувствовав рядом чьё-то присутствие, подскочил, а увидев, что это Олег, начал судорожно оправдываться, неся какую-то околесицу. Благо Олег мягко остановил поток слов и вывел Сережку из комнаты, пока тот своего благоверного не разбудил. И вот они завтракали до оповещения Марго. Серёжа перевел жалобный взгляд на Волкова. Тот отставил чашку с недопитым кофе в сторону, вручил рыжему поднос и быстро разложил на нём бутерброды, печеньки, остатки яичницы и, конечно же, кофе. — Не ссы, не съест он тебя! В случае чего, отстреливайся бутербродами. Их там, в полиции, не кормят, так что метод действенный, — напутствовал Волков бледного как смерть Сергея. Тот на каждое слово кивал и старался не сильно дрожать коленками. У Олега опыта общения явно больше, ему доверять можно. Так что, да В случае чего, будем отшвыриваться бутербродами… Птиц, сидящий на барной стойке и жующий свой бутерброд, на это только хрюкнул.

***

Аккуратно постучав в дверь собственной комнаты, Разумовский зашёл, держа поднос с завтраком для майора. -Д-доброе утро, Игорь, — поздоровался Серёжа, стараясь не сильно пялиться на полуголого майора в своей кровати. -3-завтрак? Под внимательным взглядом майора Разумовский аккуратно подходил к кровати, словно к голодному тигру, и был готов на любое резкое движение начать кидаться бутербродами. Но майор, на удивление, не дергался, вообще не двигался, просто лежал, развалившись на шелковых подушках, укрытый по пояс, и смотрел. И, ох, можно Сереже водички, почему так горячо Аккуратно поставив поднос на тумбочку, Разумовский примостился на краешке кровати и принялся покорно ждать свою учесть. Учесть же спокойно перевела свой взгляд с рыжего на поднос с едой и осталась очень довольна увиденным. — Спасибо, — Игорь потянулся за кофе с бутербродом, в процессе дернув больной ногой, и зашипел от боли. Разумовский же от увиденного принялся судорожно оправдываться, путаться в словах и вообще нести полный бред. Потом резко выдохнул, замолчал и начал уже связно рассказывать события прошлой ночи. Игорю следует знать правду, пускай и без особой конкретики. О том, что вчера Разумовский ехал к Грому признаваться в любви, рыжий не озвучил… Гром на рассказ только кивнул. Из него выходило, что вчера Разумовский решил покататься по городу на машине, случайно сбил человека, случайно им оказался майор Гром, и Разумовский, движимый муками совести, отвёз майора к себе для обследования личным доктором. Серёжа и сам понимал, каким жалким выглядел его рассказ, но что есть… Правда сам майор никаких возражений против не высказывал, спокойно попивая свой кофе. «Сейчас допьёт свой кофе, поблагодарит за заботу и уйдёт…», — печально думал рыжий, наблюдая за майором. — Ты уйдешь? — Удивил собственной храбростью (и наглостью) не только себя с майором, но и Птица, устроившегося в своём кресле, Разумовский, закончив свой рассказ. Майор, хоть и выглядел удивленным вопросом, спокойно отставил пустую кружку и откинулся обратно на подушки. — Прогоняешь? — Ч-что? Нет, конечно, нет! Доктор вообще тебе прописал постельный режим, и…-Принялся судорожно искать оправдания Сережа, краснея, но его остановил лёгкий смешок от Грома. — Ну, вот и отлично! Я у тебя тут пару деньков перекантуюсь, отлежусь, а то мне реально че-то хреново… — Сказал Гром, медленно принимая горизонтальное положение. — Не против? Серёжа, не верящий собственному счастью, даже не сразу понял, что обращаются к нему. — Серый, не тупи, — раздался сзади голос Птица. Разумовский очнулся и принялся убеждать майора: — Нет, нет, конечно, оставайся насколько нужно! (хоть на всю жизнь) Тебе плохо? Может вызвать врача? Что надо… — Сон, — прервал Гром словесный поток. — Мне, Серёжка, надо хороший и качественный сон. Разумовский на это только кивнул, собрал на поднос остатки еды и, пожелав майору хороших снов, тихо шмыгнул за дверь. После него шторы на окнах закрылись, и комната погрузилась во тьму.

***

«Будьте осторожны со своими желаниями — они имеют свойство сбываться» Именно этой фразой описал бы своё нынешнее положение Игорь Гром. После того как за Разумовским закрылась дверь, мозг майора решил прийти в норму и вернуться к своему обычному анализирующему состоянию. И поразить майора осознанием того, что тот только что натворил… Н-да, не так он планировал начать ухаживать за Разумовским, точно не так… О том, что произошло вчерашним вечером, Игорь имел смутные воспоминания. День вчера был тем ещё дермецом, что с общей усталостью майора, превращало его в просто ужасный. Преступники не ловились, дела не раскрывались, а из головы не выходил образ одного конкретного рыжего гения. И последнее беспокоило Игоря больше всего… Разумовский был… Разумовский был. И вот так просто, одним только фактом своего существования, переворачивал весь мир Грома с ног на голову. Когда его отправили разбираться с делом о попытке ограбления создателя самой популярной соцсети, Игорь пытался по-тихому свалить из участка. Голос Прокопенко остановил его буквально в метре от спасительной двери. Делать было нечего, пришлось остаться и выслушивать просьбу начальства съездить к ВИП-персоне, разобраться с ситуацией. Даже зная нелюбовь Грома к такого рода делам, Фёдор Иванович настаивал и делал акцент на том, что его просили «прислать лучшего из отдела, а кто как не ты, Игорек?» Пришлось согласиться и мучеником ехать с Дубиным в башню Vместе. Димка его успокаивал, обещал со всем разобраться самостоятельно, а от майора требовалось всего ничего — никому не нагрубить, никого не побить, никого своим недовольным лицом не напугать. Три «не». В общем, ехал Игорь на пытку, а приехал в какую-то сказку. Потому что встретил их явно прекрасный принц. Рыжий, скромный, вежливый (и с собственным драконом). Майор поначалу удивился, ведь не ожидал увидеть на месте зажравшегося богача, которого он себе воображал, вот это вот чудо. Гром не отрицает, что до личного знакомства о Разумовском почти ничего не знал. Как-то особо не интересовался, да и вообще не до этого было… Оставив Димку решать все вопросы с личным драконом телохранителем Разумовского, Игорь ушёл болтать с рыжим. И прям чувствовал, как с ходом беседы, в нём зарождался интерес. Хотелось узнать больше об этом парне, а главное понять, как можно оставаться таким невинным и при этом грести миллионы? Из башни его буквально вытаскивал злющий как черт Дубин. Что случилось с напарником Гром, так и не понял, но благоразумно решил не лезть — злой Димка и прибить может ненароком. В общем-то, всё бы закончилось хорошо, если бы по возвращению в участок Игорь не обнаружил себя залипающим на фотки Разумовского в интернете. Майор честно пытался заставить себя заняться делами поважнее, а главное выкинуть из головы всякий вздор, но ничего не вышло… Мысли о рыжем преследовали его везде, чем бы он ни занимался, и порой складывалось впечатление, что чем сильнее Игорь старался не думать о Разумовском, тем более навязчивыми становились мысли. «- Дурак ты Игорь! — Выдала ему разбуженная в час ночи Пчёлкина, — Влюбленность это называется, влюбленность, а не мания, хотя порой одно от другого и не отличишь…» Юлька посоветовала ему расслабиться и попытаться отвлечься, а в идеале поговорить с Разумовским. Из всего получилось выполнить только второе: появившаяся в городе банда отморозков заняла собой все мысли и всё свободное время майора Грома. О Разумовском тот если и вспоминал, то только во снах. А снилось ему всякое… И только с неделю тому назад, майору удалось закрыть это дело. Большую часть банды засадить, а на оставшуюся завести новые дела. Привычные серые будни Вместе с рутиной вернулись и мысли о рыжей бестии, которые за время отсутствия, кажется, перешли на новый уровень. Разумовского хотелось, и если раньше его хотелось узнать поближе как личность, то сейчас просто хотелось. Себе. Поближе. Зачем, почему и за что — майор не знал, и вообще старался об этом сильно не думать. Но всё равно к концу недели было принято спонтанное решение запить своё горе в компании Пчёлкиной и поныть той о своих разбушевавшихся чувствах. Чёрт. Юлька его убьёт… Ну, по крайней мере, он умрет счастливым… Потому что оказаться в башне Разумовского, хоть и безумно неловко, но очень напоминает Новый год. И Гром не был бы Громом, если бы упустил свой шанс сблизиться с Серёжей… Рядом раздался звук оповещения, и майор вынырнул из своих мыслей. Слепо пошарив по прикроватной тумбочке, он нащупал свой телефон. Сообщение от Димки, и ещё одно от Юли. «Не просри свой шанс!», гласила смска от Пчёлкиной. Хмыкнув, Игорь мысленно согласился с Юлей и начал строчить сообщение Дубину.

***

Серёжа паниковал. И паниковал по-страшному. Потому что как вести себя, когда в твоём доме живёт мужчина твоей мечты, он не знал. Изначальный план, заключающийся в задержке Игоря в доме Разумовского любыми способами (кроме тех, что предлагал Птиц), был выполнен как-то сам собой и внезапно, что шокировало Серёжу. Поэтому тот, оставив Грома отдыхать, быстро придумал новый план (даром, что гений), заключающийся в «запереться в своём кабинете и не выходить оттуда, пока проблема по имени Игорь не решится сама собой». Но даже этот план потерпел крах… Пытавшегося работать Сергея отвлекла Марго с оповещением о приходе майора Грома, а через секунду в кабинет вошел сам майор в одной простыне и смущенным: — Серёж, а где можно одежду взять? Марго говорит тебя спросить… Ужас Разумовского предал собственно созданный ИИ Подобрав с пола свою отпавшую челюсть и кое-как на дрожащих ногах встав со стула, рыжий двинулся в спальню. За ним следом посеменил Гром… В голове только мысли с содержанием для взрослых Приодеть майора оказалось лёгкой задачей, спасибо любви Разумовского к вещам оверсайз. Через несколько минут Гром стоял в футболке спринтом Парка Юрского периода и растянутых штанах. В груди у Серёжи что-то защемило от такого вида Игоря. Явно бабочки из живота решили переехать в легкие Выполнив свою миссию, рыжий хотел по-тихому свалить и запереться хоть в холодильнике, если кабинет не спасал, но не тут-то было. Он был остановлен Игорем, который явно не знал, чем себя занять. Выглядел майор, хоть и отдохнувшим, но всё таким же побитым. Поэтому в Серёже проснулась мамочка. Уложить майора обратно в кровать оказалось невозможным, но зато он согласился на совместный просмотр фильма. Выбор пал на старые комедии, которые любили оба. Расположившись на кровати перед большим экраном, оба чувствовали себя неловко. Разговор как-то не клеился, а желание просто поговорить было у обоих. Но более неловко чувствовал себя Волков, пришедший пожелать спокойной ночи рыжему и наткнувшийся на двух влюбленных голубков и очень большое напряжение в комнате. Пришлось срочно ретироваться, перед этим перекинувшись парой слов с майором и словив на себе красноречивые взгляды Разумовского. После Волкова атмосфера в комнате как-то резко улучшилась и Игорь с Серёжей разговорились, почти забыв о фильме. Наутро Разумовский проснулся в объятиях Игоря без особого понятия, как конкретно это произошло…

***

Так и начались их совместные будни Приглашенный на ещё один осмотр доктор сказал, что пациент Гром идёт на поправку, но ему всё ещё нужен покой и отдых. Поэтому Игорь остался у Разумовского на целую неделю. На самую счастливую неделю в жизни Сережи! И самую нервную… Что и говорить, если на желание Игоря что-нибудь почитать, Разумовский купил ему книжный. Зато майор остался доволен, если ему, конечно же, не говорить, откуда в высокотехнологичной башне Vместе с одними только электронными книгами взялись бумажные в таком количестве… Олег же почему-то стал чаще уходить из башни. То ли для того, чтобы дать Серёже подольше побыть наедине с его крашем. То ли из-за того, что с больничным Грома у одного конкретного напарника майора появилось больше свободного времени — не надо бегать по городу и спасать майорскую задницу из передряг. То ли из-за того, что в присутствии Грома Волков стал как-то странно бледнеть-сереть-краснеть после вскользь брошенного Игорем: «Волнуюсь я чёт за Димку! В последнее время, скрытный какой-то стал. Юлька считает, что завёл себе кого-то, а нам, падла, не признаётся. А мы же волнуемся! Ну, ничего, Пчёлкина сказала, если через месяц не расколется, она сама всё выяснит. И уж там-то мы посмотрим чё за фифа у нашей Дубины!». Короче говоря, дома Волков стал появляться гораздо реже, и Разумовский ему за это благодарен. Потому что его кроет От того, какой Игорь хороший, от того, какой Игорь добрый, от того, какой Игорь красивый. Да просто от того, какой Игорь есть. И без того слабое сердечко Серёжи не выдерживало, но не то, чтобы он жаловался. Просто таял как мороженое в присутствии Грома и пинал того пить прописанные врачом витамины, хотя сам же постоянно забывал их принимать, если бы не Марго с Олегом. Майор витамины пил, улыбался и болтал с Разумовским о всякой ерунде. Интересовался его работой, расспрашивал о Марго, внимательно слушал истории из детства рыжего и сам с радостью рассказывал о своей жизни. А ещё пил с рыжим чай на кухне, читал тому вслух, гладил по голове, а иногда в особенные моменты даже обнимал… Если быть до конца честными, единственное, что действительно напрягало Серёжу во всей ситуации — это Птиц. А точнее его бездействие. Все эти дни его альтер-эго было на удивление тихим, если не сказать шелковым. Птиц с советами особо не лез, молчал, да и вообще стал часто пропадать. Иногда Разумовский с ужасом понимал, что не видел пернатого целый день. И это было плохо. Для Сережи, который провёл с Птицей почти всю свою жизнь, такое поведение было своего рода тревожным звоночком. Потому что, последний раз, когда Птиц вот так пропадал из поля зрения, был, когда Олег вернулся из армии. Тогда огромное чувство покоя и безопасности накрыло Серёжу, и он в какой-то момент даже стал забывать о своём «соседе». Как оказалось, очень зря… После того как первая эйфория от возвращения прошла, и жизнь вернулась в привычное русло, Птиц вернулся. И отыгрался за всё время своего отсутствия. Олег, хоть и знавший о существовании в голове рыжего ещё одного субъекта, тогда в первый раз ощутил на себе, что это такое. И ему не понравилось. Потом были больницы, врачи, таблетки, много-много всего, благо финансы на тот момент уже позволяли — Vместе работало и приносило какой-никакой доход. Больницы Птице не нравились, над врачами он в открытую издевался, таблетки тайком выкидывал. В общем, всё лечение Разумовского шло коту под хвост, благодаря пернатым стараниям. И тогда вход пошёл старинный метод решения проблем — переговоры.… С тех пор проблем стало меньше, но и полностью они не исчезли. Хоть город не сжигает, и на том спасибо… Это все к чему! Сергей искренне боялся. Боялся, что в один момент Птицу надоест быть паинькой, и он возьмёт бразды правления в свои руки. И Гром узнает… Да, то, чего по-настоящему страшился Серёжа — что Игорь узнает о существовании не самой лучшей части Разумовского, и их только-только начавшие зарождаться отношения (отношения же?) закончатся. Потому что, как Гром отнесется к этому ко всему, Разумовский не мог даже предположить. И поэтому все эти прекрасные дни огорчались его тревогой… Но, как говорится «чего ждём, то и получаем»…

***

Это случилось вечером. Посовещавшись, было решено провести вечер в обнимку с фильмом и горой нездоровой пищи. На возражение Серёжи о том, что майору нужно правильно питаться, Игорь лишь отмахнулся со словами: «Да ладно! Один раз живём! Плюс мне уже лучше!» и приобнял Сережу за плечи. После объятий Разумовский был согласен и на фильм, и на вредную еду, и вообще на всё… Расположились они, как всегда, в спальне Разумовского. Сначала все шло хорошо. Они болтали, ели шаверму, запивали всё колой и иногда отвлекались на происходящее на экране. Потом у Серёжи начала кружиться голова. Несильно, но ощутимо. Мир стал темнеть, блекнуть и последнее, что он запомнил: «Бу!» на ухо знакомым голосом… Очнулся он уже на своей кровати, связанный собственным халатом на манер смирительной рубашки, прижатый к чему-то теплому телу. Птица нигде видно не было. Серёжа попытался пошевелиться и вылезти из объятий. Дремавший Игорь вздрогнул и повернул голову. — Ты как? Гром выглядел так, словно подрался с тигром. Царапины на лице, порванная футболка и подбитый глаз… У Сережи от этого вида скрутило все внутренности. — Н-норм…- Голос не слушался. Горло болело, словно он кричал. — Н-нормально… Игорь… Гром громко выдохнул, словно с него упал тяжелый груз. — Ну, слава богу! И напугал же ты меня! Хочешь воды? Мужчина мягко отпустил Разумовского из своих объятий и потянулся к бутылке с водой. Сергея трясло. В горле першило, в голове все еще был легкий шум, да и вообще он был на грани истерики. И такое поведение Грома не успокаивало. Бутылка воды как назло укатилась куда-то в сторону окна. Майор встал, поднял бутылку, и обойдя кровать, аккуратно выпутал Сережу из халата и помог тому попить. — Ты можешь, рассказать, что это было? — Осторожно спросил Игорь, отставляя в сторону бутылку. Разумовский закрыл глаза и постарался успокоить дыхание. Получалось плохо. — Моя вторая личность. Что-то вроде альтер-эго, которое может взять контроль над телом и творить все, что ему вздумается…. — Серёж, тебе надо к врачу…. — Это не лечится. Пытались. Много раз. — Ну, тогда… — Разумовский зажмурился, боясь услышать свой приговор. Майор замолчал, а после Серёжа почувствовал прикосновение рук к своим и, резко распахнув глаза, увидел сидящего перед ним на коленях Игоря. — Ну, тогда будем знакомиться с твоей Птицей. Но просто так я тебя не отпущу! Сердце Разумовского пропустило удар. -Я это, Серёга, Серёжка, я… Нравишься ты мне, вот. Сильно. Прям до жути. И Птиц твой тоже вроде не плохой. Бешеный, конечно, но договориться с ним вроде можно. Разумовский вообще-то не мямля и трус, как продолжает каркать Птиц, но после речи Игоря заплакал. И уже сидя в успокаивающих объятиях Грома, продолжая тихо шмыгать, шепнул куда-то в шею майора: «Ты мне тоже нравишься… До жути!». Он замечает сидящего в своём кресле Птица, тихого, внимательно следящего за ними, но с прости господи красными щеками! Да, в мире бывают катаклизмы…

***

Оставшиеся дни прошли в неловких словах любви, крепких объятиях и долгих разговорах. Пациенту Грому, наконец, дали добро на возвращение к трудовой деятельности и тот, хоть и не выглядел особо воодушевленным этой новостью, признавал, что на работу надо. Кто же без него будет преступников ловить… В воскресенье за майором приехал Дубин с Пчёлкиной, чтобы лично доставить Игоря домой. И поскорей вытрясти из майора все подробности прошедшей недели… Прощание двух голубков было долгим. Игорь не выпускал Сережку из объятий, шептал на ухо о том, как украдёт того на их первое свидание. Разумовский краснел, плавился и старался слишком широко не улыбаться. Прервал их идиллию звонок от Пчёлкиной, которая «все понимает, но и вечность прождать тоже не может». На это парочка только рассмеялась. — Тебе и, правда, пора, — больше как вопрос, чем утверждение, сказал Разумовский. — Да, надо идти, пока Юлька не решила лично прийти меня забрать, — усмехнулся майор. — Напиши, как доберешься, — прошептал Сережа, глядя майору в глаза. Майор кивнул и потянулся за поцелуем. Хоть они и не отлипали друг от друга с того вечера, все происходящее для обоих было в новинку, поэтому любые вроде невинные действия заставляли обоих краснеть и испытывать неловкость. Рыжий так вообще не мог остановить свою тахикардию. — До встречи! Майор, наконец, отпустил Сережу и, поправив кепку, вышел за дверь. Минутная тишина И громовский голос из-за двери: — Вот это сейчас не понял… Растаявший в конец Серёжа резко напрягся и поспешил выйти в коридор. А там, как два краснеющих школьника один краснеющий полицейский и один не краснеющий начальник охраны, стояли Дима Дубин и Олег Волков. — Не знаю, как ты, Серёга, а я сваливаю в Мексику на ПМЖ, — раздался сзади голос Птица. И Сереже ещё никогда так сильно не хотелось с ним согласиться…

The End. Maybe.