Vankilani

— Не прощаемся! — Порко крепко обнимал Вери и не хотел её отпускать. — Мы обязательно навестим тебя! — Спасибо, Йоонас, — девушка, стоя на носочках и обнимая парня в ответ, слабо улыбалась. — Нам пора, — Томми посмотрел на часы. Сев в машину, Вери ещё раз помахала Олли и Йоонасу рукой. Томми завёл двигатель и, развернувшись, поехал обратно в больницу. Они засиделись до самого утра и теперь задерживались. Томми начал переживать, что они могут не успеть, но решил не показывать этого, чтобы не портить Вери настроение. С её лица до сих пор не сходила улыбка. Эта ночь была одной из самых лучших в её жизни. Они должны были успеть доехать к семи утра. Вери тихо сидела рядом и, смотря в окно, улыбалась. Чувствовалась приятная усталость во всём теле, доносящаяся из радио музыка расслабляла, а глаза медленно закрывались. Девушка очень хотела сказать Томми о том, насколько была благодарна ему за то, что он сделал для неё. Но Вери так устала за ночь и хотела спать, что даже была не в состоянии вымолвить хоть слово. Машина остановилась. Вери не помнила, как уснула по пути. Кое-как разлепив болящие глаза, она посмотрела на Томми. — Уже приехали? — Да, — парень осматривал двор больницы через лобовое стекло. Машины херры Хапонена на парковке не было. — Надо спешить. У нас на всё про всё десять минут. Взяв Вери за руку, Томми повёл девушку в сторону чёрного входа. Оттуда они поднялись по лестнице до психиатрического отделения. Томми нырнул в пустой коридор. Свет не горел, поэтому они могли беспрепятственно дойти до палаты. — Как ты? — спросил Томми, когда они зашли в палату и сели на кровать. Парень обнял Вери одной рукой. — Устала, но всё равно чувствую себя хорошо, — девушка положила голову на плечо Лалли и громко выдохнула. — Почему ты не говорил, что играешь в группе? Для Вери это было большой новостью. Йоонас вчера поведал ей удивительную историю о том, как появилась их группа и как парни добивались успеха. Так вот про какие репетиции говорила Эйно. Теперь Вери понимала, почему Томми так часто пропадал и не появлялся на работе по несколько дней. — Чего ещё я о тебе не знаю? — Порко рассказал тебе всё. Они просидели так ещё несколько минут. Как только Вери улеглась на кровать, сон так и окутал её голову, останавливая медленный и ленивый поток её мыслей. Томми накрыл брюнетку одеялом и поправил распущенные волосы. Длинные солнечные лучи вползали в холодное больничное помещение. В воздухе летали пылинки, за окном слышалось пение птиц. Наступило тихое осеннее утро. Томми сидел у кровати Вери и наблюдал за тем, как девушка спала. Непослушные пряди спадали на бледное лицо, длинные ресницы слегка подрагивали, а руки обнимали одеяло, крепко прижимая к груди. Она была такой спокойной и безмятежной, казалось, что сам ангел тишины охранял её сон. Неожиданно раздался громкий телефонный звонок. Стиснув зубы и не отрывая глаз от Вери, Томми полез в карман толстовки. Олли. — Доброе утро, — поздоровался Матела. — Как вы доехали? Проблем не было? — Привет, — Томми встал и отошёл к окну. Он не хотел будить Вери своей болтовней. — Всё нормально. — Как Вери? Хорошо себя чувствует? — Да, — парень повернулся и посмотрел на мирно спящую девушку. Яркие лучи светили ей прямо в лицо. Недовольно зажмурившись, Вери отвернулась к стене, накрыв голову одеялом. — Сейчас она спит. Устала за ночь. Порко, конечно, неугомонный. — Он всю дорогу рот не закрывал, — усмехнулся Олли, пересказывая их с Йоонасом вчерашний разговор по пути домой. — Она ему очень понравилась. Ему очень жаль, что Вери, как он завуалированно выразился, «сама не своя»… Ты, кстати, не забыл про репетицию вечером? — Чёрт, — Томми недовольно хмыкнул. — Совсем из головы вылетело. Спасибо, что напомнил. — Тебе выспаться не помешает. Езжай домой и отдохни. Я тебя прикрою, если что. — Я приеду. Закончив разговор, Томми положил телефон обратно в карман и провёл ладонью по уставшему лицу. Олли был прав — нужно ехать домой, чтобы поспать и прийти в себя перед репетицией. Поцеловал Вери в макушку на прощание, Томми тихо вышел из палаты. Вери проснулась от того, что дверь палаты громко хлопнула. Пришла Эйно с лекарствами. Судя по тому, как медсестра вела себя, она была не в курсе того, что произошло вчера. Вери приняла сидячее положение и помассировала виски. Голова раскалывалась. Хотелось поскорее принять душ и привести себя в порядок. Выпив таблетки, Вери пошла за медсестрой в сторону душевой. Прошло уже достаточно времени после её неудачной попытки суицида, но в душ она до сих пор ходила с сопровождением. Это жутко раздражало. В обложенном белым кафелем помещении было как всегда холодно. Раздевшись, Вери распустила волосы и включила воду. Горячие струи стекали по напряженному и покрытому мурашками от холода телу. Вери подставила заспанное лицо под душ. Мышцы потихоньку расслаблялись, вода согревала, головная боль, с которой проснулась Тойвонен, сходила на нет. Стоя под душем, Вери прокручивала в голове события прошлой ночи. С ней этого не было уже очень давно. Девушка уже успела забыть, что такое гулять с друзьями по ночному городу, на свежем воздухе, пить вкусный кофе в приятной компании и болтать без умолку. Олли и Йоонас классные ребята, думала Вери. Томми должен ценить то, что у него есть друзья, готовые сорваться посреди ночи, бросить все свои дела и приехать. Когда-то у Вери всё это тоже было, но с треском рухнуло и исчезло в одночасье. После смерти родителей и брата люди, которых она называла друзьями, начали отдаляться от неё. Особенно на это повлиял её стремительно развивающийся диагноз. Не осталось никого, к кому бы она могла обратиться за помощью или получить поддержку. У всех была своя жизнь, каждый был занят своими проблема. Рядом был только Тоиво. Но и он не смог справиться. После того, как Вери потеряла ребёнка, с ней начали происходить изменения, негативные изменения. Состояние девушки ухудшалось с каждым днём: резкие перепады настроения, сопровождаемые необъяснимым чувством ревности и брошенности, истерики, приступы гнева. Всё это плавно перетекло в панические атаки. Вери перманентно испытывала чувство тревоги и не могла это контролировать. В какой-то момент у Тойвонен начали появляться мысли о самоубийстве. Девушка была уверена в том, что недостойна жить. Собственное существование казалось ей бессмысленным. В тот день Вери стояла у окна и смотрела на детскую площадку. Она видела счастливые лица родителей, молодых мам с колясками, слышала звонкий детский смех. Девушка с горечью осознавала то, что им с Тоиво не суждено будет познать это счастье. Вери больше не могла иметь детей. Осложнения во время родов дали свой страшный результат. От этой мысли становилось нестерпимо больно, а сердце разрывалось на куски. Спустя секунду в голове девушки что-то щёлкнуло. Она пошла на кухню, взяла нож и в порыве гнева начала резать собственное тело. Она чувствовала не физическую боль, а боль душевную. Кровь текла по телу длинными струйками. Но Вери не могла остановиться. Силы покинули её, и Тойвонен потеряла сознание. В тот вечер её обнаружил Тоиво, лежащую в луже крови, с исполосованным животом. Шло время, а Вери становилось всё хуже. Она не могла смотреть на себя в зеркало. В отражении девушка видела лишь уродство и неполноценность. Отвращение к себе сжирало изнутри. Тоиво был вынужден вынести из дома все зеркала, которые ещё не успела разбить Вери в очередном истерическом припадке. Он прятал от девушки все колющие и режущие предметы и превратил их квартиру в подобие палаты для душевнобольных. А Вери всё пыталась найти способ свести счёты с жизнью. Она выбросилась из окна. Тогда её спасло то, что она упала на козырёк и отделалась лишь переломом руки. — Я так больше не могу, — в один прекрасный день заявил Тоиво. К ним приехал дядя Аари. — Жить в постоянном страхе, просыпаться от любого шороха и вздрагивать от каждого телефонного звонка просто невыносимо. Я ухожу. — Ты не можешь бросить её, особенно сейчас. Ты единственный человек, который у неё остался. — У меня больше нет сил, — в голосе парня слышались слёзы. Он был на грани. — Я два раза вытаскивал её с того света. Вери слышала их разговор. В тот момент она возненавидела Тоиво за это. Он хотел бросить её на произвол судьбы, оставить совершенно одну. Человек, которому она посвятила свою жизнь, от которого она ждала ребёнка, просто-напросто предал её. Девушка была так зла, что не слышала и не видела ничего перед собой. Выбежав в гостиную, Вери набросилась на Тоиво с кулаками, крича и проклиная его. В итоге, очередной приступ, нервный срыв, больница. Дни сменяли друг друга. Вери переехала к дяде Аари. Гнев и агрессивное поведение сменились глубокой депрессией. Девушка целыми днями сидела в комнате у окна и не выходила из дома. Она отказывалась от еды, не шла на контакт, не пила таблетки. Для неё стало большим достижением, что она смогла-таки найти в себе силы и смириться с тем фактом, что Тоиво ушел. Больше не было ослепляющей и выжигающей всё внутри ненависти. На смену её пришло понимание и прощение. Вери прекрасно понимала, почему так получилось. Не каждый бы выдержал жизнь рядом с психически нездоровым человеком. Он был с ней до последнего, но всему был предел. Тоиво своего достиг. Всё ведь могло сложиться иначе, думала Вери каждый раз. Но она бы уже никогда не узнала, как именно. Нужно было как-то жить со своей внутренней катастрофой дальше. Вери стояла под душем, закрыв глаза и подставив ладони под обжигающе струи. Вспоминая события прошедших лет, она чувствовала глухую боль, поднимающуюся со дна души. На глазах снова непрошенные слёзы. Прижавшись спиной к мокрому кафелю, Вери медленно сползла на пол и, прижав колени к груди, тихо заплакала. Ею снова завладело это липкое, ужасное чувство опустошения. Всё ведь было хорошо. Она провела всю ночь с Томми и его весёлыми друзьями. Они колесили по городу, слушали музыку, смотрели на ясное звёздное небо. Свобода и немного позитивных эмоций — всё, что ей было необходимо всё это время. И снова откуда-то взялась тревога. В мозгу красной лампой замигал сигнал о том, что Вери совершенно одна и никому не нужна. Сидя на полу, в наполненной паром душевой, Вери поняла, что не сможет вернуться к нормальной жизни. Эта больница — тюрьма, в которую она, сама того не осознавая, себя загнала. Кое-как поднявшись на ноги, Вери вышла из ванной и подошла к зеркалу. Смотря на своё отражение, девушка продолжала тихо рыдать. Её исхудавшее, бледное от усталости тело было покрыто шрамами. Руки, ноги, грудь, живот. Они напоминали Вери о пережитом ужасе, о боли и страданиях, которые она испытала. Слёзы жгли глаза, но остановиться было выше её сил. В ней снова вскипала ненависть к себе. Но девушка старалась держать себя в руках. Нельзя было позволять эмоциям брать над собой верх. Она должна была собрать всю волю в кулак, преодолевая желание разнести ещё одно зеркало вдребезги. — Не смей! — говорила Вери собственному отражению. — Если ты снова сдашься, то тебе больше никто не поможет.