Тройное "я". HHC

      Касуми сидела на стуле, облокотившись на его спинку, закинув голову назад и опустив руки, как будто это были две верёвки, с закрытыми глазами, ровно дышала. Она приоткрыла глаз лишь тогда, когда услышала слева от себя шорох поднимающейся головы и откашливание кровью, капельки которой падали на бетонный пол. Девушка посмотрела на избитого мужчину, у которого уже отсутствовало четыре зубы и несколько ногтей; его красно-синее, опухшее лицо вызывало отвращение.        — Очнулся, наконец? — спросила она не тихо, не громко, принимая ровное сидячее положение.        — Хватит… мучить меня… — он вновь кашлянул кровью. — Убей — и на этом всё… — его голос с хрипом, похожий на ржавчину, разнёсся по квадратной комнатушке.        — Убью, не волнуйся, — ровно сказала Фудзимото, — только сначала ответь на все вопросы, которые я тебе задала.        — Ты, Камикадзе… — он поднял на неё опустошённые глаза. — Я же ведь сказал уже, что ничего говорить не буду… Мы не рассказываем всё свои врагам даже под самыми ужасными… кха-кха!.. пытками…        — На моём допросе все всё рассказывают, — лаконично ответила девушка, вставая и подходя к тумбе, стоящей в углу комнаты. — Вопрос в том: «На каком именно этапе?», — она посмотрела на него с презрением, смешанным с усмешкой.        — О чём… ты?.. — по его голосу можно понять, что он испугался.        — Знаешь, что это? — взяв небольшой чемоданчик, Касуми вернулась к столу и положила на него этот чемоданчик, сразу же его открыв. Внутри лежал большой шприц с белой, как свежее молоко, жидкостью.        — Н-нет… — голос мужчины дрогнул и осип.        — Это сверхбыстродействующий наркотик, разработанный нашим любимым и неповторимым Доком по просьбе Босса, — она взяла его в руки, сняла колпачок с иглы и немного выпустила жидкостью из шприца, дабы избавить его от воздуха. — Но — увы — кайфа он не приносит. Ты будешь чувствовать только отчаяние, страх… А когда эффект действия пройдёт, по твоему телу пробежит невыносимо жгучая боль, каждая клеточка твоего организма будет гореть, а сам при этом ты будешь молить о пощаде, о помощи, клясться, что расскажешь всё — и ты сам всё расскажешь, не дожидаясь моих вопросов. А потом, узнав всё, что мне надо, я тебя убью.        — Н-не смей… Нет! — просил, захлёбываясь слюнями и дёргаясь в разные сторон, мужчина. — Не надо! Убери эту гадость! НЕ СМЕЙ!!!       Но Фудзимото его даже не слушала. Она спокойной подняла рукав его одежды, перевязала руку жгутом и, найдя нужную вену, вколола в неё иголку шприца, медленно вводя эту белую, немного густоватую, жидкость. После этого девушка положила шприц обратно в чемоданчик, закрыла его и отодвинула на другой конец стола; сама села обратно на стул, приготовила одноразовый диктофон и стала ждать.       Как она и говорила, это сверхбыстродействующий наркотик, и подействовал он уже через две минуты: как раз к тому времени, как Фудзимото всё приготовила.       Мужчина начал кричать, пытаясь вырваться, из его рта пошла белая густая пена, глаза закатывались и то краснели, то бледнели, в некоторые моменты даже заходили синевой. Касуми смотрела на всё это пустыми глазами, видела, как каждая венка на его теле взбухивает так сильно, словно — вот-вот — готова разорваться. Её сердце билось в обычном ритме, в голове не было ни одной мысли, взгляд не выражал ни одной эмоции или чего-либо такого, что дало понять: этот человек — живой.       Действие наркотика закончилось через полчаса — плюс-минус пара минут. По телу мужчины пронеслась жгучая боль, как будто его положили на горячий уголь, начали резать распалёнными ножами и сдавливать его тело огромными валунами. Девушка закрыла глаза, абстрагировалась от криков мольбы пленного и ждала, когда пройдёт нужное количество времени, после чего она завершит свою работу.       Так Касуми просидела около сорока минут. Она открыла глаза и увидела, что мужчина склонил голову, безжизненными глазами смотрел себе на носки ботинок и что-то бормотал себе под нос. Фудзимото подошла к нему, послушала, что говорит.        — Жизнь… Смерть… Жизнь… Смерть… — и ничего более.       «Готов, — подумала Камикадзе и, достав нож из ботинка, резанула им по горлу мужчины. — Теперь надо прослушать запись…», — она вернулась на своё место, достала специальную тетрадь, в которую записываются показания пленных, ручку и включила диктофон, готовая записывать лишь то, что понадобится её отцу.       На весь этот процесс ушло полтора часа. После окончания работы девушка вызвала людей, которые забрали труп; сама же она села на холодный пол, облокотившись спиной на такую же холодную стену, сняла маску и, тяжело вздохнув, обняла себя за колени и уткнулась в них носом.       Спустя минут пятнадцать в комнату допроса зашёл Док и сразу же подошёл к девушке, сел перед ней на корточки и заглянул ей в глаза.        — Ты как?        — У него были жена и две дочки… — шептала Фудзимото-младшая. — Восемь и четыре года. Совсем маленькие… Наверняка они ждут, когда папа вернётся, наверное, принесёт им вкусного или игрушек… Бедные детки… А жена стала теперь вдовой…        — Он сам выбрал свой путь, — пытался успокоить её мужчина.        — Дело-то не в этом… — она подняла на него глаза, в которых не было жизни. — Дело в том, что мои руки по плечи испачканы в крови… Мне пятнадцать только в декабре, а я уже убила большое количество людей…        — Солнышко…        — Док… Я скрываю от Майки и остальных такое… Как я вообще могу называться их подругой, девушкой Майки, живя такой жизнью! Я убийца, Док! Я больше всех из «Истребителей» убила людей!!! Мне никогда не вылезти из всего этого говна… — шёпот слетал с её дрожащих губ.        — Ты… ты вылезешь, поверь мне, — он улыбнулся, аккуратно взял её в руки и обнял. — Я тебе помогу, и Мамору поможет, и Майки, и остальные твои друзья…        — Отец не позволит… — пропищала Касуми, и по щеке её пронеслась слеза.        — Позволит, — твёрдо сказал Кацуки. — У него просто не будет выбора. Поверь мне: я сделаю всё, чтобы у него не осталось выбора…        — Спасибо тебе, Док… — девушка шмыгнула носом, уткнувшись им ему в плечо. — Ты принёс… то самое?        — Да, — он кивнул. — Давай.       Мужчина отпустил девушку, достал из своего чемоданчика, с которым пришёл, шприц обычного размера, в котором содержалась прозрачная жидкость, отдающая слабым фиолетовым отблеском. Завязав жгутом верх её руки, он, как и она сама недавно, нашёл нужную венку, вставил аккуратно иголку шприца и ввёл в вену так называемое лекарство.        — Вот и всё, — сказал он, вытащив шприц и закончив со всем остальным.        — Спасибо… — тяжело дыша, сразу же успокаиваясь и засыпая, прошептала Касуми.        — Успокойся, всё хорошо, — Кацуки взял её на руки, как принцессу, и вместе с ней встал. — Поспи немного, — после чего, взяв свой чемоданчик, отнёс девушку в её комнату, помог Мамору доубираться и сказал, что вернётся к утру: примерно к этому времени, может, чуть попозже, девушка должна проснуться, а он, как её личный врач, должен быть рядом в этот момент…

ххх

      Касуми проснулась ближе к двенадцати следующего дня. Она еле открыла слипшиеся глаза, обвела всю комнату взглядом и, заметив, что на неё смотрит Док, медленно — с трудом — села.        — Проснулась, — шепнул мужчина, откладывая книгу. — А я думал, — продолжил, но уже чуть громче, — что ты проспишь подольше.        — Да как-то… проснулась — и всё… — тихо ответила девушка, схватившись рукой за голову.        — Болит?        — Ага…       Без лишних слов Кацуки встал и, достав из чемодана нужные таблетки и сев рядом с девушка, подал ей лекарство и воду. Ожидая, пока та выпьет, он разглядывал её состояние: синеватые мешки под глазами, уставший взгляд покрасневших глаз — такое впечатление, что их обладатель ничего не хочет делать, бледность кожи, дрожащие высохшие губы.        — Да уж… — сказал вслух мужчина. — Тебе бы отлежаться сегодня.        — Нет, — твёрдо сказала Фудзимото. — Я обещала Майки, что сегодня пойду с ним к Кен-чику.        — Я понимаю, — не желая с ней спорить, врач просто кивнул. — Я тебя отвезу. Собирайся пока потихоньку.        — Хорошо, — она аккуратно встала с кровати. — Как он?        — Быстро идёт на поправку, — не сдвигаясь с места, ответил Док. — Уже хочет выскочить из больницы и вернуться, но я пока не разрешаю.        — Правильно, пусть полежит полечиться нормально, — девушка подошла к столу, взяла в руки телефон и включила его, ожидая.        — Позвонишь Майки?        — Ага, договорюсь о встрече, — юная певица кивнула.        — Как объяснишь состояние?        — Помогала отцу всю ночь, в итоге — ни капли не поспала.        — Вспомни свои тренировки: ты тогда сутками не ложилась, а выглядела намного лучше, — он вздохнул. — И Майки это точно помнит. К тому же, ты же прекрасно понимаешь, что это — побочный эффект твоего психа и принятия того «лекарства»?        — Я-то понимаю, но Майки и остальным знать об этом не нужно, — и добавила: — Пока что.       В этот момент она приложила трубку к уху, ожидая ответа со стороны парня. Долго ждать он себя не заставил.        — Малыш! — тут же воскликнул он. — Как ты?        — Со мной всё хорошо, — хоть в её голосе и сквозила усталость. — Я по поводу встречи…        — С тобой точно всё хорошо? По голосу не скажешь, — заметил Сано.        — Да, не волнуйся, — она тепло улыбнулась. — Может, выгляжу не очень, но внутри меня ещё куча силы!       «Прохладный душ, чашечка кофе или крепкого чёрного чая, пара часов — и она как огурчик, — подумал в этот момент Кацуки. — Правда, мешки никуда не денешь…», — и улыбнулся.        — Ну, смотри… — как-то неуверенно произнёс он.        — Не беспокойся ты так, Домовёнок, — говорила девушка тихо, но не потому, что скрывала что-то от Дока, а потому, что в таких ситуациях только и нужно, что говорить тихо и с любовью… — Если ты посчитаешь, что я плохо себя чувствую, то просто отвезёшь меня домой. Договорилиь?        — Этот вариант мне уже больше нравится, — Сано кивнул, и Касуми это поняла, хоть и не видела. — Во сколько мне за тобой заехать?        — Давай пешком? — предложила тут же юная певица.        — Пешком? — он даже немного удивился. — А давай! Когда мне подойти?        — Через час. Подойдёт?        — Тогда через час!       Они, как это обычно у них бывают, вновь одновременно засмеялись, после чего попрощались, закончили разговор и стали каждый ожидать встречу.        — Я же сказал, что отвезу тебя, — фыркнул Кацуки.        — Прости~и… — протянула девушка, стукая указательный пальчик об указательный.        — Ладно, — он усмехнулся. — Что с тобой поделаешь… Иди лучше мойся! А я пока тут приберусь…        — Ты не обязан… — но её перебили.        — Я сказал: иди мойся!        — Есть!       И Касуми скрылась среди комнат, ведущих в её личную ванную комнату. Вышла она оттуда только минут через сорок, за десять оделась, за оставшиеся десять поела и обговорила с Доком по поводу некоторых лекарств, которые ей придётся недельку попринимать: чтобы сдержать её психические взрывы, а так же привести разум в порядок.        — Ты точно уверена, что готова встретиться с Майки и остальными? — спрашивал Док, когда они вместе выходили из особняка.        — Не начинай, прошу… — тихо сказала девушка. — Конечно, я уверена. А если и не уверена, то поворачивать назад я не стану.        — Звучит так, что ты сначала делаешь, а потом думаешь… — он посмеялся.        — Нет, такого я не делаю, — она покачала головой. — И слава богу.        — И слава богу, — кивнул мужчина. — О, а вот и твой герой-любовник, — Кацуки кивнул в сторону парня, стоявшего за воротами и ожидающего девушку.        — Да почему вы все его так называете… — процедила Фудзимото и крикнула: — Майки!        — Не кричала бы ты… — прошептал Док, но Касуми его уже не слышала: она побежала в сторону парня. — Вот же ж… Любовь… — он вышел вслед за ней.       Сано, повернувшись на любимый голос, не успел сделать и пару шагов в его сторону, как обладательница золотых глаз и этого самого голоса прыгнула в его объятия, зарываясь носом в воротнике клетчатой рубашки.        — Майки… — прошептала девушка, улыбаясь. В уголках её глаз собрались капельки слёз. — Я скучала…        — Мы же не виделись со вчерашнего дня, — прошептал он в ответ, поцеловав её в висок.        — Ты что, не скучал?! — она отпрянула и с обидой посмотрела ему в глаза.        — Скучал! — тут же ответил Сано. — Я ведь не к тому…        — Ну-ну, вы тут только не устраивайте любовных сцен, — попросил, со смехом, Кацуки.       Мандзиро сделал шаг к мужчине и поклонился.        — Спасибо Вам огромное за Кен-чика.        — Не меня надо благодарить, — мужчина тепло улыбнулся, доставая из кармана халата пачку сигарет. — Если бы Солнышко меня не попросила, а он не являлся ей другом, я бы и пальцем не шевельнул: не люблю работать с чужими мне людьми, — своих хватает.        — Всё равно спасибо… — парень выпрямился и посмотрел в алые глаза доктора.        — Какие вы всё-таки упёртые подростки… — сказал он, зажав между зубами сигарету и закуривая. — Ладно, принимаю твою благодарность.       В ответ Сано кивнул.        — Вас точно подвезти не надо? — в который раз спросил мужчина.        — Нет, — фыркнула девушка.        — Смотрите, — он пожал плечами. — Отца предупредила?        — Мо-мо сказала, — она отвела взгляд, не желая больше продолжать этот разговор.        — Окей, — протянул Кацуки, вздохнув. — Тогда увидимся в больнице, — он прошёл к своей машине и через пару минут скрылся из виду.       Парочка постояла пару минут молча, глядя вслед уехавшему автомобилю, словно какому-то знаку. После они, одновременно повернув головы, посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись.        — Пойдём? — с теплотой в голосе спросил Мандзиро.        — Конечно! — довольно отозвалась Касуми, взяв парня за руку. — Только давай зайдём в магазин и купим чего-нибудь вкусненького? Конечно, я бы хотела принести ему домашнее горячее карри, но у меня не было времени его приготовить…        — Не беспокойся, он и фруктам обрадуется, — посмеялся парень. — Ещё можно цветы купить!        — Цветы? Кен-чику?        — А почему нет? Ещё какую-нибудь плюшевую игрушку или что-то вроде этого?..        — А знаешь что… — загадочно проговорила Фудзимото, усмехнулась и, сверкнув глазами, громко выдала: — Звучит как ахуенная идея!