Признание в любви или как утки могут все испортить

По вечерам в будни залы кинотеатров обычно пустуют. Среди недели на фильмы ходят только родители с детьми или нечаянно забредшие подростки. Но среди зрителей всегда может оказаться один скучающий демон. В тот вечер четверга Кроули мог остаться дома, но, к сожалению, обиделся на прихотливый фикус, который всем видом показывал, что не желает зеленеть. Кроули не хотел провести весь вечер в одной квартире с этим наглецом. И потому демонстративно вышел из квартиры, громко хлопнув тяжёлой дверью. Он мог пойти к Азирафаэлю, но тот сказал, что с удовольствием принял бы друга, если бы не сочинения Платона, которые он просто обязан был перевести. Так, у демона закончились идеи куда можно пойти, и он оказался в кинотеатре на сеансе старого фильма с Биллом Мюрреем. Перед этим, конечно, выпив приличное количество бурбона. — …Я в жизни не встречал человека, который был бы так добр к людям. Когда я впервые тебя увидел, со мной что-то произошло. Я никогда не говорил об этом, но мне захотелось обнять тебя крепко-крепко. Я тебя не достоин. Но если было бы можно, клянусь, я бы тебя любил всю жизнь… — раздался голос актера с экрана. Демон сидел, гипнотизируя экран. И на последних словах, произнесенных со страдающей дрожью в голосе, он пустил одинокую слезу. Уголки губ по-детски опустились вниз. Примерно такое же выражение лица принимают пьяные попрошайки, тянущие руки около входа в метро. Возможно, в том, что Кроули сейчас плакал, большую роль сыграл бурбон, но не стоит забывать, что искуситель действительно отличался от других демонов. Он подавался светлым чувствам, в чем винил Азирафаэля, ведь именно он, по мнению Кроули, так «плохо» повлиял на него. Естественно, в трезвом состоянии он придерживался образа порядочного, то есть злого, демона. Но алкоголь подавляет силу воли, размягчает ум и сердце, и в такие моменты Кроули может позволить себе всплакнуть. Когда фильм закончился, и черный экран стал показывать лишь бегущий текст, демону стало ужасно грустно. «Неужели все, что нужно было сделать, это признаться в любви?» — спросил себя он. Опечаленный фильмом, змий пьяной походкой побрел прочь из кинозала. Хоть концовка драмы и была счастливой, но Кроули охватила меланхолия. Когда он вышел на улицу, на него тотчас накинулся холодный ветер, объяв всё тело. Демон недовольно встрепенулся. Где-то послышался бой Биг Бэна, оповещавший о том, что в Лондоне наступила полночь. Одинокий денди подошёл к своей машине. — Ты всегда такая красивая, — сказал он, гладя капот рукой. Люди, проходившие мимо, лишь косо посмотрели. — Я даже не смогу повести тебя, потому что пьян. — жалобно продолжал разговор Кроули, готовый пустить уже вторую слезу за вечер. Ветер опять дал ему холодную пощечину. — А, к черту! Я же демон! Я должен нарушать правила! — возражая сам себе, он резко открыл дверь Бентли. Картины мелькали за окном, а из динамика пел родной голос Меркьюри. Демон все думал о просмотренном фильме. «Главный герой попал во временную петлю… Ну у него повторялось всё день изо дня… Ммм… Прямо как у меня… Только у него дни, а у меня — тысячелетия!» — возмутился он, — «Но, признавшись в любви, он остановил это…» — умозаключения напрашивалось само собой, — «А что если мне тоже признаться в любви?» — просиял Кроули, — «Сколько всего изменится, если я это сделаю!». Идея была смелой даже для одурманенного алкоголем разума, но Кроули она понравилась. Почему бы и нет? — Что там люди делают для признания в любви? — думал вслух он, — мне нужны цветы! Да, точно! — воскликнул он и круто повернул руль. Бентли полетела через перекресток, оставив после себя две столкнувшиеся машины. Любой крупный город не обделён цветочными, можно даже сказать переполнен ими. В них часто можно найти не только цветы, но и плюшевые игрушки, конфеты в виде сердец, в общем, всё для того, чтобы заставить влюбленных, решившихся на серьёзный шаг, раскошелиться. К тому же, есть одна всем известная заповедь: «Чем серьезнее ваши намерения, тем больше должен быть букет.» И наш Ромео был не исключением. Бурбон и невероятная энергия в теле демона, подпитывали его желание действовать. Затормозив у круглосуточного магазина цветов, он быстро открыл дверь и практически вывалился из машины. Но, вовремя схватившись за капот своей Бентли, он элегантно вернул себе вертикальное положение. Испуганная продавщица цветов, не решавшаяся выйти из-за прилавка, наблюдала за разговором пьяного посетителя с розами. — …Ммм, вы вроде ничего, — говорил он осматривая красных красавиц. — Но это так банально! К тому же если ваши долбанные шипы уколят ангела, то я вас сож-гу, — пьяно улыбнулся Кроули, делая акцент на последний слог, — Вы слишком скучные, — фыркнул он фиалкам, — Безвкусица, не то… — бормотал посетитель, осматривая пестрые ряды. — А это кто? — воскликнул странный покупатель, подняв взгляд выше. — Эт-то пионы. — тихо ответила девушка за прилавком. — О! — вскричал он, разведя руками. — То, что нужно! Взяв пышный букет, он, шатаясь, принес его к кассе. — Вы знаете, они чем-то на него похожи, — прошептал он, глупо улыбаясь. — Такие же пышные, мягкие… — Вам нужны конфеты? — спросила продавщица, не желая слышать больше эпитетов о любовнике этого пьяного гея. — Конечно! — ответил он так громко, что девушка вздрогнула. Аккуратная коробка в форме сердца тут же оказалась на прилавке, — вот спасибо! — сказал Короули и протянул деньги. — Там ещё чаевые. — подмигнул он. Пьяный романтик вальяжно вышел из цветочного, и девушка облегчённо выдохнула. — Ааай воз борн туууу лав ю! * — подпевал Кроули, мчась на Бентли. — О, а как же кольцо! Оно ведь тоже нужно? — он на секунду засомневался. — Ну да, люди ещё носят его потом всю жизнь… А как же ангел будет носить его целую вечность? Это же явно больше, чем человеческая жизнь… — Кроули озадачила эта мысль. — А ладно! — махнул рукой влюбленный, и наколдовав изящную коробку, сразу положил её в карман пиджака. Голос «Королевы» пел о любви, пышные пионы лежали на соседнем сиденье, а Кроули находился в хорошем расположении духа. — Пахнете лучше! — крикнул он на них, и по машине разлился тонкий запах цветов. Демон довольно улыбнулся и вернулся к дороге. Но тут, на переходе, он увидел какое-то движение, будто длинная змея шагала на тонких ножках. Он резко затормозил, зажмурив при этом глаза. Медленно подняв веки, он увидел через стекло машины строй утят, во главе которого была взрослая мама-утка. Семья шла спокойно, словно гигантская махина только что не остановилась перед их клювами. Кроули вздохнул и начал нервно стучать пальцами по рулю. Когда утки почти дошли до тротуара, один утёнок всё-таки обернулся, и потеряв равновесие, упал в щель канализации. — Черт! — закричал демон и выбежал из машины. Он упал на колени перед местом происшествия и присмотрелся в канализационный мрак. Утёнка не было видно, и тогда он решил открыть решетку канализации. В довольно пикантном положении, в котором стоял Кроули, коробка с кольцом, лежавшая в пиджаке, оказалась в большой опасности. Она, проскользнув по шёлку подкладки, упала вслед за утёнком. — Проклятье! — закричал демон и голос раздался эхом в темноте. Тяжело вздохнув, он обернулся на семью уток. Мама-утка взволнованно бегала вокруг загадочной дыры, куда упало её дитя. Кроули закатил глаза, ведь знал, чем это закончится. — Да вытащу я его! — обратился он к утке, — Я же почти подъехал к магазину Азирафаэля! — застонал демон, смотря в даль пустой дороги. Но время для тоски у него не было. Он тут же наколдовал ярко-желтые ограничители вокруг своей машины, дабы редко проезжающие авто не останавливались около неё. Сняв дорогой пиджак, и размяв плечи, он полез по грязной лестнице в неизвестность. Неизвестность эта пахла естественными отходами и сыростью.

***

Маленькие часы ручной работы с тонкой золотой оборкой, обнимающие запястье Азирафаэля, показывали без десяти два. Ангел сидел за столом, покрытым бумагами. Вздохнув, он встал со стула и снял пиджак. Перевод Платона получился превосходным, и гордый работой переводчик, немного ей полюбовавшись, ушел заваривать чай. В букинистическом магазине царила тишина, и можно было услышать, как горят свечи, поставленные на стол. Придя на маленькую кухню, он поставил чайник и разместил два наколдованных пирожных на блюдце. Когда чайник вскипел, он довольно сел за стол. Пирожные оказались на редкость вкусными — мягкий крем, умеренно пропитанные коржи. Все вроде было прекрасно, и внутренний гурман был удовлетворен, но вот чего-то ангелу не хватало. Он думал пойти почитать, но вспомнив, что провел за переводом почти весь день, отказался от этой мысли. Что же ему было делать? Азирафаэль окинул взглядом магазин, будто ища ответы на полках, и остановил взгляд на стеклянной двери. Да, ему определенно нужен был свежий воздух. Все-таки он жил в Лондоне, а этот город красив в любое время суток. Даже несмотря на то, что все кондитерские уже закрыты, а Кроули не согласится на прогулку.

***

Канализацию можно сравнить с Адом. Там так же ужасно пахнет, темно и сыро, её тоже населяют неприятные существа, и Кроули наведовался в оба места только когда был пьян. Хотя, честно признаться, он не часто гулял по канализациям. Обычно демон предпочитал ходить по «Верхнему Лондону», но тут вынудили обстоятельства. Все бывает в первый раз. В канализации был низкий потолок, и вода с отходами перемешалась с дорогой, по которой можно было идти. Слабый свет освещал туннель. Кроули мог видеть, как дорогие туфли тонули в вонючей жиже. Терпя эстетическую трагедию, он продолжал идти дальше. Среди звуков капающей воды, послышалось несмелое кряканье. Где-то полчаса он пытался найти источник звука, нагибаясь и щурясь в полумраке, словно слепой котенок, несмотря на свой юный возраст, имеющий богатый словарный запас мата. — Я весь провоняю дерьмом, пока найду этого гадкого утёнка! — прошипел он. Демон чувствовал, как трезвеет (видимо запах отходов был настолько крепок), и желание поехать к Азирафаэлю медленно исчезало. В глазах все ещё немного плыло, но понимая, что он может упасть в воду из фекалий и мусора, Кроули старался идти прямо. Наконец он увидел дрожащего в грязи утёнка. — В детстве вы намного милее, — буркнул змий, взяв малыша в ладонь. Он осмотрелся по сторонам. — Но где кольцо?

***

Азирафаэль шел по ночному городу, наслаждаясь свежим ветром, ласкающим лицо. Ночью все улицы и перекрёстки казались более загадочными — темнота оставляла место для воображения. Он мечтательно смотрел в небо, представляя себя в полете над Лондоном. Были времена, когда он раскрывал крылья, чтобы полететь в какое-нибудь место, но потом люди изобрели машины, поезда (которые ему между прочим понравились), и потребность в крыльях пропала. Но лёгкая грусть по былым временам осталась. Тихо вздохнув, он опустил взгляд и увидел черную винтажную Бентли, перегороженную ярко-желтыми знаками. «Надо же, прям как у Кроули» — заметил ангел. Но тут его осенило, ни у кого кроме Кроули этой машины быть не могло. Ведь однажды, демон признался, что заставил компанию «Бентли» больше не выпускать эту модель, тем самым оставив у себя единственный и неповторимый экземпляр. Обеспокоившись яркими предупредительными знаками вокруг машины, Азирафаэль побежал к «месту происшествия». Приблизившись к нему, он увидел открытый канализационный люк и семью уток, смотрящую в него. Азирафаэль, ничего не понимая, заглянул в саму Бентли. Салон пустовал без хозяина, и только пышные пионы с конфетами лежали на пассажирском сидении. Ангел вновь вернулся к люку. Встав вместе с утками, и он в ожидании уставился в темноту. «Не мог же Кроули полезть туда…» — подумал он. Тем временем, в вонючем подземелье, трезвеющий и злой демон искал коробку с кольцом. В правой ладони у него крякал недовольный утёнок. — Гребанное кольцо! Куда оно могло деться! — он вернулся туда, откуда пришел. Справа находилась лестница, по которой он спускался. Осмотрев вонючую грязь ещё раз, он заметил очертания коробки. Она лежала в самой омерзительной жиже. Недовольный и вонючий, с утёнком в рубашке и с грязной коробочкой в кармане, Кроули лез по лестнице. Он вспомнил все матерные слова, пока карабкался по ржавой лестнице вверх. Азирафаэль, стоящий наверху, услышал знакомое ворчание, отражающиеся эхом в туннеле канализации. — Кроули! — крикнул он в темноту. — Ангел?! — удивился демон, высунув голову из открытого люка. — Ч-что ты здесь делаешь? Я увидел твою машину с жёлтыми конусами! Что случилось? — тревожно спросил друг. — Я э-э-э. Я… Я просто устроил себе ночную прогулку. — ответил он непринуждённым тоном, опершись локтем на асфальт. Видимо он думал, что эта поза скроет тот факт, что он был наполовину в канализации, и ангел будет не так ошарашен. Азирафаэль кинул на него тот взгляд, которым обычно смотрят мамы на своих детей, когда те явно врут, но глупо пытаются это скрыть. — Никогда бы не подумал, что канализации отличное место для прогулок. — О нет, тебе точно не понравится. Слишком много грязи, а ты всегда в белом… — ответил Кроули, отрицательно мотнув головой. Демон встрепенулся и очистил одним щелчком пальцев свои ботинки и руки. Сдерживая кряхтение, он почти элегантно вылез из дыры, громко вернув решетку канализации на её законное место. — Ммм… Вообще мне уже пора, ангел! Я что-то задержался тут… — протараторил любитель «Нижнего Лондона» и, вынув утёнка из кармана, небрежно поставил его на землю, где мама-утка радостно приняла падшего сына. Азирафаэль, не скрывая удивления смотрел на столь странное действие, но решил тактично промолчать. У каждого должны быть свои секреты. — Тебя подбросить? — как ни в чем не бывало спросил Кроули. — Было бы любезно с твоей стороны… — в замешательстве ответил ангел. — Садись уже. — усмехнулся он в ответ. Азирафаэль не спеша, будто опасаясь новой выходки Кроули, подошёл к машине и открыл дверь. Букет пионов и конфеты все так же лежали на пассажирском сиденье. Откуда это? Что вообще все это значит? Вопросов было больше, чем ответов. Ангел поднял свои ясные глаза на водителя. Именно такие моменты называют неловкими паузами. Если бы эту сцену показывали в ситкоме, то однозначно добавили бы закадровый смех и беспомощное выражение лица Кроули крупным планом. — Не обращай внимания, это мне подарили. — спокойно пояснил он, только потом поняв, какую глупость сказал (ещё одна волна закадрового смеха). — Подарили? — ещё больше удивился ангел. Он не мог больше тактично молчать, всё-таки что-то нужно было прояснить. — Н-ну да, — замешкался демон. — Но ты можешь забрать себе. Не люблю пионы. — отрезал он. — Дорогой, я не хочу забирать чужие подарки. — ласково ответил ангел. — Все нормально, забирай. — было заметно, что Кроули немного покраснел. Чего только не натворишь на пьяную голову! Ангел, также смутившись, сел на сидение, положив цветы с конфетами на колени. В салоне вновь повисла тишина. — Цветы очень красивые. — тихо сказал Азирафаэль и кротко улыбнулся. — Угу. — не смотря другу в глаза, согласился Кроули и завел мотор.