Признание в любви или как утки могут все испортить

В мертвой тишине заскрипело жужжание. Все замерли в ожидании. На потёртом троне из черного золота, украшенного блеклыми алмазами, восседала Королева Ада — Вельзевул. Из-под головного убора в виде мухи торчали темные пряди, отчасти прикрывавшие маленькие глаза, грозно смотревшие на подданных. — Они что-то затевают, — сказала Королева Ада, и её шершавый голос эхом отразился от стен. — Вы должны проследить за ними и узнать, что они готовят. — А откуда нам известно, что они что-то затевают? — квакающим голосом спросил секретарь. — Из моих секретных источников. — ответила Вельзевул и сверкнула черными глазами. У Азирафаэля была одна противоречивая черта характера — рациональность. Она просыпалась в нем где-то раз в сто лет и тут же засыпала. Но за время её бодрствования ангел успевал написать список дел и выполнить его полностью, даже оставив себе время на «ничегонеделание». В такие дни он обычно был крайне пунктуален, собран, и чрезмерно горд своей продуктивностью. Возможно, это травма с Небес, где все ангелы четко знали свои обязанности и всё выполняли в «срок Божий». А Азирафаэль, отдавший огненный меч первым встречным, не вписывался в такой коллектив. И раз в сто лет, когда он вспоминал каким он должен был быть, он устраивал себе «рациональный» день. В то утро рациональность снова решила проснуться. Азирафаэль сел за стол и взял любимую ручку, когда-то подаренную Кроули (возможно в день, когда ручки изобрели). И торжественно, каллиграфическим подчерком, написал: «План». Что мог планировать обычный ангел, живущий на Земле? Примерно следующее. 1. Поесть блинчиков на завтрак. 2. Навестить мадам Маккорни, проверить её здоровье* 3. Разобрать Гиппократа (На столе Азирафаэля лежали книги в старинном переплете, каждая из которых была украшена золотой надписью «Гиппократ. Сочинения»). 5. Сделать перестановку шестого стеллажа в пятом ряду 7. Почитать про уход за утятами 8. Позвонить Кроули и позвать в парк 9. Провести вечер с Кроули, либо в суши-баре (может он тоже пойдет). Довольный работой, Азирафаэль свернул листок в трубочку и положил в карман брюк. «Самое время для завтрака» — подумал он и радостно наколдовал тарелку с горячими блинами. Утро Кроули проходило не так спокойно, ведь как известно, зло не дремлет. Видимо поэтому, все шестеро утят проснулись ни свет, ни заря и начали громко крякать. Сонная «мама», потерев глаза, что-то крикнула им и зарылась обратно в одеяло. Но на этом голодные детки не успокоились. Вспомнив, где спит их кормилец, они тут же направились в спальню, и встав вокруг кровати, по очереди начали звать Кроули. Демон, пробормотав что-то на латыни (наверно желая вызвать себя в какое-то другое место), медленно встал и пошел на кухню. Не включая свет, он наощупь достал воду и налил утятам в миску. Пока кто-то из них побежал пить, Кроули взял кукурузу и небрежно кинул в кормушку. Шесть пушистых комочков столпились вокруг длинной тарелки, толкаясь и крякая. Кроули, сквозь сон посмотрев на утят, невольно умилился этой сцене. Но вспомнив, что он в обиде на них за ранний подъем, громко фыркнув, ушел в спальню. Когда солнце было в зените, позвонил Азирафаэль. Воодушевленным голосом он позвал сонного Кроули парк, попросив обязательно прихватить утят. Разве демон мог отказать? Отлепив себя от мягкой кровати, он пошел искать где-то завалявшуюся плетёную корзинку. Она хранилась у него со встречи с ангелом в двухтысячных, когда тот уговорил его пойти на пикник. Там же лежал и платиновый диск «Queen», подаренный Азирафаэлем, черный галстук, старинный подсвечник, кувшин из-под вина и ещё пару мелких вещиц от эфирного друга. Может показаться, что Кроули коллекционировал вещи, подаренные ангелом или как-то связанные с ним. В принципе, так и было. Одевшись в свои классические черные джинсы, рубашку и пиджак, Кроули отловил сытых утят и посадил в корзину. Они, на удивление, не сопротивлялись. Демон бегло пробежался глазами по квартире, проверяя ничего ли он не забыл, и удовлетворив интерес, вышел из дома. В будни Сент-Джеймсский парк посещали одни и те же люди: пенсионеры, мамочки с колясками и странная гомосексуальная парочка (так прозвали Азирафаэля и Кроули местные бабушки). Эта скромная толпа, изредка пополнявшаяся случайно забредшими офисными работниками во время ланча, словно массовка к фильму перемещалась вдоль пруда. Каждое изменение в «массовке», будь то новая прическа у одной из мамочек или яркое пальто у какой-нибудь бабушки, сразу же подмечалось и шло на обсуждение троице пожилых дам, каждый день сидящих на одной и том же месте. Нетрудно догадаться, какой фурор произвело появление известной гомосексуальной пары в сопровождении шестерых утят. «Троица с лавочки» бурно начала обсуждать происходящее, смотря мужчин, спокойно садящихся перед прудом. — Они опять нас обсуждают? — спросил Азирафэль, поправляя складки пиджака. — Ага, — ответил Кроули, вальяжно положив руку на спинку лавки. — Ну ничего. Я знаю, что их внуки разъехались по всей Англии и теперь навещают только в Рождество, — сказал ангел, смотря на пруд с плескающимися утятами. — Так что у них должен быть хоть какой-то повод для обсуждений. — Я тебе говорил, что нужно как-нибудь прийти в костюмах хот-дога и кетчупа! — прошептал демон. — Дорогой… — вздохнул Азирафаэль, как вздыхают мамы, когда их ребенок измазал пол лица шоколадом. — Нет, а что? Представляешь как они удивятся! — продолжал шептать демон. — Мы, в костюмах хот-дога и кетчупа, безмятежно сядем на лавочку, поболтаем, съедим мороженое и уйдем! Азирафаэль скептично оглянулся на него. — Нет, хочешь наденем костюмы чая и чашки? Или блина и сгущенки? — спросил Кроули, взмахнув рукой. — Дорогой, это странно! — возмутился ангел, нахмурив брови. — Ты ничего не понимаешь в юморе. — сухо ответил демон и отвернулся. Бабушки продолжали коситься на пару, попутно обсуждая, действительно ли они завели утят, и почему не собираются заводить детей. Но на Кроули и Азирафаэля смотрели не только они. За деревом, прикрытый зеленой веткой, стоял Хастур и прожигал своими черными глазницами лавочку, где сидела пара. — Они точно что-то затевают. — прошептал он, смотря на ангела и демона. Тут Кроули встал и ушел в сторону фургона с мороженым. Азирафаэль, оставшись один, достал из кармана какую-то бумажку и принялся изучать её. Прочитав написанное, он убрал её обратно в карман. — Это может быть что-то важное, — прохрипел Хастур. Обернувшись на дорожку, по которой безмятежно гуляли люди, он резким движением выловил какого-то мужчину и с горящими глазами прошептал ему что-то, глядя прямо в глаза. Застывший прохожий, ничего не ответив, побрел в сторону Азирафаэля. — Вам какое? — гнусавым голосом спросила продавщица. — Клубничный лёд и пломбир в рожке. — ответил Кроули и криво улыбнулся. Женщина залезла в холодильник. — Держите, — снова прогнусавила она. Но покупатель не ответил. Он, нахмурив брови, смотрел в сторону лавочки, где над его другом навис какой-то тип в коричневой куртке, — держите. — безэмоционально повторила женщина. Кроули очнулся, будто от укола и, молча положив деньги, взял мороженое. Быстрым шагом, будто он опаздывал на поезд, демон подошёл к лавочке и услышал слова незнакомца. — …Я…Я ужасно извиняюсь, не знаю, почему я сегодня такой неуклюжий… — объяснялся тот. Но увидев злого мужчину в чёрном, подошедшего к нему, замолк. — Ох, ничего со всемм бывает! — дружелюбно улыбнулся Азирафаэль. — О, Кроули! — Ангел, все хорошо? — спросил демон, демонстративно садясь ближе к другу. — Да, просто этот джентльмен споткнулся о камень… и немного налетел на меня, все хорошо. — спокойно ответил он и взял рожок. — Ммм… — промычал демон, злобно покосившись на неуклюжего прохожего. Испугавшись взгляда, ощущаемого даже через темные очки, незнакомец, ещё раз извинившись, быстро ушел. — Какой-то странный тип. — почти прошипел Кроули, провожая его взглядом. За такое внедрение в личное пространство Азирафаэля, демон, естественно, проклял его на неудачу. Но он не знал, что этого бедолагу уже проклял другой демон, скрывавшийся за деревом. — Давай сюда, — злобно сказал Хастур, когда бедолага вернулся к нему. Вынув бумажку из дрожащих рук, он прочитал: — «План». Из демона вырвался смех, прерывающийся кряхтением и кашлем. Когда эти пугающие звуки прекратились, он, жутко улыбнувшись, посмотрел на бледного мужчину и сказал: — Вот мы и узнаем, что они готовят. А теперь кыш! — вскрикнул он и махнул на того рукой. Сжимая в грязной ладони бумажку, Хастур врылся в землю и исчез.