Надеюсь увидеть Себя

      Чанбин снова остался допоздна в телецентре. Наверное, никто не понимал, зачем он это делает. Все считали его каким-то помешанным. Но нет, всё было далеко не так. На самом деле просто телецентр и качалка были лучшими друзьями Бина, вместо людей. Вряд ли потому, что Бин никого не интересовал. Он был не только красивым, но и вообще весьма интересным парнем. Многое знал, мог поддержать любой диалог, быстро вливался в коллектив. Но его просто боялись. Жёсткие принципы, своеобразный нрав и тёмная аура отпугивали потенциальных друзей Чанбина. Конечно, его это не расстраивало, но заставляло себя чувствовать немного неловко. Хотелось, чтобы хоть кто-то поддерживал, шутил, был рядом. Например, как Джисон с Минхо. Они друзья с самого первого курса. Вместе ходят в телецентр, сидят на парах, гуляют после учёбы. Бину тоже хотелось иметь кого-то рядом.       Списки новичков в телецентре неумолимо уменьшались с каждым годом. В этом году мало, кто вступил в клуб. Всем хотелось заниматься чем-то более интересным, например, ходить в театральный кружок или вокальный клуб. Чанбин очень переживал за судьбу телецентра. Возможно, потому что это была его единственная забота. Однако, благодаря недавнему конкурсу талантов, заявки на вступление в клуб полетели в руки Чанбина. И это несмотря на то, что уже была середина учебного года.       Брюнет взглянул на часы на своем запястье — стрелки показывали четыре. Ещё полчаса и в качалку. Бин как раз успеет собраться, выйти и доехать. Он подошёл к своему чëрному рюкзаку, чтобы положить туда тетрадку. Небольшой холодок прошёлся по загривку парня после негромкого непродолжительного щелчка. Чанбин машинально поднял голову. Впереди него стояло зеркало, и Бин глянул на отражение — оно также изображало пустую аудиторию, самого Чанбина и неизменную обстановку скучающего телецентра. Только дверь открылась и в отражении слегка колыхалась от сквозняка. Бин всё ещё смотрел на отражение двери, будто там должно было быть ещё что-то. Но там ничего не было. Брюнет нахмурился, но не придал этой ситуации большого значения. Он продолжил рыться в своём рюкзаке. Мурашки продолжали покрывать спину парня, будто предостерегая от чего-то. Наконец, Чанбин не выдержал. Он не мог отделаться от мысли, что кто-то на него смотрит. Парень выпрямился, отошёл пару шагов назад и развернулся посмотреть на дверь. В этот раз не через зеркало, а воочию. Ноги сами, дрожа, повели его назад, обратно к стулу, как только он обернулся. Потому что прямо посреди аудитории стоял какой-то парень. Блондин. Одет он был не хуже, чем Чанбин — во всё чёрное. Бин действительно перепугался, так как ещё секунду назад незнакомца не было здесь. Это доказывало зеркало. Непонятно зачем, но Чанбин обернулся, чтобы снова взглянуть на отражение. Лучше бы он этого не делал, потому что увиденное заставило ещё больше ужаснуться — парня, который прямо сейчас стоял у входа в аудиторию, не отражало зеркало. — Что за черт? — Неожиданно вылетело из уст Чанбина. Незнакомец ухмыльнулся, будто понимал, что всё так и должно быть. Казалось, Чанбин только успел моргнуть один раз, а высокий блондин уже сократил между ними расстояние и встал вплотную к президенту студсовета. Он оценивающе оглядел лицо Чанбина, а потом вдруг положил ладонь к его щеке и провёл большим пальцем по губам. Бин опешил. Он предпринял попытку отступить назад, но забыл, чтобы прямо за ним стоял стул. Сидение уперлось под коленки и заставило резко сесть. Блондин также не растерялся — он сделал шаг ещё ближе и уселся на колени к Чанбину. Тот от испуга раскрыл глаза шире. Что происходит? Кто этот странный парень, что здесь делает и почему вытворяет такие непонятные вещи? Сердце Чанбина отчего-то затрепетало. Он разглядывал лицо незнакомца — у него были белые волосы, пухлые губы, яркие веснушки и насыщенные зелёные глаза. Почему зелёные? Это линзы? Цвет был непривычно неестественным, но вот по краям радужки ничего не намекало на наличие линз. Как это возможно. Незнакомец вдруг приблизился к Бину и негромко сказал на ухо: — Феликс. Бин одними губами повторил: — Феликс? — Да. Это моё имя. Можно просто Ликс. Тот самый Феликс зажал между пальцев одну из прядей волос Чанбина и стал накручивать её себе на указательный палец. — Т-ты… Если ты хотел вступить в клуб и стать членом телецентра, то… Это можно было сделать другими методами. — Заикаясь, произнёс Чанбин. — Что такое телецентр? — Блондин всё ещё с интересом и каким-то нездоровым обожанием разглядывал Чанбина. В то время как и сам Бин не мог оторвать взгляда от незнакомца. Его лицо было невероятно красивым, пропорциональным, необычным. — Ну… Телецентр это, грубо говоря, то, на чëм ты сейчас сидишь. Феликс нахмурился и произнёс: — Тебя зовут телецентр? Хм… Довольно длинное имя для корейцев. — Бину только и оставалось, что удивляться, он даже не успел ничего сказать, Ликс вдруг произнёс ещё более странную фразу: — Уточни только, как стать твоим членом? — Ч-что? — Чанбин почувствовал, что всё — щеки, уши, лоб, макушка — всё стало гореть. Скорее всего, выглядело это не менее комично, чем Бин себе представлял. Он на полном серьёзе забыл, как дышать, моргать и даже думать. Почему-то в джинсах стало тесновато. Чанбину стало стыдно за самого себя. Когда это какой-то незнакомый парень производил на него такое неизгладимое впечатление? Блондин вдруг улыбнулся. Большие белые клыки сверкнули и снова скрылись за пухлыми розовыми губами. И тут Чанбину совсем поплохело. В паху ужасно ныло, уши горели алым, в глазах читался страх. В голове вообще творился хаос. Бин вдруг вспомнил, что этот парень не отражался в зеркале. Капец, как стрёмно стало. — Так. — Чанбин прикрыл глаза, чтобы хотя бы несколько секунд не смотреть на это ангельское лицо. — Давай так. Сначала встань с меня, мне так тяжело думать. Тот, кто назвался Феликсом, почему-то слишком быстро выполнил просьбу. Он встал и даже отошёл немного. Бёдрам Чанбина стало непривычно холодно. Бин также встал следом. Было очень стыдно, всё горело, сердце стучало. Должно быть, Чанбин сошёл с ума. — Значит так. Меня зовут Со Чанбин. И я тут главный. Это телецентр. Мой клуб. На каком курсе ты учишься? Я тебя ни разу не видел. — Ты… Тут главный? — Повторил Феликс и почему-то как-то слишком привлекательно ухмыльнулся. Чанбин сглотнул. — Да. Главный. Записываешься в клуб или нет? Знаешь, я уже опаздываю, давай ты дома подумаешь, а завтра придёшь? — Ты приглашаешь? — Беловолосый парень снова оказался вполотную к Чанбину. Бин вдохнул полной грудью и уловил еле слышные нотки свежей мяты и луговых цветов. «Вау! Это одеколон?» — подумал брюнет. От Феликса слишком сладко пахло, его губы были слишком манящими, а тело, на котором чёрная свободная рубашка висела, словно на вешалке, выглядело дурманяще сексуальным. — Да, я приглашаю. — Басом шепнул Чанбин, прежде чем податься вперёд и затянуть незнакомца в поцелуй. Сложилось впечатление, будто его правда загипнотизировали. Так спонтанно действовать с абсолютно незнакомым не отражающимся в зеркале парнем было просто неправильно. Но Феликс искусно ответил на поцелуй, задевая клыками нижнюю губу Чанбина. Это вскружило брюнету голову ещё больше. Феликс плотнее прижался к Чанбину. Его ладони оказались на лопатках Со, а грудь прижалась к его накаченной груди. Бин подметил, что тело незнакомца было неестественно горячим. Странно для обычного человека. Может, у него лихорадка? Температура под сорок? Какова вероятность, что Чанбин завтра сляжет с простудой? Хотя, какая нахрен простуда! Этот парень в зеркале не отражался, словно призрак! Но с фига ли тогда этот мертвяк такой горячий? Также сбитое дыхание, острые клыки и мокрые от поцелуя губы говорили сами за себя — этот парень настоящий. И не отражаться в зеркале он не мог. Может, Чанбину показалось? Он не туда посмотрел, не заметил блондина в отражении…? Может же такое быть? Брюнет разместил свои большие ладони на тонкой талии Феликса. Всегда холодные кончики пальцев обожглись о горячую кожу, когда Бин предпринял попытку задрать чёрную атласную рубашку. Действительно горячий. Будто только из бани вышел. И это при том, что ткань рубашки была приятно охлаждающей, а на плечах красовалась гипюровая кокетка с цветочным узором. В общем, одет парень был по-летнему. И жарко ему быть не могло. Тем не менее, Чанбин не оставил своих намерений — он полез своими шаловливыми руками дальше под рубашку, пуская по спине Феликса мурашки от прикосновений. Поцелуй разрывать ни один из парней не собирался. Мягкие губы неустанно встречались. Чанбину также нравилась острота Феликсовских клыков. Он чувствовал, как каждый раз получал новую порцию возбуждения от колких кончиков зубов. Бин пару раз попробовал клыки языком, немного обрезавшись, но Феликс нежно перевёл поцелуй в другое русло, не давая своим клыкам ранить Чанбина. Вся эта история затянулась, Бин уже чувствовал, что задыхается, и готов перейти дальше, а Феликс выискивал новые места для своих рук — затылок Чанбина, шея, ягодицы, щеки. В какой-то момент одна из его ладоней даже закрыла Чанбину глаза. Наверное, Бин даже не успел сообразить, потому что в этот момент Ликс разорвал их глубокий поцелуй и отступил на шаг назад. Чанбин ничего не видел, так как его глаза были закрыты, а поверх век ещё и накрывала лицо горячая рука Ликса. Блондин погладил Чанбина по щеке. Бин также ощущал его горячее дыхание где-то рядом с собой. Напоследок тёплые, ещё влажные губы коснулись ключиц Чанбина, отчего тот даже вздрогнул. Бин почувствовал ещё большее напряжение. Он закусил губу и даже слегка ахнул. — Я приду. — Всё, что сказал Феликс. После, горячая ладонь куда-то исчезла, от поцелуя остались только воспоминания, а от самого Феликса — только аромат мяты. Когда Чанбин открыл глаза, рядом с ним уже никого не было. Появились паршивые мысли — а не почудилось ли всё это Чанбину. От подобных думок стало ещё более стрёмно.... Продолжение следует 😉