––– –• ••• • •–• • •••– • •–• •–• •–

ты никогда не видела меня обнажённой,

не касалась — до трепета — под одеждой,

где никто не смел дотронуться прежде,

не играла мелодий на рёбрах изящными пальцами;

но знаешь,

мечта моя,

пусть тебе не знакомы ещё

все углы моего нескладного тела,

пусть я ласкаюсь к тебе

забавно

и неумело —

мои шуточки можно не брать в расчёт —

пусть так.

но к чёрту

Адама и Еву

(нам как-то понятнее

Ева и Лилит) —

из самого сердца произрастает

такой безгрешный по сути

запретный плод.

и так чисто,

так глубоко

ты познала душу мою,

как никто

не познал бы

плоть.

помнишь, в мрачные безрассветные ночи

ты снимала

с души моей

тугой железный корсет?

разбирала доспех — по пластиночке, сосредоточенно —

отнимала всё то от нутра,

что прирастало к нему много лет.

помнишь — я не давалась в руки,

стыдливо пыталась прикрыть

свои голые, глупые мысли

формулировками,

смехом,

шумом?..

помнишь,

в самом начале,

мы пугали друг друга

несхожестью,

словно кружились в танце —

идей,

установок,

образов;

чуть приспускали покровы

шаблонных слов,

обнажая края наших мыслей.

помнишь — неловко соприкасались,

задевали случайно

больные идеалы,

а после

кончиками пальцев

гладили шрамы друг другу,

смывали слезами

нечаянные грубости,

пытались —

унять боль,

понять,

принять?..

помнишь — ты подходила ближе,

утягивала мою душу

на самое дно своих волчьих глаз,

толкала легонько в грудь,

поддерживая,

опускала —

на постель или плаху, мне было тогда неважно —

и я почти ожидала казни,

но ты

только разворачивала мою душу перед своей

и мыслила

рассуждала,

подходя

до безумия,

до прошибающей жаркой дрожи

близко?..

помнишь —

я выводила твою душу

из темноты,

осторожно,

самыми тёплыми словами,

тянулась к ней?

бережно захватывала в объятия

твои нагие мысли,

укрывала от мира

своими песнями,

изучала на ощупь —

сорванным шепотом

ласкала твою душу,

искала точку,

где тронуть,

чтобы ты задышала —

и находила ведь.

помнишь — я сама,

мазохистически радостно

раздевала перед тобой свою память,

слой за слоем сгоняла истории,

направо-налево швырялась ими —

ты их все собирала;

и после

своими фразами

осторожно касалась

всего, что болело,

нажимала легко, где нужно —

я изредка вскрикивала —

и ты согревала мне синяки

дыханием.

помнишь,

моя душа

обрисовывалась вокруг твоей —

почти наизнанку,

поцелуями-строчками латала порезы,

сжимала,

не отпуская —

до вздохов,

до судорожного смеха?..

помнишь — наши чувства

сплетались

внезапно

в общем движении,

в едином изгибе,

плавились друг об друга?..

как было сладко,

больно,

до рези в глазах светло —

так и стояли,

нагими душами

друг перед другом распятые

на крестах откровенности,

вздрагивая и краснея —

святейшая пытка,

запретный рай.

помнишь —

я роняла свою душу

перед твоей

на колени?..

стряхивала осколки,

обнажала кровоточащие раны,

что сама же и нанесла;

помнишь — твоя душа опускалась рядом?..

ты

не пугалась,

без отвращения,

нежно дотрагивалась до самых болезненных тайн,

зацеловывала словами

так глубоко,

что впору душе моей —

плакать,

просить ещё,

задыхаться блаженно.

помнишь —

рассветами,

тихими всхлипами —

наши души

так нежно сливались в одно?..

пропускали друг через друга

мелодии

рыдания

смех —

помнишь?

мы обменялись

надеждами,

секретами,

изучили карты саднящих шрамов,

научились

давать сигналы.

и знаешь,

мечта моя,

может,

интимнее этого

я ничего

никогда

не знала.