Красное и белое

      Холод вновь пробрал до костей.       Шен свернулся калачиком на земле, даже не думая о том, как именно он оказался не в кровати, на которой определенно точно засыпал.       Холодно.       Нужно было встать и разжечь огонь или поискать чем укрыться, но для этого нужны были силы. А последние силы уходили вместе с теплом. Шен пересилил себя и сел. Тело не слушалось абсолютно. Напротив в серебристых одеждах валялась фарфоровая кукла. Большая, с самого, наверное, Шена ростом и вся в трещинах.       Шену хватило пары секунд, чтобы все понять. Он медленно встал и на непослушных ногах пошел к кукле. Силы стали утекать быстрее, впрочем, идти было все равно недалеко. Шен с тяжелым вздохом осторожно сел перед куклой и осторожно, чтобы не навредить поднял ее перед собой.       Пустые глаза смотрели одновременно в никуда и в саму шенову душу. В то, что от нее осталось.       Холод сковал сильнее. — Ты совсем развалился.       Фарфор в руках чуть дрогнул, с треском он посмотрел на Шена чуть более осмысленно. — А ты все больше гниешь.       Шен грустно усмехнулся, наблюдая, как с его собственной руки отвалился кусок мяса. — Опарыши не ползают, спасибо и на этом.       Шен грустно усмехнулся и заметил, как треснула фарфоровая щека прямо под глазом. Как дорожка от слезы. — Я устал. Не знаю, сколько еще смогу.       Трещина разошлась еще немного. Шен поднял одну руку и положил ее на щеку. — Я не нужен. — Нужен. Мы оба так умрем, ты же знаешь. А за нами пойдет и все остальное. Мы важны. Ты важен.       Шен потянулся и обнял фарфоровое тело. То из последних сил обняло его в ответ. — Возвращайся.       Шен смотрел на свою руку. Целую, почти живую, с почти незаметными трупными пятнами.       Стало теплее.