Красное и белое

— Мудак. — Тупица.       Шен высокомерно вздернул подбородок, Муан Гай нахмурился и скрестил руки на груди, и абсолютно синхронно мужчины друг от друга отвернулись.       Ссоры с Муан Гаем всегда проходили по одному и тому же сценарию: Шен говорит кому-то колкость, встревает Муан Гай, который почему-то никогда не мог просто спокойно оставить проклятого старейшину, начинается словесная перепалка, которая плавно переходит в мордобой, а мордобой в свою очередь выливается в... Ну, в это.       Ребячество полнейшее, на самом деле, это даже Шен признавал, пусть и не вслух, но подобные моменты были... не такими плохими. Драки с Муан Гаем всегда были достаточно увлекательными, чтобы на время в них забыться и почувствовать если не радость, то хотя бы удовлетворение. Приятно было забываться в них.       А еще Муан Гай бил достаточно сильно для того, чтобы боль в теле немного приглушала душевную, и за это Шен был чертовски благодарен. Все-таки, увечья, нанесенные себе самому культивация не вылечит, а Шиан весьма наблюдательный мудак, он увидит, заметит, поймет. Последние дни жизни хотелось бы провести на свободе, а не в каком-нибудь удобно обставленном подвальчике брата-психопата.       Знали бы уважаемые старейшины их чудесного ордена настоящий характер Шиана...       Да, впрочем, и не важно.       Куда важнее то, что не смотря на разногласия с Муан Гаем — вместе с оным было на удивление комфортно и хорошо.       И Шену абсолютно не нравится, к чему это может привести.       Шен знает, что у них ничего не получится.       Шен знает, что его чувства никогда не будут взаимными, потому что он того не заслуживает.       Шен знает, что через несколько дней его уже не станет.       И от этих мыслей поразительно больно.