Две пары

– Дазай-сан, а это обязательно? - нервно сжимая ладони спросил Ацуши, шагая за Осаму. – Думаю да - шатен шел по тротуару, положив руки в карманы и наслаждаясь легким ветром и солнцем, которое освещало Йокогаму, наполняя этот летний день теплом. Пройдя мост Ацуши и Дазай подошли к мрачному зданию мафии. Дазай усмехнулся. Многие моменты его жизни были связанны с этим местом. Он хорошо помнил два изменивших историю убийства. То как Мори убил главу и мафии. Но Осаму помнит и день, когда пал сам Мори. Это было холодное весеннее утро Чуя, будучи приближенным к Мори мог подойти к нему ближе всех. В тот день он зашёл в кабинет Огая и предложил ему бутылку вина. Мори не смог отказаться и после первого бокала свалился на стол. Чуя развернулся в кресле и горько усмехнулся, вылив вино из бокала на дорогой ковёр. Дазай зашёл в этот момент в кабинет передать отчёт... Когда Дазай вышел из своих мыслей он стоял возле кабинета главы мафии: — Ацуши, посиди в соседнем кабинете. Кратко кивнув Ацуши забежал в кабинет. "Надеюсь на звукоизоляцию Чуя не пожалел денег" – пронеслось в голове Дазая, когда он открыл дверь в кабинет. — Дазай – протянул рыжий мафиози, развернувшись в кресле. — Чуя – улыбнулся Осаму и закрыл дверь. — Давно не виделись, скумбрия — усмехнулся Чуя. Ухмвльнувшись, Дазай подешел ближе к столу и наклонился так, что между ними было не больше сантиметра. Щеки Чуи зарделись, и он отвел взгляд. — С огнём играешь, омежка — поиграл бровями Дазай. — Это вообще-то твоя омежка — фыркнул рыжий, оттолкнув шатена. — Я и не отрицаю — Дазай схватил пальцами ремешки портупеи Накахары, рывком потянув их на себя. Из-за этого Чуя дернулся вперёд, эта игра увлекла рыжего, и он залез на стол, встав на четвереньки, скидывай бумаги, и продвигаясь к Дазаю. Осаму потянул Накахару ещё ближе и посадил его перед собой на стол разводя ноги того шире, втискиваясь между ними и прижимаясь к Чуе. Склонив голову ближе к лицу рыжего, Дазай начал игру в гляделки, взгляд ярко голубых глаз столкнулся с горящим взглядом кофейных, почти чёрных глаз Осаму. Они дышали одним воздухом, и он был раскалëн на столько, что жгло лёгкие. Накахара не выдержал и, схватившись за воротник белоснежной рубашки Осаму, притянул того ближе, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Безумная борьба языков, а шаловливые руки Осаму, скинув с него (Осаму) жилет, расстëгивали мелкие, поблëскивающие в свете настольной лампы, пуговки бордовой рубашки Чуи. Чуя ухмыльнулся, но заметив, что Осаму проигрывает в битве с пуговицами взял его руки в свои и аккуратно провёл ими по торсу до своих бëдер: — Забудь про чëртовы пуговицы и приступай к делу! После чего снова впился в губы Дазая, закидывая руки на плечи шатена. А Осаму провёл от бедер Чуи до сочной попки рыжего, начиная сминать её пальцами. Чуя стонет в губы Дазаю. Расстегнув брюки Чуи, Осаму развернул Накахару спиной к себе, нагнув на стол, сдëрнул с Чуи брюки, смачно шлëпнув по филейной части Накахары. Рыжий потянулся попкой ближе к Дазаю, а щекой прижался к прохладному столу. Одной рукой Осаму придерживал бедра Накахары, а пальцы другой проталкивал в сжимающуюся дырочку Чуи, растягивая последнего "ножницами". — Дазай! Хватит тянуть кота за яйца! Быстрее, прошу — выл Чуя от переизбытка эмоций и недотраха в последний месяц (из-за работы) Усмехнувшись, Дазай огладил яички Чуи и, наклонившись к его уху, прошептал: — Мяукай) Чуя, усмехнулся, но просьбу выполнил. — Умничка — Дазай ворвался в тело Чуи. Тепло, мокро, а нежные стеночки нереально сильно сжимают Осаму. Он переплетает свои пальцы с пальцами рыжика, сильнее прижимая руки последнего к столу. Они сразу же срываются на быстрый темп: очень быстрые фрикции Осаму, и резкие подмахивания бедрами Чуи. И если в начале Накахара пытался сдерживаться, то сейчас он стонал так, что все и каждый поняли, кому он принадлежит. Дазай же только утробно рычал, покусывая свою метку на тонкой шее Чуи, оставляя там новые богровеющие отметины. Они слились в одно целое. Первый кончил Дазай, не выходя из Чуи, омега последовал за своим альфой, пачкая стол и пол. — Надо собираться, нас Ацуши и Акутагава ждут — отдышавшись произнес Дазай. Они стали поправлять одежду, собирать раскиданные кабинету бумаги. Чуя аккуратно разгладил воротник рубашки Осаму, после кратко чмокнув того в губы: — Как же я скучал — И я — Дазай обнял Чую, уткнувшись в рыжую макушку, вдыхая аромат глинтвейна, именно так пах Накахара. Пошарив в карманах, Дазай отстранился от Чуи и плюхнулся на одно колено (да-да, именно плюхнулся, чуть не упав) — Чуя, ты готов разделить со мной всю радость и все горе? Ты станешь моим и только моим? — Осаму протянул раскрытую бархатную коробочку с обручальным кольцом Накахаре. — Да! — Чуя обвил руками шею альфы и уткнулся в неë, всхлипывая.