Неожиданная встреча

Бекхён отбрасывает свой страх, когда видит в глазах альфы что-то доброе и человеческое. Он плавно и красиво подходит к кровати, на которой сидит альфа, и садится на его колени. Омега проезжается мягкой попой о член альфы, который сейчас порвёт штаны. Шуга рычит и шлёпает правую ягодицу в джинсовых шортиках. На теле омеги лишь белая футболка и шортики из голубой джинсы, а под ними скрывается невинное тело в кружевных белых трусиках и с розовой пробкой в попе. -Ах... Детка... Что же ты творишь... -Папочка... Ты такой большой и горячий внизу... Ты не порвёшь мою девственную попку своим большим членом? -Нет, малыш, я постараюсь быть нежным. Это впервые, чтобы секс со мной был не жестоким и грубым. Это твой первый раз, это первый раз моей детки, и я постараюсь быть нежнее, чем обычно. Бекхёну нравилось, что альфа называет его своим малышом, и сам альфа омеге тоже нравится. Но, когда он вспомнил один разговор с омегой из борделя, то испугался, что это всё придуманная сказка и ловушка для такого наивного, как он. -Мне говорили, что ты порвал трёх омег в моём борделе, это правда? -Да. У меня был гон, малыш. К тому же, они так стонали и садились на мой член, что невозможно было не порвать их. Внутри омеги что-то лопнуло, и ему стало страшно. Слёзы подступили к глазам, ведь его первый раз будет не с любимым альфой, а с каким-то незнакомым зверем в постели. Пусть он ему и нравится, и кажется, они истинные, но это больно. И это всё ради малыша Чимина, самого омеги и любимого Паком альфы. Поэтому омега опустил глаза, чтобы слёзы не потекли по щекам, и тихо спросил: -Папочка... Меня ты тоже хочешь порвать? -Нет, малыш. Нет... Ты плачешь? -Нет, папочка... Я не плачу... Подняв лицо омеги за подбородок, Шуга ужаснулся. Такие красивые, голубые, не типичные для корейцев, большие глаза были красными, а по щекам омежки потекли слёзы. Шуга увидел в глазах страх и обречённость, поэтому ничего не смог больше придумать, как посадить юношу на кровать и выйти из комнаты. Бекхёну стало ещё больнее, и он зарыдал ещё громче, капая слезами на бордовое покрывало. Такой красивый альфа, поняв, что омега боится, ушёл от него. Такой единственный, неповторимый, грубый снаружи, но очень нежный внутри, мужчина бросил его, даже не поцеловав на прощание. Шуга выскочил за дверь и увидел на лестнице того омегу - слугу, про которого рассказывал ему брат и которого альфа ударил, потому что нечего останавливать его на пути к сексу и злить. Шуга побежал за омегой, который испугался и пошёл чуть быстрее, но бежать не мог из-за чего-то. Бежать Чимин не мог из-за малыша, он боялся навредить своему ребёнку. Пусть лучше его ударят и побьют, чем он убежит и спасётся, но потеряет малыша. -Стой! Стоять я сказал! Стой! Шуга схватил омегу за руку и развернул, заглядывая в карие глаза. -Что тебе нужно, Шуга? -Откуда... Откуда ты знаешь? -Юнги часто рассказывал о тебе, я вспомнил это буквально 10 минут назад. Если ты хочешь ударить, то бей. Но только не в живот, пожалуйста. Я умоляю, только не туда. -Почему? Боишься, что мой братишка наиграется и бросит тебя, как ненужную игрушку? -Мы любим друг друга. Мы дали клятву и одели парные кольца, Шуга. Я беременный от твоего брата. Не убивай нашего малыша, прошу. Если в тебе есть хоть чуть-чуть совести, не убивай невинного ребёнка, который даже не родился. Я прошу тебя. -Беременный? Ты? Но у тебя нет живота! -Срок маленький, Шуга. Малышу всего лишь 10 недель. А животик есть, но он скрыт под рубашкой. Если ты мне не веришь... Я сейчас найду свой тест, подожди. -Не стоит. Я верю. Просто... Я стану дядей... Вау... Как тебя зовут? -Чимин. Пак Чимин. А зачем тебе это? -Хочу знать имя будущего мужа брата. -Ты обидел Бекхёна так сильно, что он сейчас зальёт слезами нашу спальню. Иди, тупая твоя голова, целуй, проси прощения, умоляй! Бегом, Шуга! Неужели ты не видишь, как ты ему нравишься? -Я... Я не смогу подарить ему нормальной жизни... Он плачет, потому что я напугал его... Мой малыш... Он боится меня... Но, кажется... Кажется, я... Я люблю его... -Ты зачем мне это говоришь, идиот? Иди и скажи это Бекхёну! Он тебя любит и будет любить, даже если ты будешь убийцей его родителей. Бегом! Взял яйца в руки и пошёл! Шуга кивнул в знак благодарности и развернулся. Он услышал плач своего малыша и быстро поднялся по лестнице. Альфа забежал в комнату и увидел, как его омежка сидит на краю кровати и рыдает в ладони, роняя слёзы на белую футболку. Шуга подходит к кровати и садится на колени перед омегой, заглядывая в закрытое красивыми ладошками личико. -Котёнок... -... -Милый... -... -Солнышко... -Что ты хочешь от меня? -Я хочу сказать... -А я ничего не хочу слушать! Ты понял, что я не дам себя порвать и слился, а сейчас после жёсткого пинка от Чимина пытаешься извиниться! Ты мне так понравился... Я так надеялся, что ты поймёшь меня... Что ты пожалеешь и обнимешь... Не бросишь... Как это сделали родители... Но не прошло и двух минут, как ты оставил меня одного... -Но я люблю тебя, котёнок... -Врёшь! -Нет, солнышко. Не вру, правда. Люблю тебя. Больше всего люблю. Я просто испугался за твоё будущее, ведь моя профессия очень опасна. Ты везде будешь ходить с охраной и звонить мне каждые 5 минут, котёнок. -Ты даже не хочешь узнать, согласен ли я быть твоим омегой? Вместо ответа Шуга встал, повалил юношу на кровать и поцеловал. Медленно, с нежностью, с любовью. Бекхён ответил и обнял альфу за шею, прижимая к себе ещё ближе. Воздуха не стало хватать, и пара разъединилась. -Возьми меня уже, папочка... Я весь твой... -Стоп, стоп, стоп! Не на моей кровати, ребята! Напротив есть комната, точно такая же, вот туда и идите! Дайте беременному омеге отдохнуть! Если что, еда в холодильнике. Шуга! -Что? -Где твой бестолковый брат? -Не знаю я. Сегодня звонил утром, сказал, что за подарком для тебя поехал. Мы пошли. -Удачи, кролики. -Чимин~ши! -Бекхён, осторожнее. Мины любят трахаться без презервативов, а ведь так и родить не долго! Сам вот на 10 неделе. -Я готов, а ты, котёнок? -Что? Рожать? Я... Я подумаю... Но не после первого раза, Мин Шуга! -Ладно - ладно. Возьмём презервативы. Пока они разговаривали, Бекхён и Шуга медленно подходили к выходу комнаты, а через секунду их вообще унесло в комнату напротив. Как только Шуга зашёл за омегой и закрыл дверь, он подошёл сзади к юноше и толкнулся бёдрами в попу омеги. Что-то твёрдое было в попке омежки, что помешало Шуге почувствовать выделяющуюся смазку и мокрые кружевные трусики. Запах булочек появился в комнате и смешался с запахом чая Шуги. Альфа сел на кровать, уложил омегу на колени и через шортики двигал пробку, заставляя Бекхёна стонать и извиваться. -Что же там такое в попке моего малыша? -Ах... Папочка... Там... Там... Ах... Пробка... -А кроме пробки больше ничего в попке моей детки не было? -Нет... Ах... Я девственный... Папочка... -Какой невинный котёнок мне достался... Такой чувствительный... И податливый... Я тебя люблю... И буду трахать всю ночь... -Ах... Да... Папочка... Выеби свою детку... Ах... Я готов... Папочка... В моей попке так мокро... -Ты потёк, малыш... Ммм, а какой вкусный запах булочек... Ты... Мой истинный... -Ах... Я... Истинный... Папочки... Да... Выеби меня... Прошу... -Хочу тебя вылизать. Вставай на четвереньки, котёнок. Папочка вылижет твою сладкую попку и трахнет её. Давай, малыш. Но сначала красиво разденься для папочки. Бекхён встал, прикрыл глаза и начал стягивать с себя одежду, изгибаясь перед альфой. Сначала была снята футболка, и среди молочной кожи альфа увидел нежно-розовые набухшие соски юноши, которые требовали ласки. Потом были сняты шортики, и омежка остался в белых кружевных трусиках. Он крутился вокруг кровати, пока альфа не зарычал и, схватив Бекхёна за талию, не повалил его на большую кровать. Юноша потянулся за поцелуем и получил его, елозя попкой по кровати от этой противной пробки. Ему срочно нужен большой и горячий член его альфы, который сейчас целует его шею, а после кусает и ставит метку, зализывая её. -Готовься стонать, детка.