Личное дело №33768960424

Прошла всего неделя с того памятного дня. Потолки починили, столы расставили на место, выбитые двери поменяли.… Поседевшим молодым жнецам выдали месяц отпуска. Уильям же выбил себе законный выходной посреди недели. Суициды чаще совершали в понедельник, во вторник и в четверг обычно топились, но обычно это были какие-то аварии на заводах. В пятницу, субботу и воскресенье часто погибали гуляки, в ночь с пятницы на субботу происходит больше всего убийств. А среда…. Среда тот самый день, когда можно немного передохнуть, и у жнецов даже появляется время попить чай в перерыве между смертями. Вот в эту среду и взял Уильям себе выходной, понадеявшись на то, что в Департаменте без него смогут справиться. Встав рано утром, скорее по привычке, чем по собственному желанию, начальник поставил варится кофе, затем умылся и переоделся в домашние штаны и рубашку. Он походил по своей квартире, немного убрался, зашел в свой кабинет, сел на мягкий диванчик, стоявший там и… прислушался. Тишина. Мертвая тишина. Уильям и забыл, что это такое, когда в ушах звенит от отсутствия звуков. Когда в глазах начинает темнеть, когда ты пытаешься настроиться на тишину, пытаясь услышать хоть шорох, а не просто расслабится, утонуть в этой тишине и заснуть. Ни единого звука…. Будто и не живет тут никто. Никогда не жил. Ти Спирсу стало как-то не по себе. Он встал с дивана, подошел к стене, на которой висела большая картина. Сама по себе картина не представляла особой ценности, разве что тем, что ее нарисовал сам Сатклифф когда-то давно. На ней был изображен обычный пейзаж — речка, травы, небольшая опушка за речкой. Картина была выполнена в темных тонах и прекрасно гармонировала с кабинетом Уильяма. Ти Спирс снял картину с гвоздика и аккуратно положил ее на рабочий стол. За картиной был тайник, о котором никто, кроме начальника, не знал. Такой небольшой сейф, встроенный в стенку, закрытый на два замка. Один из ключей всегда был при Уильяме, второй — спрятан под плинтусом. Уильям достал из-под плинтуса небольшой латунный ключ и открыл первый замок. В сейфе что-то тихо щелкнуло, затем затрещала, а потом что-то будто упало. Вторую замочную скважину заметит разве что очень внимательный демон. Она была очень маленькая, чуть больше игольного ушка, и находилась в нижнем правом углу сейфа. Ти Спирс снял свои очки, повертел их в руках и улыбнулся. Через пару секунд он «выдернул» из крепления правую дужку его очков. На самом кончике, где должно было быть обычное крепление, была небольшая иголка, резьбу на которой невозможно заметить невооруженным глазом. Жнец вставил иголку в замочную скважину, благодаря дужке он мог нормально повернуть ключ три раза против часовой стрелки, тем самым, открыв замок. Пока в сейфе еще несколько секунд что-то звенело и трещало, Уильям вставил дужку на свое законное место, предварительно проверив, крепко ли та держится, и снова надел очки. Дверца сейфа отомкнулась, Уильям открыл ее, достал из его полости столь важный конверт, тщательно его рассмотрел и положил его на место. Завтра, когда Уильям пойдет на работу, конверт будет вновь с ним, но пока начальник дома, безопаснее этому конверту будет находиться в сейфе. Ти Спирс просто закрыл крышку сейфа, тот закрылся автоматически, убрал на место латунный ключ, повесил картину на место. И только он решил вновь прилечь и попытаться расслабится, как услышал очень настойчивый громкий стук в его входную дверь. Кто-то ломился, явно намереваясь выбить дверь вместе с креплениями. — Я иду, иду, пожалуйста, успокойтесь, — бурчал себе под нос Уильям, подходя к двери. Открыв ее, начальник был крайне удивлен, а ведь удивить его довольно сложно. — Сатклифф, что вы тут делаете? — да, на пороге стоял Грелль. Сатклифф был очень хмурым, растрепанным, одежда была мокрая, а в одной руке он держал ведро. Уильям бы и дальше стоял и ждал ответа, если бы не вспомнил, что у Сатклиффа откушен язык. — Да, простите, — выдавил из себя ничего не понимающий Уильям. — Почему вы не в Архиве? Сатклифф перешагнул порог, поставил ведро, полное воды, на пол, и языком глухонемых сказал: «Архивариус сказал, что такой молчаливый и хороший работник может отдохнуть, и выдал мне выходной». Уильям внимательно посмотрел на Грелля. — Врете? — красноволосый нахмурился. — Ладно, спрошу потом у архивариуса. И не буду спрашивать, почему вы не могли мне тогда объяснить языком глухонемых, в чем дело, если знали его. Грелль закатил глаза и вздохнул, затем снова «заговорил»: «Сам виноват, ты же меня просил писать и рисовать на бумаге. Я пытался показать, но ты ничего не понял. И вообще, я тут абсолютно не по этому, дорогой сосед!». — А, да, — Ти Спирс потер виски, — ты же еще и мой сосед снизу…. Угораздило же меня купить именно эту квартиру… Сатклифф утвердительно кивнул и вновь заговорил: «Уильям, ты меня топишь!». — Что? Как затопил? Но у меня ничего не было включено! Грелль замахал руками еще интенсивнее: «Я по колено в воде! Я весь мокрый, вон, ведро тебе принес! Ты сейчас и остальные четыре этажа затопишь!» Уильям ничего не понимал, но поспешил в ванную, которая почему-то была плотно закрыта. Только он распахнул дверь, как оттуда с большим всплеском вылилась вода, сшибая начальника с ног. Дверь с той стороны разбухла, многие вещи были на полу. Кран душевой был вырван с корнем, из него продолжала с огромной силой хлестать горячая и холодная вода. Уильям взял первое попавшееся полотенце и попытался перевязать то, что осталось от крана, но полотенце соскальзывало. — Грелль! У меня на кухне, в нижнем ящике, есть ключ! Принеси его, он там один! Грелль, до этого стоявший в дверях ванной, быстро убежал и через пару секунд уже подал Уильяму нужный инструмент. Ти Спирс перекрыл вентиль, воды стало поступать меньше, но не полностью. Уильям снял с себя рубашку и перевязал ей кран, оставшись в одних штанах, затем побежал в спальню, достал из шкафа старые тряпки, навязал их еще сверху и поставил под сломанным краном большое ведро. Грелль в это время оставшимися тряпками и полотенцами вытирал пол и собирал по всему дому раскиданные вещи.  — Что за черт… Я точно помню, что не закрывал дверь ванной, — Уильям задумался на несколько секунд, затем вновь пришел в себя. — Сатклифф! Идите к вашим соседям снизу, мистер и миссис Вайт должны быть сегодня дома, спросите их на счет потопа. Если их не затопило, что вряд ли, то и остальных не тронуло. Давайте, бегите, бегите! Грелль, спотыкаясь, выбежал из квартиры Ти Спирса, оставив того убираться и надолго задуматься. «Допустим, — рассуждал он, вытирая остатки воды, — я забыл выключить воду и закрыл случайно дверь ванной, хотя никогда так не делал. Допустим. Допустим даже, что я, находясь в своем кабинете, который находится недалеко от ванной комнаты, не услышал шума воды. Хотя, стояла неимоверная тишина…. Но как может кран так сломаться? С корнем? Будто его специально оторвали….» Его размышления прервал Сатклифф, который, вбежав в ванную, где был Уильям, сразу же поскользнулся и ударился головой об кафель. Уильям помог ему встать, но, казалось, Сатклифф даже и не заметил того, что он упал. Нерадивый жнец был бледен, его трясло. Уильям был обеспокоен таким состоянием жнеца. — Что случилось? Сатклифф, что не так? Грелль смотрел на Уильяма большими глазами, полными удивления и… страха? Красноволосый кое-как заставил себя успокоиться, сосредоточившись и, пару раз вздохнув, он объяснил: «У них в доме сухо, ни единой капли. Они даже не слышали, как я носился по квартире, хотя ты знаешь наши стены — слышно все. Я удивился, а потом решил заглянуть в свою квартиру…. Там тоже сухо. Будто и не было ничего. Все вещи на своих местах, потолок сухой. Уильям, все сухое. И ведро, с которым я к тебе пришел, стоит на месте. Хотя, когда я зашел к тебе, я об него споткнулся». Уильям несколько секунд пытался понять, что только что поведал ему Грелль. — Что за чертовщина… — Ти Спирс подошел к крану, размотал все полотенца и рубашку. Кран был целый. Ни царапинки, ни даже намека на то, что он был вырван с корнем. Уильям схватил Сатклиффа за локоть и вывел из квартиры. Они вышли и снова зашли в нее. Все было на своих местах, и ничего не говорило о недавнем хаосе. Уильям побежал в свой кабинет, открыл сейф. Конверт был на месте. — Сатклифф, — Уильям прекрасно слышал, как Грелль плюхнулся на диванчик, стоявший в его кабинете, — о том, что тут произошло — никому не слова. Даже знака. Вам ясно? Сатклифф молчал. А молчание — знак согласия…