Пощады не будет

Наверное, еще ни к одному событию в своей жизни Диего не готовился, испытывая столь противоречивые чувства. Отшумели поздравления, отзвучали пресс-конференции, на которые Диего ходил как к стоматологу – давно уже не больно, но все равно по старой памяти неприятно. Отгремел торжественный ужин, который президент клуба закатил для всей команды, тренеров и техников (под две сотни человек, все в масках, половина игроков мыслями уже в сборных, но все равно норовят под шумок превысить дневную калорийность на бургер-другой). Диего раздал указания, обсудил с помощниками планы физподготовки команды к будущему сезону, проводил сборников душевным напутствием беречь голову и ноги, отпустил остальных в отпуск, и тогда наконец настало время что-то решать с Ритуалом. – Пусть тащит свою задницу сюда, – буркнул он секретарю, который поинтересовался, где мистер желает принять оммаж от проигравшего соперника. Секретарь моргнул, и Диего поморщился. Прозвучало чертовски двусмысленно. – В смысле, пусть приезжает в “Сьюдад Депортива”. Когда? Ну, завтра. В десять утра. И вот Диего, злой и подорвавшийся в полседьмого, мерил шагами свой кабинет – от письменного стола к окну, от пальмы в кадке к экрану на кронштейне, и старался не смотреть в сторону дивана. Встречать Зидана в холле он не собирался. Уж как-нибудь доведут. А даже если и нет – Диего не сомневался, что Зидан не заблудится в коридорах тренировочного комплекса “Атлетико”. Время тянулось невыносимо медленно. Окно кабинета выходило на обрамленное зеленью игровое поле, сейчас там никого не было, только искрились на солнце струи автополивов. Въездные ворота располагались с другой стороны здания, так что Диего был лишен возможности увидеть, когда наконец появится машина его соперника. Наверное, это и к лучшему, иначе он торчал бы у окна с того самого момента, как пришел. Впрочем, ждать сверх положенного ему не пришлось – стук в дверь раздался в десять ноль две, судя по табло электронных часов на стене. Диего готовился к этому, но все-таки вздрогнул. – Войдите, – буркнул он и, спохватившись, что толстая дверь приглушает звуки, повторил громче. – Войдите! Зидан ничуть не изменился со дня дерби, когда они в последний раз виделись вживую, только лицо и бритая голова еще больше загорели. Он закрыл за собой дверь, бросил взгляд на часы и спокойно встал на пороге, опустив руки по швам. Ритуал начался. Какое-то время Диего просто стоял и смотрел на него, засунув руки в карманы, пока не осознал, что те крепко сжаты в кулаки и ноют от напряжения. Зидан смотрел мимо его лица, куда-то то ли в стену, то ли в окно. Безмятежное солнечное утро снаружи придавало всей сцене немного гротескный оттенок. Зидан был в полной его власти, Диего мог сделать с ним все, что угодно. Поставить на колени, заставить пресмыкаться, повалить на пол и бить ногами до тех пор, пока не утихнут крики. Пока это жесткое лицо не превратится в кровавое месиво. Последняя картинка предстала перед ним так ярко, что по спине пробежала дрожь. – Я не могу, – вслух сказал Диего. Зидан воззрился на него. Это был все тот же Зидан, что прохаживался по технической зоне справа от него, поблескивая лысой башкой и раздавая команды своим “сливочным”, тот, что пожимал ему руку перед матчем и дружески хлопал по плечу после. Тот, что полтора года назад встретил его на Ритуале. Он молчал. – И какого хрена я должен решать, что с тобой делать? Я что, мать его, святой Антоний? Диего не был таким уж правильным католиком – его отношения с богом ограничивались пылкими благодарственными молитвами, если в решающие моменты жизни ему улыбалась удача, и яростными богохульствами, если дела шли не так, как ему хотелось, но легенду о святом Антонии он помнил с детства. Впрочем, старик в египетской пустыне вряд ли когда-нибудь стоял перед схожим выбором. В груди у Диего начинала закипать хорошо знакомая ярость. – Чего ты смотришь, язык проглотил? Страшно? Правильно боишься, потому что будь моя воля, я бы тебя на хер удавил! Неподвижное лицо Зидана дрогнуло, словно заговорил каменный идол. – Я и не жду от тебя пощады. – Пощады?! Да ты знаешь, что я могу с тобой сделать? Что у нас в Айресе на Ритуалах делали с такими, как ты? Зидан молча смотрел на него. В прохладном свете, льющемся из окна, его лицо казалось безмятежным, только под глазами залегли синие тени. Такая же тень лежала на щеках, тщательно выбритых и слегка ввалившихся, словно последние несколько дней он не ел или много нервничал. – Почему ты вообще здесь? Не нашлось причины для отвода? – Мне не нужны поблажки. – Твоя команда тебе дороже собственной задницы? Зидан слегка приподнял брови, и Диего осекся. Он сам стоял перед подобным выбором полтора года назад, и “Атлетико Мадрид” оказались для него дороже собственной задницы – в буквальном смысле. Это воспоминание вызвало очередной прилив ненависти. – Ты сказал тогда, что нам никогда не стать первыми. Что настоящая борьба всегда будет вестись между “Реалом” и “Барселоной”. И посмотри-ка, где мы теперь! – Что ж, я недооценивал твоих парней, Диего, – Зидан пожал плечами, признавая очевидное. – А моим парням предстоит много работы. Его спокойное достоинство выводило Диего из себя. В течение всего этого трудного и победоносного сезона он тысячи раз представлял эту встречу, ждал, надеялся, что именно “Реал” окажется вторым – какого черта ему было делать с голландским хряком? – но каждый раз в тот самый момент, когда воображаемый Зидан, стоя перед ним на коленях, признавал поражение, фантазия отказывалась дальше ему служить. По-настоящему он никогда не думал, что будет делать с поверженным соперником. Миг триумфа действительно обернулся кратким мигом, чтобы им насладиться, хватило нескольких секунд. – И что мне теперь с тобой делать? Сидеть и пялиться на твою рожу целые сутки? На это Зидан не ответил, да и глупо было бы с его стороны подавать идеи. Диего запустил пятерню в свои курчавые волосы, словно пытаясь причесать мельтешащие мысли. – Я все это время думал. Ждал, что будет шанс спросить: за что? Что я тебе такого сделал, что тебе захотелось поступить со мной так? Лицо Зидана снова дрогнуло. – Ты не сделал мне ничего плохого. – Тогда почему?! Ты мог просто продержать меня у себя двадцать четыре часа, и ритуал считался бы исполненным. – Мы были в неустойчивом положении, я не мог рисковать. – Только эта причина? Диего впился в него испытующим взглядом, но Зидан избегал встречаться с ним глазами. – Только эта причина? – Нет. Диего уронил воздетые руки. – Ты извращенный ублюдок, я так и думал. Зидан молчал. – Я мог бы убить тебя сейчас, и мне бы ничего за это не было. – Знаю. – Ну, и какого хера?! Тебе что, действительно нравится вся эта чехарда с ритуалами? Трахнул ты, трахнули тебя? Когда Энрике тебя выеб, тебе понравилось? Лицо Зидана потемнело. – Сделай уже что-нибудь, Диего. Хочешь – сам выеби, хочешь – убей, но не лезь не в свое дело. – Да пошел ты! Захочу – буду говорить все двадцать четыре часа, а ты будешь меня слушать! Ты мне всю душу наизнанку вывернул, а я теперь должен щадить твои чувства? – К чему эти сотрясания воздуха? Будь мужиком. Рука Диего снова сама собой сжалась в кулак. При любых других обстоятельствах он бы уже зарядил Зидану прямой правой – но только не сейчас, когда тот не мог ответить. Как бы Диего ни ненавидел своего соперника, переступить через себя он не мог. – Я, – с отвращением процедил он, – предпочитаю быть мужиком с красивыми женщинами. А не с другим мужиком, который сопротивляется, которого от меня тошнит! – Ты не сопротивлялся. – Я не мог! – Правда. Если бы на карте не стояло будущее “Атлетико”, никто не смог бы тебя заставить. Диего недоверчиво прищурился. – Это что, комплимент? Зидан снова смотрел мимо него – в окно, на раскинувшееся над тренировочным полем безмятежное июньское небо. Диего почувствовал себя воином, осаждающим неприступную крепость – и, что самое обидное, никто из ее защитников пока даже не потрудился выйти на стену посмотреть, из-за чего такой шум. – Ну, ты смелый ублюдок. – Это комплимент? – парировал Зидан. – Только таких комплиментов ты и достоин. Диего отвернулся к письменному столу, механически переставил с места на место какую-то вазочку. Руки слегка дрожали от невыгоревшего адреналина, который некуда было потратить. Совсем не так он представлял себе эту встречу. – Ты хочешь мне еще что-нибудь сказать? – А тебе что, мало? – огрызнулся Диего. – Нравится слушать оскорбления? – Вообще-то, нет. Поэтому, если ты выговорился, я, пожалуй, пойду. – Куда?! – ошеломленный Диего развернулся так резко, что хрустнули шейные позвонки. – Отсюда. Не беспокойся, я найду дорогу до выхода. – Но... но... Ты что, струсил? А как же твоя команда?! – Я больше не тренер “Реала”, к полудню это будет во всех новостях. У Диего в буквальном смысле слова отвисла челюсть. Через несколько секунд изумление уступило место такому бешенству, что он сам себя испугался. – Ты это только сейчас придумал?! – заорал он. – Все бумаги уже подписаны. Я только попросил никому не сообщать до середины дня. – Врешь! – Тебе фотографии показать? Диего выдохнул и попытался взять себя в руки. Сквозь кипящую в душе ярость пробивалось ощущение, что его легко и элегантно надули. – Так какого хрена ты вообще приперся?! – Может, я хотел повидаться. Зидан развернулся к двери. – Стой! – рявкнул Диего, сраженный неожиданной мыслью. Это было так просто, удивительно, что он вспомнил об этом только сейчас. – Стой! – повторил он. – Ты что, рехнулся? Тебе же самому прилетит. Отказ от Ритуала не мог повредить команде, если Зидан перестал быть ее тренером, но личной ответственности с него не мог снять никто. – Как-нибудь переживу, – Зидан нажал на ручку. – Но... Твою мать, я не собирался тебя трахать! Пальцем бы не тронул! Зидан повернулся к нему и неожиданно улыбнулся. – Я знаю, Диего. Знаю. Невидимая струна натянулась до предела и лопнула, в воздухе поплыл и растворился тонкий хрустальный звон. Уже понимая, что поздно, Диего выскочил вслед за Зиданом в коридор. – Стой, придурок! Не трону я тебя, посидишь до утра в кабинете и свалишь. Зидан снова обернулся к нему. – Я верю тебе, Диего, но в снисхождении не нуждаюсь, – и, уже больше не оборачиваясь, пошел прочь. – Ну и сломай тогда ноги в семи местах! – проорал Диего вслед его удаляющейся спине и без сил прислонился к косяку двери. Его колотило – то ли от нервов, то ли от близости опасного колдовства. Словно черная туча сгустилась совсем рядом – можно коснуться, если протянуть руку. Сгустилась и целеустремленно поплыла по следу безумца, нарушившего Ритуал. * * * На следующий день ничего не случилось. Не случилось и через двое суток – если не считать шумихи в прессе. Шумели по поводу громкой отставки Зидана, а о том, что произошло у него в кабинете, Диего так никому и не рассказал, даже самым близким коллегам по клубу. К счастью, о том, как прошел Ритуал, не принято было расспрашивать. Грозовая тишина продержалась почти месяц. Диего не то чтобы успокоился – просто расслабился немного, все-таки жить в постоянном напряжении невозможно. И вот однажды утром, по обыкновению листая новости в телефоне, он наткнулся на заметку: бывший тренер мадридского “Реала” катался на лыжах в швейцарских Альпах, несчастный случай, срочно доставлен в местную больницу... Этот кретин катался на горных лыжах, зная, что над ним висит проклятье. Диего отложил телефон и, глядя в потолок, крепко выругался. Новости появлялись каждый день – Диего быстро прочитывал их и закрывал, как будто кто-то мог заглянуть ему через плечо и увидеть, чем он интересуется. Обнадеживающие новости: Зидан не сломал ни шею, ни спину, не заработал даже слабенькое обморожение, и спустя две недели ему, упакованному в гипс и ортезы, разрешили вернуться домой. К удивлению Диего, он полетел не к семье, а в Испанию – в “Марке” мелькнуло несколько фото с фанатами, встречавшими его в аэропорту Мадрида. И все-таки прошло еще две недели, прежде чем Диего, проклиная Дьявола и его ритуалы, сел в машину и вбил в навигатор адрес, который когда-то слышал краем уха то ли от Маркоса Льоренте, то ли от Мораты. Он и сам не знал, зачем едет. Будь это кто угодно другой, ограничился бы смской с пожеланием здоровья, но Зидану он не мог заставить себя написать. Зидан открыл ему сам. Он стоял вполне твердо, опираясь на костыль. Одна нога была в гипсе до самого бедра, колено другой поддерживал ортез. Левая рука тоже была в ортезе. А вот ортопедический воротник, который Диего видел на фотографии из клиники, уже успел исчезнуть. Зидан выглядел не так уж плохо для человека, пережившего падение с горы и лавину, лишь загипсованная нога казалась тяжелой и неуклюжей. – Только в трех, – сказал Зидан, проследив за его взглядом. – Что? – Не в семи местах, только в трех. Проходи. Будешь кофе? Диего прошел в гостиную, слыша за спиной стук костыля, но не оборачиваясь – он чувствовал, что Зидан не хочет, чтобы кто-то видел его слабость. Опустился в кресло, старательно глядя в сторону, пока тот усаживался на диван, руками подтягивая к себе неповоротливую ногу. Вытянутая, она отмерила ровно половину расстояния между ними. – Кофе, – сказал Зидан, – черт. – Сиди уж, я сам сделаю. Где у тебя кухня? Пока кофе варился, Диего попытался собраться с мыслями и ответить хотя бы самому себе, зачем он сюда приехал. Уж точно не пожелать здоровья. Напиток был готов и разлит по чашкам, но Диего так и не приблизился к ответу на этот простой вопрос. – Ты что, один тут управляешься? – спросил он, расставляя чашки на журнальном столике. – Мгм, – неопределенно ответил Зидан. Он пригубил дымящийся кофе, и на его лице мелькнул странное выражение, как будто он давно этого хотел, наконец дождался и теперь смаковал, прикрыв глаза. – Так найми кого-нибудь. Где вообще вся прислуга? – У них у всех отпуск, месяцев на восемь, – видя в глазах Диего полное непонимание, он добавил: – Если на дом вдруг свалится метеорит, я не хочу, чтобы здесь был кто-нибудь, кроме меня. – И поэтому ты полетел не к своим, а сюда? Зидан молча кивнул. – И что, это теперь навсегда так?? – Надеюсь, нет. Я почувствую, когда действие проклятия закончится. Диего помотал головой, постепенно осознавая весь ужас положения, в котором оказался его соперник. – Ты хоть что-нибудь ешь? – Доставка. – Но если людям рядом с тобой опасно... как ты вообще сюда долетел? – На частном самолете. Пришлось рискнуть. – А какого хера ты поперся в Альпы?! Зидан отвел взгляд, помолчал, потом признался: – Хотел, чтобы побыстрее жахнуло. Сил уже не было ждать. Диего устало провел рукой по лицу. Его нетронутый кофе остывал на столике. – И все это из-за того, что ты отказался посидеть двадцать четыре часа в моем кабинете. Ты совсем ненормальный? А если б тебя там убило? – Проклятье не убивает. – Ну, поломало бы к чертовой матери! И стал бы ты первым в истории УЕФА тренером на инвалидной коляске! Лицо Зидана дернулось, и Диего прикусил язык. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. – Я бы тебе ничего не сделал, – безнадежно повторил Диего. – Я знаю. Дело не этом. Может, я просто заслуживаю наказания. Диего закатил глаза к потолку. – Пресвятая Дева, клянусь, я бы тебе врезал, если бы ты не был по уши в гипсе! Мне решать, заслуживаешь ты наказания или нет. – Нет. Не тебе. – Ну конечно, еще всемогущему Богу, – Диего впился пальцами в подлокотники кресла. – А если я тебя прощу? Оно кончится? Зидан печально усмехнулся. – Боюсь, это так не работает. – И что теперь будет? – Да ничего. Рано или поздно оно решит, что я наказан достаточно. Кстати, спасибо, что никому не рассказал, как было на самом деле. Если пойдут слухи, что я не выполнил Ритуал... – То в сборной Франции тебе уже не работать, – Диего цокнул языком. – Восхищаюсь твоей самонадеянностью. – Я знаю, что мне это по силам. – Ты сначала последствия своей глупости переживи. Зидан помолчал. – Спасибо, что пришел, Диего. И спасибо за кофе, самому мне его варить неудобно. Правильно истолковав намек, Диего поднялся с кресла. Все было правильно, все шло именно так, как полагается. И все-таки он не получил то, зачем приехал, в сложившемся паззле не хватало последнего кусочка. – Зачем ты это сделал? – спросил он уже на пороге. Он имел в виду не поездку в Альпы, не увольнение из “Реала”, не уход с Ритуала задолго до истечения назначенного срока. Зидан понял. – Я не должен был, – сказал он и легко коснулся ладонью его щеки.