Капитан? Где же вы, капитан?

Выпускник Академии, Соуске Айзен, неуверенно сжимал в руках свою новую форму шинигами. Он слышал, как посмеивались офицеры, которые выдали ему форму: — Да куда ему, в шинигами-то, он ниже моего зампакто. — А мой он вообще не удержит, сопляк. А ведь говорят, что он лучший выпускник Академии. — Да, видимо, критерии лучших сейчас сильно облегчили. Вот в наше время-то…

***

Юноше, которому на вид не дашь больше двенадцати-тринадцати человеческих лет, за свои сто семь лет подобное слышал не раз. И он всегда, изо всех сил, старался быть лучшим. Учился прилежно, упорно отрабатывал свои техники кидо и владение мечом. В шунпо среди студентов ему так же равных не было. Но, тем не менее, в коридорах его вечно старались толкнуть, или запихнуть в какую-то кладовку и запереть там, пока на крики мальчика не приходили профессора Академии. Выпуская заплаканного ученика, они осуждающе качали головами, но большего сделать не могли. Позже Соуске начал огрызаться — и теперь его начали бить. По одному не решались — знали, что Айзен может дать сдачи. А вот толпой — запросто. Он по вечерам, сидя в своей полутемной комнатушке, зашивал форму Академии и плакал. А Кьёка Суйгетцу создавала вокруг своего грустного хозяина самые красивые миры, которые только могла вообразить. Но ничто не могло развеять печаль и одиночество юного шинигами. Толку от того, что ты лучший, если ты одинокий? И вот — выпуск. На это торжественное мероприятие пришли даже капитаны Готей-13 — выбирать новых рекрутов себе в отряды. Соуске после всей торжественной части с пламенными речами о гордости и чести, о славном пути и важной миссии шинигами, скромно стоял в сторонке, пока остальные выпускники сбились в группы и шептались о капитанах, которые о чем-то беседовали с профессорами. Их белоснежные хаори, с оттесненными на спинах номерами отрядов, сами притягивали взгляд, они сияли на солнце, и словно сами состояли из сплошного света. Капитаны — это капитаны, это авангард, сила, острие меча. Айзен, хоть и был лучшим выпускником Академии, внимания удостоился мало. Он вышел, получил бумажку о завершении обучения, послушал, как ему рассказали о том, каких он добился успехов, и какое его ждало великое будущее — и был таков. Теперь он неуверенно крутил в руках яблоко и ждал непонятно чего. Он заметил, что один из капитанов отделился от общей группы, и пошел к студентам. Среди выпускниц пошли восторженные вздохи — мужчина и правда был красив. Волевые карие глаза, сведенные к переносице стрельчатые брови, добродушная, но отстраненная улыбка и хаори с символом пятого отряда, скользящее за ним по воздуху и словно уходящее своими полами в небо, становясь облаками. Но самое главное, что в нем было — это волосы. Они были словно из раскаленной лавы, ярко-рыжие, длинные, теплый ветер подхватывал их, и они длинным шлейфом тянулись за самим капитаном, сверкая на солнце. Айзен затаил дыхание — гобантай-тайчо шел в его сторону. В этот же момент его сбили с ног другие выпускники, бросившись навстречу мужчине в каком-то фанатичном порыве. Соуске упал, больно ударившись головой о некстати стоявшую рядом скамью, и теперь сидел, держась за голову. Ну да, конечно. Иначе и быть не могло. А он-то уже понадеялся, что величественный капитан заметил именно его. — Ты в порядке? Он приподнял голову, сквозь слезы глядя на протянутую к нему широкую ладонь с мозолями от рукояти меча. Обладатель этой ладони, рыжеволосый капитан, сидел напротив него и лучезарно улыбался: — Ушибся, малец? — Н-нет, — он заикнулся и про себя хмыкнул: «Ну да, Соуске, давай еще представь себя перед капитаном никчемным сопляком, терять все равно уже нечего». Капитан заметил его смятение: — Почему ты здесь один? Как твое имя? — Айзен… — прошептал он сдавленно, все еще не решаясь говорить с тем, кто уже так восхищал его собой, — Айзен Соуске. — Так вот ты какой, Айзен Соуске, — задумчиво протянул гобантай-тайчо и снова улыбнулся. — Я капитан пятого отряда, Куросаки Ичиго. Мне повезло найти тебя быстро. Я расспрашивал у профессоров о лучших учениках Академии, и все как один говорили о тебе. Вставай же. Ты сильно ударился? Айзен, наконец, несмело взял его за руку и поднялся с земли: — Нет, я… это не страшно… — Не страшно, но неприятно. Постой-ка смирно секунду, — капитан Куросаки прошептал слова заклинания лечащего Кидо и поднес засверкавшую зеленым светом руку к голове Айзена, как раз к тому месту, которым юноша ударился. Боль ушла, и выпускник через эту минутную связь ощутил всю мощь реацу этого капитана. При желании, он мог бы щелчком пальца разрушить небольшую гору… — Я забираю тебя к себе в отряд, малец, — гобантай-тайчо ободряюще провел рукой по его волосам и слегка потрепал их. — Завтра в восемь утра будь у меня. Дорогу тебе покажут, я предупрежу о тебе. От ласкового прикосновения, впервые за много лет, и свалившейся на голову новости, у Соуске перехватило дыхание. — Да, тайчо!

***

Форма была немного велика, но Айзен приловчился в Академии работать иглой и нитью, и вскоре аккуратно подшитые косоде и хаккама не болтались в ногах, не мешали движениям и не путались. Он усердно выполнял все поручения, но был самым младшим офицером, поэтому обитал очень далеко от основного состава отряда. На построениях Куросаки-тайчо появлялся редко, и больше не уделял юному новобранцу столько внимания. Он чаще пропадал на заданиях в Генсее, или на вылазках в Руконгай, где в последнее время развелось подозрительно много Пустых. Отряд же тренировал лейтенант. Айзен стеснялся показывать истинную силу меча. Он предпочитал оттачивать свои навыки рукопашного боя и фехтования. Другие младшие офицеры были также выпускниками Академии, но крупнее, наглее и тупее. Они всегда задирали юного Соуске, критиковали его и говорили, что у него ничего не получится. Словно и не изменилось ничего после выпуска. Только форма черная и дел больше. Настал тот день, когда его и еще нескольких молодых шинигами отправили на разведку в Руконгай. Задание совсем нетрудное — подобраться ближе, уничтожить Пустых и взять несколько образцов духовных частиц. И все бы было хорошо, если бы в этом районе не было чертового Меноса Гранде! Забыли предупредить? Увидев группу шинигами, Гиллиан незамедлительно атаковал с помощью Серо. Несколько ребят из отряда тут же улетели на землю, некоторых сожгло раскаленным потоком силы Пустого. Айзена зацепило лишь слегка, и он успел отлететь, держась за раненую руку. Гиллиан неожиданно повернулся, глядя прямо на него, и Соуске оцепенел от ужаса. Он еще никогда не видел этих огромных чудовищ так близко. Если бы Пустые при смерти не распадались на духовные частицы, тело Меноса Гранде вполне могло бы разрушить добрую часть района Руконгая, в котором они находились. Оставшиеся шинигами, видимо, испугавшись, бросились наутек, и никто даже не обернулся, чтобы посмотреть, жив ли новенький офицер. Его бросили. Один на один с чудовищем. Соуске стремительно бросился в сторону, уклоняясь от очередного Серо, на лету читая Сокатцуй. Но Кидо не вредили этому Пустому, хотя Айзен перебрал все знакомые ему заклинания. Чертовы ублюдки, почему их не предупредили о том, что в этом районе не просто кучка жалких Минусов, а чертов Гиллиан? Он выхватил меч и бросился чудовищу в ноги, чтобы ранить его, но меч лишь натужно проскрежетал по коже Меноса и не оставил ни единого следа. Тот же едва приподнял ногу — и Айзен отлетел от мощного удара спиной в дерево, напоровшись рукой на острую ветку. Охнув, он упал лицом в траву и понял, что проиграл. Да и куда ему — первая же вылазка, и сразу такой противник! В Академии не учили такому. — Лежи, малыш, — неожиданно раздался рядом знакомый голос. — Старайся не двигаться. Ты, судя по всему, серьезно ранен, я сейчас быстро покончу с этим ублюдком и займусь тобой. Айзен едва-едва смог приподнять голову и увидеть лишь силуэт в белом хаори и с ярко-рыжей шевелюрой. Капитан Куросаки! Это его капитан! Огромный зампакто легко освободился от белых полосок ткани, оплетающих клинок, и гобантай-тайчо взлетел в небо. Он легко уклонился от атаки гиллиана, и одним лишь взмахом меча разрубил его надвое. Айзен почти потерял сознание, когда его легко подхватили руки капитана, а тепло лечащего Кидо коснулось его ран. Приоткрыв глаза, он увидел его обеспокоенное лицо. Но, увидев, что юноша пришел в себя, гобантай-тайчо облегченно улыбнулся: — Соуске, а ты крепкий парень. Я на подлете видел, как ты пытаешься атаковать гиллиана, но рубить ему ноги бесполезно — они покрыты иерро. Бить надо или в туловище, или в голову. — Простите, Куросаки-тайчо… — прошептал Айзен, — я подвел вас… — Да что ты, — капитан улыбнулся, — это я по шапке настучу придуркам из высшего состава и двенадцатого отряда, которые прозевали Гиллиана. Ты точно ни в чем не виноват, и ты храбро сражался. Ты талантливый малый, — его большая теплая ладонь зарылась в его волосы и ласково потрепала их. Совсем, как тогда, в Академии… Теплое чувство разливалось в его груди. Капитан оценил его, не считает его неспособным. Он сам принял его в отряд. И Айзен верил ему, потому что в глазах капитана никогда не было насмешки. Красивые и глубокие, они словно взглядом обнимали его. Куросаки был добр к нему. Как никто до этого, за всю его жизнь…

***

— Уходи влево, Соуске, — Ичиго бросился на него, и Айзен отлетел, парируя атаку. Он поначалу боялся того, что меч тайчо был огромным тесаком, но Куросаки управлял им так легко и непринужденно, что опасаться того, что он его ранит по неосторожности, смысла даже не было. Отбивать атаки было тяжело, но он справлялся. Не зря же он столько тренируется с капитаном! В отряде завистливо шептались, что Айзен на особом счету у капитана отряда, но говорить, что незаслуженно - просто не смели. Куросаки раскрыл в нем еще больший потенциал, чем до этого был в Академии. Соуске порой в шутку окутывал капитана разными иллюзиями, и гобантай-тайчо всегда сразу это замечал. Он останавливался, закрывал глаза и тихо говорил с улыбкой: — Покажись, Соуске. Юноша гипноз не снимал, но подходил и касался рукава косоде капитана: — Я здесь. Ему было немного страшно самому прикасаться к капитану, но Куросаки позволял. Айзен не мог понять, почему, но боялся потерять возможность прикоснуться, и не задавал никаких вопросов. Капитан был слишком добр к нему, и это вызывало в его душе странное смятение, он терялся в эмоциях и не мог понять, что испытывает к капитану на самом деле. Бесконечное уважение? Какой-то благоговейный трепет? Совершенно детскую привязанность? Или все же нечто более сильное? Любовь? Он снимал иллюзии осторожно и Куросаки, обернувшись, улыбался ему: — Твои иллюзии становятся все более занимательными. — Капитан… Позвольте показать вам еще… Соуске показывал ему диковинные леса, высокие горы, сверкающие брызги водопадов, и вообще все, на что Кьёка Суйгетцу была способна. Он не знал, из какой жизни за ним идут эти картины, но если они нравятся Куросаки-тайчо, значит, все в порядке. Капитану нравилось и не только это. Однажды, когда Айзен создал очередную иллюзию, и коснулся его руки, он повернулся к нему и обнял, запечатлев на губах юноши легкий поцелуй. Юноша после этого чувствовал себя взлетевшим выше самих небес. По вечерам они пили чай в бараках, и Соуске с благоговением наблюдал, как Куросаки-тайчо в конце рабочего дня сбрасывает с плеч хаори и остается в одной лишь черной форме. Словно король снимал с себя мантию и корону, превращаясь в обычного человека. Капитан закрывал двери и окутывал их комнату легким защитным барьером. Айзен устраивался в его сильных руках, пока его капитан мягко обнимал его, касаясь губами макушки. Они беседовали о делах в отряде, об общих вылазках в Руконгай, капитан рассказывал о своих опасных заданиях, а Айзен в такие моменты весь превращался в слух — о себе ему рассказывать было нечего, поэтому он заинтересованно слушал. Так и протекали их дни. Куросаки-тайчо перевернул его жизнь с ног на голову, посеял уверенность в себе, подарил любовь, и ему казалось, что он наконец-то заслуженно счастлив.

***

— Тревога! Всем старшим офицерам пятого отряда собраться на полигоне! Тревога! Услышав сообщение адской бабочки, произнесенное голосом капитана, Соуске моментально проснулся. Вскочив с футона, он схватил зампакто и, на ходу набрасывая косоде, вылетел из барака в шунпо. Капитан выглядел сосредоточенным и хмурым. Сонные и несколько напуганные офицеры переглядывались, и Айзен понял: произошло что-то действительно серьезное. — В лабораториях двенадцатого отряда произошла авария, — заговорил капитан. — Один из экспериментальных Пустых разрушил свой резервуар и вырвался на свободу. Последнее его появление было замечено в одном из районов Руконгая. Его необходимо найти и уничтожить. Разбейтесь на группы и отправляйтесь на поиски. Со мной отправится… — он прошелся взглядом по рядам, — Айзен. Соуске, приготовься, скоро выдвигаемся. — Да, тайчо! Уже позже, в общей суете, он подошел к капитану: — Вы беспокоитесь, Куросаки-тайчо? — Не особо, — капитан улыбнулся. — У них постоянно что-то происходит, но в этот раз они, почему-то, подняли особую шумиху. И попросили меня разобраться. Не волнуйся, Соуске, все будет в порядке. Ты готов? — Готов, тайчо. Модифицированный Пустой был огромным. Они заметили его, еще когда были достаточно далеко, но вспышки Серо в ночи мерцали особенно ярко. Айзен взглянул на капитана, который внимательно рассматривал противника и явно размышлял, с чего начать. — Меня предупредили, что Кидо на него не действует. Разве что Хадо очень высоких уровней, примерно с шестидесятого. — Я знаю заклинания, капитан, — Айзен с готовностью посмотрел на гобантай-тайчо, но тот покачал головой: — Я в тебе не сомневаюсь, Соуске. Если использовать Райкохо, или Сорен Сокатцуй, это заберет у тебя достаточно много реацу, а так же может навредить душам, которые обитают в этом районе. Нужно попробовать убить его с помощью зампакто, — было видно, что капитан обеспокоен, но Айзен не сомневался в его силе. Куросаки обернулся к нему и улыбнулся: — Мы справимся. Обещаю тебе. Он взял свой меч, положил вторую ладонь на предплечье, и ленты с рукояти оплели его плечо. Айзен попятился, когда увидел яркое голубое сияние, окутавшее тело капитана. Неужели это его… — Банкай! Тенса Зангецу! Давление было настолько мощным, что Соуске едва не потерял сознание. Капитан на несколько мгновений скрылся за облаками духовных частиц, но когда ветер развеял их, Айзен опешил. Волосы капитана словно отросли еще сильнее, а в руке его была тонкая, черная, как ночное небо, катана. Белое хаори ярко-контрастировало с черным, облегающим тело капитана, плащом. Казалось бы, ничего необычного, но Айзен был поражен, чувствуя, как духовная сила капитана растет. Куросаки обернулся к нему: — Ты готов? Дальше Айзен потерялся в вихре битвы. Куросаки атаковал молниеносно, за ним невозможно было уследить. Он двигался быстрее ветра, создавая вокруг Пустого десятки и сотни своих копий. Айзен же атаковал Пустого, пока тот отвлекался на атаки капитана. На теле чудовища уже были сотни ран, черная, дымящаяся кровь из них заливала все вокруг, но тварь явно не собиралась подыхать так просто. Остальные члены отряда уже спешили к ним на подмогу, как вдруг Пустой схватил Соуске и резко швырнул его на землю. Айзен успел сгруппироваться и приземлился без особых травм. Но голова закружилась от необычайного духовного давления — Куросаки-тайчо использовал свои атаки в полную силу, одновременно используя высокоуровневые Хадо, и Айзен на некоторое время все же потерял сознание. Очнувшись, он увидел, что Пустой исчез. Но, что напугало его сильнее — реацу капитана нигде не ощущалась. Он вскочил и взмыл в небо. Разрушенные дома и изрытая земля на месте сражения все еще дымилась. — Капитан! — он закричал, беспомощно озираясь по сторонам, — Куросаки-тайчо! Он бросился вниз, надеясь в огромной яме, где раньше был Пустой, найти хоть что-то, связанное с капитаном. Глаза наткнулись на грязную и порванную белую ткань с пятнами крови. Дрожащие руки сами потянулись к ней. Хаори. Обрывок хаори. — Нет… Капитан, где же вы?! — Айзен прижал к себе ткань и зажмурился, пытаясь обнаружить реацу Куросаки, но так и не смог, — Куросаки-тайчо… Неужели вы?.. Нет, не может этого быть… Вы же мне обещали, капитан! Словно созданная вокруг него за все эти годы иллюзия в один миг разбилась на мелкие осколки, и каждый из них ранил сердце юного Айзена, будто острейшим лезвием, оставляя глубокие раны. Юноша упал на колени, зарываясь лицом в хаори: — Куросаки-тайчо, не покидайте меня…

***

Произошедшее Совет 46 поспешил моментально записать в папку «Совершенно секретно». Нет, не было никакой аварии, и не знаем мы никакого Куросаки Ичиго. Не было такого капитана. Забудьте. И забыли! Что было для Айзена невероятной дикостью. Он пытался спрашивать, но все смотрели на него так, будто он спрашивал о местонахождении Короля Душ — словно на сумасшедшего. Капитан пятого отряда, Куросаки Ичиго, самая яркая и теплая личность в жизни одного маленького шинигами, исчез из памяти всего Общества Душ. Какое же это лицемерие. Айзен понимал, что он единственный человек, которому было не плевать. И он понял, что он отомстит. За Куросаки-тайчо. Он уничтожит всех этих жалких ублюдков, которые так легко вычеркнули жизнь благородного, отважного и мужественного шинигами, которым он так восхищался, и которого любил. Он сотрет их так же, как они стерли Куросаки-тайчо. Одним щелчком.

***300 лет спустя***

Неужели… Неужели он забыл? Неужели все, что он делал — было напрасным? Рыжеволосый подросток, копия его давнего возлюбленного, с таким же именем, с той же реацу, с таким же мечом… Да, это точно был Куросаки Ичиго, который не помнил ничего из своей прошлой жизни. Такой же красивый, те же волевые глаза, но… Айзена разрывало изнутри, когда он видел, что Куросаки ненавидит его. Что хочет убить его. — Куросаки-тайчо, — шептал он, — я ведь все это сделал только ради вас… Снова его мир разбивался на осколки. Что же они натворили с ним? Что это был за Пустой тогда? Почему сейчас Куросаки ничего не помнит? Или не хочет помнить? Он сражался с ним так, словно сражался с собой. Яростно, отчаянно, умирая каждый раз, когда на теле Ичиго оказывались раны от его клинка. Все это было напрасно, да, тайчо? И пусть. Я лучше паду от твоей руки, чем позволю погибнуть тебе, капитан… Пусть ты меня уже не помнишь, но я на самом деле счастлив, что ты жив… Когда Кидо Урахары Киске закрыло от его взора фигуру Ичиго, Айзен Соуске, наконец, заплакал.