Память

В маленьком доме в сердце леса юная ведьма сегодняшним грозовым вечером со всей доступной ей осторожностью и почти детским трепетным восторгом держит в руках чистейший синий топаз, завораживающий, будто бы ему удалось вобрать в себя глубины небес и морей, раздумывая о подходящей оправе, ведь в таком ответственном деле нельзя ошибаться: неверный выбор может стать страшнейшим оскорблением, иной же, близкий к идеалу -- наградой. Девушка почти незаметно соскальзывает в свои мысли, отрешенно любуясь игрой света на неогранённой поверхности, и прокручивает в голове мелодии и слова, что неслышно для других звенели в этой комнате получасом ранее. Перед взором послушно возникают такие близкие ей образы бесконечных далей, запутаных засыпающих городов, жестоких штормов, битв и судеб; грамотно расставленные, идеальные в своём положении и смысле акценты притягивают взгляд не хуже пламени пожара закатного солнца, рифмы складываются в древние, почти дикие в своей безумной красоте хороводы, отдельные метафоры гармонично падают капля за каплей в звенящий кубок страшной и прекрасной в своей сложности сказки, а тяжёлые, полухтонические образы набатом выбивают на внутренней стороне век иную дорогу... Ведьма грустно улыбается, поднимая камень чуть выше и ловя им отблеск света каминных углей в маленьком трюмо на столе, любуясь и желая объяснить живущим там, за многие километры, в городах, столь необычную и яркую, но зачастую непонятную слишком многим красоту, однако, не испытывая сожалений от своей беспомощности. Ведь есть множество путников в мире на грани снов и реальности, что так же бережно, как и она держат на ладонях трепещущий синий огонёк чужого мира, чужой души, зная, что подобное -- одно из величайших людских сокровищ, достойное памяти и благодарности за саму возможность прикоснуться к нему. Девушка тянется через разложеные материалы, минуя лежащие слева бруски ясеня и ели, слиток меди и моток переплетённой в косу с жёлтой крепкой нитью латунной проволоки, останавливает свой выбор на серебре -- металле, что воинами и сказителями ценился превыше обманчивого тепла золота. Материал становится на диво податливым без всяких инструментов и огня, лишнего для этой работы, легко проминаясь и меняя форму в тонких руках. Неопределённое время кропотливой работы и на стол ложится новый шедевр.Диадема. Ведьма улыбается тепло, и в лиственно-терновую вязь ложится сокровище -- её память о великой песне, всё ещё тихо звучащей на краю сознания. Обыденный дар -- быть увековеченным в памяти одного человека, но, возможно и это по-своему ценно.