Хорошая идея.

— Инфантильный кусок говна! — раздался крик из закрытой комнаты. Армин осмотрелся, заметил на себе короткий, слегка ошарашенный и напуганный взгляд Микасы, которая тут же развернулась и продолжила мыть за собой посуду. Увидел он и как Жан в тот же момент ретировался на улицу, что-то буркнув себе под нос. И лишь Эрен рядом с ним сидел как ни в чем не бывало и поедал свой творог. — Ты уверен, что это было хорошей идеей? — напряжённо спросил Армин, когда в закрытой комнате раздался глухой удар обо что-то. Оставалось лишь надеяться, что об предмет мебели. Иначе таким ударом и убить можно. — Да, — безразлично ответил Эрен, даже не обращая внимания на все происходящее. Для него все было просто — чем невозмутимое он будет казаться, тем проще все будет восприниматься. Тем больше уверенности он будет вселять в остальных. Эрен знал, что в глубине души все ненавидели его за то, что он позвал и Зика, и Леви вместе с ними. Нет, конечно, по отдельности их любили и против ничего не имели, даже наоборот. Да и если бы они поехали с ними вдвоем не так давно, то ничего плохого не было бы. Но теперь… Теперь стоило этим двоим оказаться в поле зрения друг друга — начинался хаос. Крики были лишь малой долей того, что могло вызывать страх. Однажды эти двое подерутся, и никто не удивится, если насмерть. Никто из них не сомневался, что от снятой ими на месяц виллы к концу отдыха нихрена не останется. — Да будто с тобой возможно иначе! — раздался другой крик из комнаты спустя какое-то время, и дверь резко открылась. — Десять минут в одной комнате проведешь, так, блять, годы реабилитации и литры алкоголя нужны. Зик едва ли не вылетел из комнаты в расстёгнутой гавайской рубашке, и тут же закурил, хотя его уже несколько раз просили не делать этого в доме. Но он все равно упрямо курил каждый раз после ругани с Аккерманом. — За три года жизни как-то не было похоже, чтобы ты спился, Йегер, — лениво сказал Леви и встал в дверном проёме, сложив руки на груди. Он спился сразу после них, — хотелось добавить Эрену. — Да если бы я перед тобой начал принимать героин, то ты нихрена бы не заметил! — Я тебе нянькой должен быть что ли? Тебе не пятнадцать, Зик, выруби драму. Если тебе так нужно, чтобы кто-то следил за тобой и сдувал каждую пылинку, то найди себе девку из Красного креста. Зик, начав что-то говорить, поперхнулся сигаретным дымом и закашлялся. — Приятного рака лёгких, Йегер, — бросил Леви и зашёл обратно в комнату, закрыв за собой дверь. — Когда ты будешь тонуть — я буду сидеть на берегу, попивая свой бакарди, и просто наблюдать, — слабо прохрипел Зик и вышел из дома. Как ни в чем не бывало Эрен сунул ложку себе в рот. Главное — источать уверенность, и тогда все будет в порядке. На деле даже он сам не считал все это хорошей идеей, но его нервы перестали выдерживать. Эрен никак не ожидал, что именно его жизнь превратится в ад после расставания этих двоих. Каким образом оно вообще должно было его касаться? Да никаким. Но Зик решил иначе. Леви был прав, называя того из раза в раз инфантильным долбаебом. Они разошлись довольно мирно, как понял Эрен. Просто устали друг от друга. Но у Зика словно поехала крыша на фоне этого. Его брат едва начал браться за себя, пытаться устроиться, найти работу, стремиться к чему-то. Но это событие просто откинуло его назад. Зик начал пить. Не по-черному, но через день его вечера стабильно начинались с того, что тот заглядывал в бар, а поздней ночью ломился к Эрену, едва стоящий. Все бы ничего, если бы Зика можно было просто повалить спать. Но практически до утра Эрен не мог спать из-за того, что его брат говорил и говорил, чаще всего ныл, иногда плакал, порой злился на себя. Они с Леви разошлись мирно. Будто это обоюдное согласие. Но Зик страдал. Прошло уже больше двух месяцев, и легче тому не становилось. Зик словно и шанса себе не давал, полностью погрузившись в это расставание. Эрен не представлял, живёт ли тот все ещё в своей квартире хоть иногда, есть ли она у него вообще, чем вообще занимается Зик, кроме того, что пьяни приходит к нему. Его брат никогда не говорил об этом. Он говорил только о Леви. Это нездоровая херня. Но Эрену было плевать. Если Зику нужен Аккерман, чтобы наконец-то Эрен смог жить спокойно, то он даст ему Аккермана. Когда они только встретились в аэропорту все вместе, то младший Йегер ожидал какой-то неловкости, может даже чего-то подросткового, глупого. Он ожидал, что зачатки примирения будут положены. Но Зик, который по ночам дрожащими руками закуривал, рассказывая о том, что они расстались из-за него, что он был просто недостаточно хорош для Аккермана, не имел ничего общего с тем Зиком, которому выпала возможность встретиться с Леви лицом к лицу. И Эрену стало даже интересно, а страдал ли сам Леви. Зная того, то, скорее всего, Аккерман забыл о том, кто такой Зик спустя два дня. Но если смотреть глубже, то, скорее всего, страдал, но иначе. Заваливал себя работой, отдалялся от всех. Типичный Леви. Но вот они оказались перед друг другом, и в ту же секунду было положено начало хаосу, в котором они жили уже пятый день. И с каждым днём становилось все хуже. Порой эти крики могли длиться по несколько часов без перерыва. Уже терялась суть, смысл, у них кончались претензии друг к другу, но они словно ругались ради ругани. Армин рядом с ним вздрогнул, когда в закрытой комнате вновь раздался глухой удар. Главное — быть невозмутимым. Даже если эти двое начнут все здесь разносить. Их это не касалось. Пусть все они ненавидят Эрена за то, что он поставил их лицом друг к другу. Пусть ненавидят за то, что не пошел на компромисс жить с Зиком, а Леви жил бы с кем-то другим в комнате, а настоял на том, что у них одно свободное помещение и жить они будут вдвоем. Пусть. У него не было каких-то альтруистических мотивов. Он просто хотел, чтобы его квартира вновь принадлежала только ему, а по ночам он мог нормально высыпаться. Уже было глубоко за полночь, когда Зик ввалился в снятый ими дом и устало глянул на нужную ему дверь. Это выматывало. Это было неправильно. Это делало лишь хуже. Да, даже находясь рядом с Леви сейчас, он все равно сматывался пить, но уже не так много, да и то скорее чтобы просто побыть хотя бы пару часов в тишине. Зик не понимал, почему начал все именно так. Просто когда они встретились в аэропорту, то он видел на лице Аккермана лишь безразличие. То, что было между ними в последние несколько месяцев отношений. Они будто становились чужими друг другу без явной на то причины, но Зик всегда знал, что эта причина лежит гораздо глубже. Она была с ними ещё с самого начала, но они упорно не замечали ее, старались делать вид, что все в порядке и их это не беспокоит. И кончилось все тем, что выгорели оба. Первым стал Леви, а потом и Зик, видя отчуждённость своего парня. И теперь, встретившись лицом к лицу, у Йегера не было желания все оставлять так. Вновь погружать атмосферу между ними в эту апатию. Ему нужен был Леви. Он осознал это слишком поздно, когда все уже кончилось, понял свои ошибки, и у него хватило бы сил стерпеть ошибки самого Аккермана. Леви был нужен ему. За несколько месяцев привязанность должна была спать с него, пусть это и были самые долгие отношения в его жизни, длящиеся три года. Должно было стать легче. Но не становилось. Уходя, Леви забрал с собой часть его. Ту часть, что он отдал парню, и возвращать обратно не хотел. Она ему не нужна, если сам Леви уйдет снова. Их ругань не имела под собой смысла, причин. Они будто ненавидели друг друга. И Зик боялся, что своим порывом в аэропорту на самом деле спровоцировал у Леви ненависть к себе. Но он не знал, как иначе пробудить парня из этого стазиса, в который они оба впали. Им нужен был огонь, нужно было действие. И теперь, с подачки Зика, они ругались постоянно. Ругались, лишь бы хоть что-то происходило между ними. Лишь бы не наступала тишина. Даже когда аргументы кончались, хотя их сложно назвать таковыми, даже когда сказать уже нечего, кроме пожелания пойти и сдохнуть. Они могли повторяться по кругу. И Зик знал, что для Леви это то же самое, что и для него. Видел по глазам. Видел, что тот тоже устал, но не мог остановиться. Будто если они замолкнут друг с другом хотя бы на две минуты, то все вновь прекратится, как тогда. Они снова как маленькие дети зашли в тупик, из которого не могли выбраться по собственной же упрямости. Пытались задеть друг друга как можно сильнее, но при этом не переступали черту, чтобы не сделать по-настоящему больно, чтобы не увидеть разочарование во взгляде. Обоим просто хотелось, чтобы второй начал действовать, сказал то, что оба хотели, положил начало нормальному диалогу. Но Леви был прав, называя его инфантильным. Однако и сам Аккерман лучше не был. Тот боялся ответственности, особенно такой. Не боялся брать под крыло людей, устраивать их к себе на работу, не боялся решать все эти тяжёлые взрослые вопросы, но боялся такой простой херни, как собственные чувства и решения всех проблем с ними. С самого прибытия сюда, и с тех пор, как их поселили вместе, у них с Леви образовалось одно безмолвное правило: ночевали они раздельно. Комната была одна, но спать постоянно кто-то из них сваливал в общую гостиную на диван. Но сегодня Зику было плевать. Он хотел спать рядом с Леви, хотел снова коснуться его, почувствовать столь знакомое тепло, может, обнять, чтобы тот привычно начал ворчать, что Зик противный и слишком теплый. Единственная проблема заключалась в том, что, скорее всего, сам Леви уйдет. Проходя до нужной комнаты, Йегер не боялся шуметь. Наверняка все, кроме Леви, ушли. Тот не особо любил шум и вечеринки, лишь иногда Зику удавалось затащить его на подобные мероприятия, и то если хотя бы половина людей там — знакомые. По пути домой Йегер приметил, что неподалеку от пляжа проходил очередной небольшой фестиваль и, кажется, он заметил там пару знакомых лиц, что проживали вместе с ними. Наверняка и остальные там же. Зик вошёл в их комнату и остановился в дверном проёме. Спящий Аккерман всегда был чем-то иным, нежели бодрствующий. Во сне парень больше походил на черного кота, чья привычно злобная морда становилась слишком уж милой и умиротворённой. А ещё ему всегда казалось милым, когда Леви во сне пытался прятаться в подушку. Или невольно поворачивался к нему и утыкался в грудь. Как же Зик скучал по всему этому. Сняв с себя рубашку и бросив ее на пол, Йегер подошёл к кровати и осторожно опустился рядом с парнем, лежащим к нему спиной. Одеяло сзади немного приспущено, а футболка, в которой Леви спал, наоборот слегка задралась. — Молись, чтобы в тебе было достаточно алкоголя, и он заглушал боль, пока я буду отрывать твою руку, — хриплым ото сна голосом сказал Леви, когда рука Зика едва коснулась его поясницы. — Как ты можешь быть самым милым человеком в мире, но становиться ужаснейшим, стоит тебе только открыть рот, — устало выдохнул Зик. Но его пьяные порывы остановить было невозможно. Он провел пальцами вдоль его позвоночника и уложил руку на его талию, пытаясь прижать к себе, но Леви резко дёрнулся и отодвинулся от него. — Приму это за лесть, потому что ты отвратителен всегда, — проворчал парень и присел на кровати. На самом деле Зик лгал. Леви для него в любой ситуации был лучшим человеком. Даже если тот на его глазах задушит котенка. — И как же ты тогда спал со мной три года? — усмехнулся он, разочарованно наблюдая за тем, как Аккерман вставал, намереваясь уйти в гостиную. — Через силу. Леви схватился за одеяло, на часть которого улёгся Зик, и рывком выдернул его, забирая с собой в гостиную. — Мудила, — устало и пьяно пробурчал Зик, когда дверь за парнем захлопнулась. Он протянул руку, уложив ее на место, где только лежал Леви. Ещё тепло. Так привычно. В последние месяцы их совместной жизни такое происходило постоянно. Когда он приходил, то Леви уже спал, а когда просыпался, то Леви уже уходил. Зик скучал по тому, чтобы просто быть рядом друг с другом. Чтобы их связывала тишина, а не нескончаемые крики. Он повернулся на бок и закутался в тонкую простыню как в кокон. Леви терпеть не мог спать в гостиной. Спал он и без того хреново, так ещё и просыпался каждый раз от того, что кто-то едва ли не садился на него, а потом с визгом подпрыгивал, услышав его злобное ворчание. Зачем он вообще согласился на эту поездку? У него только-только дело пошло в гору, ему нужно быть дома, чтобы все контролировать, но он свалил сюда, стоило только узнать, что Зик тоже поедет. Леви не знал, на что и рассчитывал. Явно не на то, что ещё с аэропорта начнется их своеобразная война. Он просто хотел хоть раз поговорить с Йегером нормально, обсудить все, может, они смогли бы как-то пойти на мировую, и если не быть снова вместе, то хотя бы избавиться от этой агрессии в поведении друг к другу. Но Зик начал этот нескончаемый хаос, что они устраивали, и Леви понимал, что так проще. Он видел, что и Зик не серьёзен во всем том, что говорит ему. Просто они не знали, как иначе. У них накопилось друг к другу множество претензий, но ни одна из них не была ни разу озвучена среди их криков. Пустой шум. Лишь бы вновь не отдаляться. Смежный с туалетом душ был сущим адом. Да, был душ ещё и на улице, но Леви это воспринималось как опрыскать себя после солнца, но никак не полноценный нормальный душ. Но этот душ…ещё хуже. Они здесь меньше недели, но у него уже крыша ехала, когда кто-то внаглую заходил по своим делам, совершенно не заботясь, что кто-то внутри. Даже при том, что он много времени в душе не занимал. Под прохладными струями воды ему оставалось лишь надеяться, что никто не войдёт. Хотя бы один чертов раз ему должно было повезти помыться в тишине и спокойствие, особенно когда мысли так и напрашивались. Аккерман никогда не был силен в словах. Понимал, что Зик из-за своей инфантильности хрен начнет разговор первым. Уже начал в аэропорту, и все пошло через жопу. И, следовательно, Леви должен был взять это на себя. Но с чего начать, если он даже не понимал, чего хотел добиться? Того, чтобы они просто общались как приятели, потому что у них общая компания и порой придется видеться? Или он хотел все вернуть? Мысли о последнем особенно сильно отлегли на подкорке сознания. Был ли смысл для них начинать все сначала? Возможно. В конце концов, если им удастся нормально поговорить, то, если они поймут, если решатся, то исправить все не так уж и сложно. Они были вместе три года. И Леви не мог сказать, что все из них были ужасными. До тех пор, пока он не открыл свое дело, а Зик не начал канючить с работой после учебы — все было в порядке. После они просто, видимо, не поняли, что друг другу нужно теперь, не хотели понимать из-за упрямости и желания каждого оказаться правым. Но по итогу оба они были правы и неправы одновременно. Им нужно было поговорить. Но они предпочли из-за усталости и возникшего безразличия просто разойтись. Леви тяжело вздохнул, когда дверь в ванную открылась, громко стукнувшись об стену, и кто-то влетел внутрь. Кто-то. Спустя три года жизни было сложно не понять, кто именно прибежит блевать с похмелья с самого утра. — Я уже говорил тебе, что ты отвратительный? — слабо усмехнулся он, подставляя руки под воду. Но без претензии, без крика, без желания ругаться. Обычно он так говорил утром, когда Зик после бара валялся как овощ, проговаривая, что умирает, а Леви лишь забавлялся от его вида. — Иди нахуй, — так же беззлобно ответил Зик хриплым голосом, тяжело дыша. — Только попробуй спиздеть, что с тобой такого не было. — Я не свинота, Йегер. — Ну да, — тихо рассмеялся тот, но закашлялся, вновь прижавшись к унитазу. — А как же та ночь в баре, когда твоя подружка собрала всех по поводу того, что они что-то там открыли? — Я отравился, а не был пьян, — упрямо рыкнул он. — Да-а, — протянул Зик. — Если честно, до того момента, да и после, я никогда не видел тебя пьяным. Но я никогда не думал, что пьяным ты становишься таким активным, что тебя приходится тащить на себе не от того, что ты вырубаешься, а от того, чтобы ты не наделал ещё какой херни. И, к тому же, я все ещё помню, как ты пытался сделать мне предложение в таком состоянии. Даже сейчас расстраивать Зика не хотелось. Леви тогда не пытался просить у него руку и сердце. Да и Йегер знал его отношение к браку и всей подобной мишуре. Просто Аккерман, проводя однажды генеральную уборку в их квартире, нашел гребанные кольца. Зик хотел этого. Если бы попытался, то, скорее всего, Леви разбил бы ему сердце. Но тогда в его пьяном сознании пробудилось желание так поиздеваться над Зиком. Да, по-мудачески, но он был пьян. Так что он лишь утвердительно промычал в ответ, чувствуя, что Йегер в этот момент самодовольный до пизды. Леви улыбнулся и прижался плечом к холодной стене. Он мало что помнил на самом деле с того вечера, в основном издёвки Зика всю последующую неделю. И это были приятные воспоминания. Беззаботные. Может, им было хорошо лишь так. Когда нет проблем, когда они могли только веселиться. Он не хотел, чтобы Зик уходил. Они впервые говорили вот так, не на повышенных тонах, без оскорблений, без агрессии. Да и знал, что ещё какое-то время Йегер пробудет здесь. Насколько бы тому не было хреново, Зик всегда умудрится по пути забрать с собой пачку сигарет, чтобы в итоге просто лечь на пол и закурить. — Никогда не думал на самом деле, что Смит способен на тебя кричать, — продолжил Зик, и Леви услышал за шумом воды щелчок зажигалки. — Никогда не думал, что ты способен меня перед ним защищать. Правда он упускал тот момент, что Йегер тоже был пьян, и вся защита строилась на том, что Зик пытался связать между собой два слова, которые, скорее всего, означали, что Эрвин — мудила. — Ну а хули он? Подумаешь, в машине стошнило. С кем не бывает. Хотелось отодвинуть шторку, взглянуть на это умиротворённое лицо, которое у Зика всегда было, когда тот курил на полу или в кровати, за что Леви из раза в раз наезжал на него, но стоило попытаться забрать сигарету, то во взгляде Йегера было что-то такое… Обожание, что ли. — Он любил эту машину. Больше, чем кого-либо в своей жизни. — Ага, удивительно, что похороны ей не устроил, когда эта развалюха окончательно сдохла. — Он просто купил такую же. Зик поперхнулся сигаретным дымом и хрипло закашлялся. — Серьезно? Из раза в раз одно и тоже? А разве они не занимались тем же самым? По сути, их отношения устарели, изжили себя ещё в последние несколько месяцев, пока они были вместе. Там нечего было возрождать с тем безразличием, в котором утонули они оба. Но сейчас, учитывая, что они оба здесь, что было причиной их попыток? Любовь? Привязанность? Спустя несколько лет отношений им словно не хотелось начинать что-то новое, когда есть уже хорошо знакомое старое, когда не нужно было знакомиться заново. Однако всегда был вариант просто остаться одному и заниматься тем, чем, собственно, и хотелось. Когда Леви закрывал за собой дверь, то этот вариант его устраивал больше всего. И первую неделю так и было. Он погрузился в работу, у него даже времени не хватало думать обо всем этом. В конце концов, это мало чем отличалось от их жизни в последние месяцы. Кроме того, что ночью ему к нему было прижаться и становилось жутко холодно. Но со временем Леви чувствовал лишь пустоту. Его квартира всегда пустовала, потому что ему было все равно на обстановку и живость вокруг. Этим занимался Зик. И без него новая квартира была пустой. Впервые Леви начал видеть, что вокруг него попросту мертво. И когда он приходил с работы домой, его бросало в дрожь. Было ли это остатками привязанности к чему-то устоявшемуся или нет, но ему нужен был Зик. И он знал, что Зик в нем тоже нуждался. Слышал о том, как тот, забив на все, пустился в веселую жизнь и постоянно занимал деньги хотя бы на аренду квартиры. И раз уж сейчас они впервые разговаривали нормально, то, может, стоило выяснить, зачем им это… Вода в раковине стихла. Если уж кому-то и придется начать разговор, то, похоже, что все же ему. — Зик, — позвал он, но дверь в ванную уже закрылась с другой стороны. — Где мы, Йегер? — спросил Леви, осмотревшись вокруг. Зик отчаянно старался делать вид, что смотрит на карту в телефоне, которая при всем желании не откроется, потому что связь пропала. Но смотреть ему на самом деле хотелось только на Аккермана, который, плюнув уже на собственный стиль, сдался перед жарой и надел шорты. История стара как мир. История самоуверенности Зика Йегера. Они всей компанией поехали на скрытое лесами озеро, до которого знали дорогу только Зик и Эрен, которые раньше уже здесь бывали когда-то давно. И именно мопед Зика сломался по пути, и Леви, как единственному, кто разбирался в транспорте, пришлось остаться с ним, чтобы устранить неполадку. Конечно же Зик рассчитывал, что после он с лёгкостью найдет дорогу к нужному месту. Проблема заключалась в том, что дорогу на самом деле знал только Эрен, который провел его туда и в прошлый раз, пока Зик даже не старался ее запомнить. — Не так далеко, — обнадеживающие ответил он, совершенно не понимая, где они. — Просто въехали не на тот поворот, наверное. — Наверное? — Леви встал со своего мопеда, слегка размяв руки. — Мы где-то посреди ебаных тропиков в незнакомой стране, и ты говоришь мне «наверное»? — Мы всегда можем выехать обратно на главную дорогу, — как можно спокойнее отозвался Зик. — Да? И где же она? Они сворачивали на развилках, по меньшей мере, раза три, и Зик не удосужился запомнить, в какие именно стороны. — Все как обычно, — устало протянул Аккерман. — Зик Йегер пытается казаться самым умным, но отсасывает. — Это предложение? Леви презрительно глянул на него и мотнул головой. Зик знал, что тот не любил, когда все выходило из-под контроля. И как успокоить его тоже не знал. Никогда толком не умел, да и Леви выходил из себя по-настоящему всего несколько раз за все время их отношений. — Слушай, — все же предпринял попытку он. — Не зря же здесь проложены какие-никакие тропы. Наверняка кто-то здесь ездит. Давай просто вернёмся к прошлой развилке, и, может, вспомним, откуда мы приехали. — Или вновь свернем не туда, и все станет только хуже. — Я пытаюсь сделать хоть что-то, кроме того, чтобы стоять на месте и обвинять меня во всем! — Сделать что, Зик? Каждый раз, когда ты пытаешься что-то исправить, то делаешь только хуже! Он устал. Понимал, что сам начал это при встрече, но ему хотелось просто прижать парня к себе, успокоить, сказать, что все нормально, что они могут поискать место, где хотя бы связь ловить будет. Может, это и помогло бы. Но собственные опасения того, что Леви ему врежет, если он хотя бы двинется в его сторону, останавливали. И ему оставалось только отвечать. Да, он проебался. Но какая-то детская упрямость не позволяла ему так просто сдаться под этим напором. — Ну да, а ты-то весь у нас такой идеальный, всегда все держишь под контролем, никогда не ошибаешься! — Я хотя бы не берусь утверждать, что знаю что-то, делаю, а потом блуждаю где-то среди тропиков в ебаную жару! Зик понимал, что это все было его ошибкой, что он должен просто забить на обвинения и исправить. Найти дорогу. Что Леви, в общем-то, прав в своем негодовании. Но совсем уж тупая обида не давала ему мыслить здраво. Аккерман никогда не высказывал ему поддержки. Да, Леви был таким человеком, который направлял, вдохновлял, но никогда не говорил что-то вроде «давай разберемся с этим вместе». Зик не ребенок, конечно, но Леви либо каждый раз пытался вправлять ему мозги, либо просто от заебанности сам решал его проблемы. А Зику просто хотелось хотя бы раз не быть в чем-то одному. Хотя бы раз услышать гребанное: «давай вместе подумаем, что можно сделать». — Может, хватит отыгрываться на чужих ошибках за свои неудачи? — безразлично произнес он. — Чего? — нахмурился Леви. И на этом Зику следовало бы заткнуться. — Думаешь, не видно, что ты постоянно наезжаешь на кого-то за ошибки лишь бы в собственных глазах оказаться выше? Будто компенсация за то, что несколько лет после учебы у тебя нихрена не получалось и ты едва не подох в самоненависти, а теперь, когда у тебя вышло что-то дельное, то ты будто имеешь большую власть указывать всем, что они — дерьмо. Он переборщил. Они не заходили в своих ссорах за границы, не задевали что-то личное. А Зик знал, что это достаточно щепетильная для Аккермана тема. Как-то они говорили об этом, когда тот впал в меланхолию. И теперь он был своего рода подлецом, использовав это против него, да ещё и в такой ситуации. Зик просто вышел из себя. Ему нужна была пара минут, чтобы привести мысли в порядок. Но он не сдержался. И пожалел об этом в ту же секунду, когда Леви замолк, опустил взгляд, слабо пожал плечами и глянул вдаль. — Пойдем. — Леви, — позвал он его. Пусть даже с вечными ссорами, но это было лучше, чем если Аккерман правда возненавидит его, и все вновь вернётся в стезю безразличия. Но Леви уже было все равно. — Выйдем к последнему перекрёстку. Я примерно помню, как мы ехали. Зик шел по тропе прямо за ним. Ехать, и тратить топливо было бессмысленно. И потому у него было куда больше времени сгенерировать нужные слова в своей голове, но произнести он и так не смог, смотря на не привычно слегка ссутулившуюся спину перед собой. — Вот вы где, — вышел к ним навстречу Жан, когда Леви все же увел их с одного перекрестка до предыдущего. — А мы уже подумали, что вы друг друга поубивали. — Просто свернули не туда, — пришлось сказать Зику. Он ожидал, что Леви что-то вставит. Что-то о том, что они заблудись из-за него, что Зик придурок и прочее. Но парень лишь безмолвно прошел мимо Жана в ту сторону, откуда тот пришел. Зик был готов лезть на стену уже спустя три дня тишины. Леви попросту избегал его. Они не проронили друг другу и слова. Вернее, Зик пытался начать какой-то разговор, даже из-за ерунды, простые просьбы подать что-то, но Леви все время молчал и часто просто старался покинуть поле его зрения. Йегер понимал, что тот и не обижался толком. Леви не умел обижаться. Просто тот его срыв словно означал конец их попыткам, и Аккерман хотел дожить до конца этого отдыха в тишине, вернуться домой и делать то, что делал. Но Зик не собирался отпускать его так просто. Вот только в голове по поводу того, что он мог сделать, было пусто. Что-то, после чего Леви его не оттолкнул бы, учитывая, что завязывать разговор было бесполезно. Была даже идея попросить кого-то запереть их где-нибудь вместе, но Йегер чувствовал, что от этого станет лишь хуже. У них всегда так было. Должен был состояться момент. Даже в доме все уже недоумевали, что между ними произошло. Армин как-то спросил, когда они неожиданно собрались все вместе, и что Зик, что Леви были подозрительно тихими, все ли нормально. Они лишь кивнули. Все понимали, что что-то не так, когда двое, постоянно кричащих друг на друга, неожиданно замолкали. Зик не мог уехать отсюда без Леви. Не мог снова начинать смиряться с тем, что теперь уже точно все кончено, когда едва промелькнула надежда. Когда в один из вечеров кто-то предложил пойти всем вместе на какой-то фестиваль на берегу, Зик особо ничего не ожидал. И точно не ожидал того, что Леви присоединится к ним. Он знал, что парень не особо любил шумные сборища пьяных незнакомых людей. Но, видимо, тоже хотел просто отвлечься, забыться. Зик старался держаться поближе к нему. Знал, что Леви некомфортно. Ему хотелось надеяться, что хотя бы своим присутствием делал для него эту ночь проще, пусть тот и старался держаться от него на расстоянии. Не обращать внимания. Но в какой-то момент, после пятого шота какой-то херни, которую Зик даже не старался запомнить, он потерял Леви из виду. И считая, будто самому ему здесь делать больше нечего, он купил на баре небольшую бутылку чего покрепче и отправился вдоль пляжа. Будь что будет. Если ему не суждено уехать отсюда из-за того, что кто-то порешает его на ночном пляже, то пусть так. Конечно, такого финала ему не хотелось. Конечно, когда он вернётся домой, то в какой-то момент возьмёт себя в руки, найдет работу, станет успешным. Ему всегда везло в этом. Просто от пустоты избавиться будет сложно. Зик не чувствовал себя пьяным. Да и бутылку покупал зря. Пить даже не хотелось. Хотелось быть в сознании. Не хотелось вновь прийти в дом, упасть на кровать и увидеть в глазах, которые когда-то смотрели с теплотой, отвращение. Он опустился на песок и тяжело вздохнул. Глянул на небольшую бутылку в руках, которую едва пригубил. Может, стоило в последний раз напиться, а потом брать себя в руки, учиться жить одному, без Аккермана. Но тут его взгляд зацепился за шевелящуюся тень неподалеку на прибрежных камнях. Он чувствовал, что это Леви. Странное ощущение. Просто знал. Даже не по внешним признакам. И самым страшным было то, что тот сидел на самом краю, а камни возвышались на несколько метров над водой. И Зик знал, что этот идиот не умел плавать. Конечно все это не в характере Аккермана — драматично сидеть в ночи у моря, а потом просто сигануть вниз. Да и было бы из-за чего. Он понимал это где-то в глубине сознания. Но пьяная его часть начинала паниковать без причины. Зик поднялся с места, забирая с собой бутылку, едва вместив ее в карман шорт. И когда через несколько минут он с кряхтениями забрался на камни, Леви уже стоял на краю, наверняка зная, что он рядом. — Привет, алконавт, — первым поприветствовал его Леви, и это удивляло. Тот стоял к нему спиной, но Зику показалось, будто тот улыбался. И в его опьянённом мозгу это показалось плохим знаком. Зик подошёл к нему и обнял сзади, крепко прижав к себе. — Не прыгай, — тихо просипел он и уткнулся ему в шею. — Чего? — Леви слегка повернул к нему голову. — Только не говори, что ты ещё и употребил что-то. — Нет… Просто не прыгай. Ты плавать не умеешь. — Так, — Леви развернулся к нему, и Зик глянул на него как провинившийся щенок. Аккерман обхватил руками его лицо. — Во-первых, я даже не собирался, а во-вторых, с чего ты взял, что я не умею плавать? — Два года назад мы были на озере. Ты не умел. — Ага. А потом я просто так ходил в бассейн, — закатил глаза Леви. — Не прыгай. Зик и сам не понимал, зачем убедил себя в том, будто Аккерман собирался это сделать. Просто представил и теперь не мог избавиться. Леви шумно выдохнул и опустил руку, нащупав небольшую бутылку в его шортах, и достал ее. — Ты сильно пьян, Йегер? — Нет, — мотнул он головой. И это было правдой. Он был вполне в норме. — Хорошо, — с хитрой улыбкой ответил парень и слегка пригубил, тут же опустив бутылку на землю. — Что? — недоуменно спросил он. — Ты же хорошо плаваешь, Зик. Леви резко отодвинулся и подтолкнул его к обрыву, что Йегер даже среагировать нормально не успел и с визгом полетел в воду. Вынырнув, он посмотрел наверх, где Леви стоял, посмеиваясь, и едва успел отплыть, когда тот прыгнул вслед за ним. — Ты охренел, Аккерман? — едва не кричал он, когда парень вынырнул рядом с ним. — Зик, тут не выше четырех метров, — улыбнулся тот и брызнул в него водой. — Ночью нельзя плавать, придурок. — Здесь не водится хищников, — склонил Леви голову на бок. Может, это и был момент? У них все было заложено на подобных моментах. Планировать всегда было бесполезно, строить тактики по примирению тоже. Им всегда просто нужен был момент, когда оба будут готовы к этому. И сейчас Зик чувствовал это. — Ну, тут ты ошибаешься, — улыбнулся он. Они были совсем близко друг к другу, так что Зику не составило труда обхватить его за талию и прижать к себе, провести носом по его шее, слегка оскалив зубы. Он тихо рыкнул, и Леви, положив руки на его плечи, принялся его топить. Да, для близости ещё рано. Никто не знал, будут ли они вместе. Но это словно было первым шагом. Чем-то нейтральным, чем-то весёлым. Что-то, что заставляло снова чувствовать себя как раньше, когда они прожили только свой первый совместный год. Зик смотрел на Леви, к лицу которого прилипали мокрые волосы, и тот вправду неплохо держался на воде. Он смотрел на его порой задумчивое и немного даже мечтательное выражение лица, когда тот отводил от него взгляд. Он не мог уехать без него. Он слышал его смех впервые за очень долгое время, и его сердце щемило. Ему плевать, чем это было на самом деле. Ему плевать, что с ними будет дальше. Ему нужен Аккерман. Они провели в воде немного времени. Пусть было и тепло, но вода ощутимо охладилась ночью. Леви все время пытался его потопить, а Зик брызгался в него водой, и из-за таких даже детских шалостей они впервые чувствовали себя как раньше. Почти счастливыми. Добравшись до берега, Леви сходил на камни и забрал оставленную там бутылку, пока Зик просто лег на песок и смотрел в ночное небо. Он закурил, и когда Леви вновь пришел, то не поморщился от дыма, а тепло улыбнулся и забрал сигарету у него изо рта и затянулся сам. Они разулись и оставили обувь неподалеку сушиться, хотя вряд ли за пару часов ночью с ней хоть что-то изменится. К намокшим рубашке и шортам Зика неприятно лип песок, но ему было плевать. Потому что Леви рядом. Спокойный, кажущийся довольным делая глоток из бутылки, и с его губ не спадала лёгкая улыбка. Парень выглядел так же до того, как между ними появилась пропасть. Тогда, когда они сидели на кровати, Леви только открыл свое дело и говорил ему о том, что всегда мечтал об этом. Ему не нравился сам процесс, но осознание того, что сделал это, делало Аккермана едва ли не самым счастливым человеком. И Зик тогда гордился им. Кто ж знал, что они оба после не смогут справиться с тем, что Леви будет занят по большей части именно этим. — Прости, — тихо сказал Зик, присев на песок рядом с ним. — Хм? — Аккерман повернулся к нему, и его едва подсохшие волосы слегка колыхались на ветру. — За то, что я ляпнул тогда… — Все нормально, Зик. Ты ведь не солгал, — слабо усмехнулся тот. — Я просто… Кто-то из них должен был начать. Им нужен был этот разговор. — Что? — Зик ткнулся в его плечо и улыбнулся. Давал понять, что все нормально, они могут наконец-то высказать все. И это было забавным. То, что они кричали друг на друга все время здесь, но это были пустые оскорбления, а о настоящих проблемах они говорили так тихо. — Мне всегда не хватало того, чтобы ты понял меня. Ты был рад, когда у меня всё получилось, но скорее от осознания, что у нас будет стабильный нормальный доход. И когда я пахал ради него как сука, то слышал от тебя лишь претензии. Я постоянно уставал, приходил домой, а ты обвинял меня в том, что меня никогда не бывает рядом, что я где угодно, но не с тобой. Но ведь, когда я приходил, я был рядом… — И по итогу ты просто обвинял меня в том, что я — ленивый долбаеб, который не может найти работу из-за того, что хочет слишком многого. — Да. Ты постоянно сидел дома, и тебе было скучно, и поэтому ты набрасывался на меня с тем, что у меня появилось дело, которому приходится уделять много времени. Не знаю, мне на самом деле было все равно на то, что ты — амбициозный хер, которому пока что-то стоящее не предложат — ты и не пошевелишься. Просто мне не хватало поддержки от тебя, а не гребанных наездов, как от малолетней сучки, которой не хватает внимания, — Аккерман презрительно фыркнул и сделал небольшой глоток из бутылки. — А ты был как тот занудный родитель, который постоянно указывал мне на то, что ты меня содержишь. Мне нужно было просто немного времени, а ты все время наседал с тем, чтобы я что-то делал, а итоге не хотелось делать нихрена. Леви тихо рассмеялся и лег на песок. — Получается, мы оба были придурками, — с улыбкой сказал тот и притянул Зика к себе за ворот рубашки. — И, получается, я был твоим папочкой, хах? — Неа, — мотнул он головой. — Ты для этого слишком маленький. — Какой же ты ублюдок, — облизнулся Леви и поцеловал его. Йегер навис над ним и обхватил рукой его талию, просунув руку под футболку. Прошла пара месяцев с тех пор, как они практически даже не виделись. С тех пор, как не касались друг друга — ещё больше. Но едва обхватив его, Зику казалось, что Леви всегда был в его руках. Такой знакомый, родной. — Прости, — снова прошептал он и стал целовать его шею. — Угу, — промычал Аккерман и тихо рассмеялся, извиваясь под ним змеёй, избегая касаний. Зик вопросительно посмотрел на него, и Леви дёрнул его за бороду. — Тебе бы к барберу. Выглядит просто ужасно. Раньше было лучше. — Да, папочка, — Йегер нагло задрал его футболку. — Мы не будем делать это на пляже, — строго сказал Леви и перехватил его руку на своей груди. — Почему нет? — обиженно отозвался Зик. — Потому что песок. Это отвратительно. — Будто тебе привыкать. Я же всегда отвратительный. Аккерман закатил глаза и мотнул головой, вновь притягивая его к себе. — У меня есть к тебе одно предложение, — протянул Йегер, слегка куснув его за губу. — Если руки и сердца, то я утоплю тебя в море. — Нет, — тихо рассмеялся Зик. Это позже. Плевать, даже если Леви скинет его с высотки, рано или поздно он попытается. — Давай превратим жизнь остальных здесь в ад? — Ты думаешь, им мало того, что они побаиваются любого нашего слова уже сейчас? — Развлечемся немного. Как раньше. Все же это не было плохой идеей. Эрен наблюдал за тем, как Леви гонял страдающих от похмелья Жана, Сашу и Конни, заставляя убирать срач, который те устроили прошлой ночью. Микаса и Армин послушно убирались на кухне, стараясь вообще не пересекаться ни с Леви, ни с Зиком, которые в дуэте были ещё страшнее, чем по отдельности, когда они наезжали друг на друга. Сами они нихрена не делали. Зик сидел и порой курил прямо в доме, нагло так, и когда кто-то пытался что-то сказать, то вступал Леви, говоря, что пока не уберешь там и там — не имеешь права выебываться. Леви руководил всем, а Зик лишь подначивал, проговаривая, что где-то вытерли недостаточно хорошо. Пусть остальные ненавидят его за то, что он позвал их обоих. Пусть ненавидят за то, что их отдых превращался в гребанный ад. Становилось легче, правильнее, что ли, когда эти двое были вместе. Зик больше не был подавленным хмурым куском дерьма, который заростал бородой с каждым днём всё сильнее, а Леви больше не казался столь пугающим в своей безэмоциональности. Кирштайн посмотрел на него злобным взглядом, и Эрен понимал, что за такой отдых ему предстоит организовать им ещё один. Но главное — сохранять невозмутимость. Так что он лишь с улыбкой махнул ему рукой и покрепче перехватил швабру. Это была хорошая идея. И главное — его квартира вновь принадлежит лишь ему.