Обернуть всё иначе

Резкий звук бьющегося стекла привел юношу в чувства, заставив ошарашенно поднять взгляд с коленей. Перед глазами показалась до мозга костей пугающая знакомая картина. Ярко красное, как артериальная кровь, вино разлилось по белой скатерти, оставляя за собой такие же яркие пятна с осколками бокала. И тот самый разгневанный, вызывающий воспаление на коже взгляд. Но что-то было не так. Неужели дежавю? Напуганная Кэролайн вскочила со своего места, бросившись к мужу. — Милый, не стоит, он ведь ребёнок! — она схватилась за его плечо с полным отчаянием выражения лица. Но он даже не смотрел на неё. Неаккуратно скинув её руку, Кеннет направился к Трэвису, когда тот просто сидел с открытым ртом и не понимал, что происходит. — Ты — чёртов позор всей нашей семьи, мелкое отродье! Как ты смеешь перечить богу? Как смеешь перечить мне? — из его уст продолжал расплескиваться поток упрёков, причину которых мальчик совершенно не понимал. Что же на этот раз он сделал не так? Но мальчик просто продолжал смотреть на родителей в страхе, не осмеливаясь шевельнуться. — Мы вкладывали столько усилий, чтобы ты так с нами обошёлся?! Это твоя благодарность?! — казалось, будто отец — это огромный хищник, который при виде добычи показал свои клыки в полной готовности наброситься и разорвать её, — Почему ты не мог быть послушным? Почему не можешь быть нормальным, как другие дети?! Постепенно приближаясь, он выбросил, — Ты оскверняешь не только нас, но и семью Итана тоже! Бог никогда не простит тебе твою мерзость! Не успев произнести ни слова, мальчик ощутил, как его тянут за одежду. Пощечина. Трэвис зажмурился от страха, пытаясь вырваться из рук отца, но попытки оставались тщетными. Остальные оплеухи прошли в каком-то затемнении сознания, от чего мальчик уже и не слышал, что конкретно говорит его папа. Но тут рубашку отпустили, от чего он с грохотом свалился на пол. Зловещая фигура, возвышающаяся над юношей, стояла с чем-то в руках. И только когда она собралась выпустить это что-то из рук, Фелпс осознал, что отец держит в руках ни что иное, как кастрюлю, недавно снятую с плиты. Скрестив руки у лица, он воскликнул. Но за этим ничего не последовало… Раскрыв глаза, мальчик увидел мать, закрывшую его своим телом. Кастрюля с грохотом отлетела в сторону, а Кэролайн, лишившаяся сознания, пала на мокрый пол у коленей сына. На её руках воспылали болезненно красные пятна, а со лба стекала кровь. Страх с дрожью пронизывали тело Фелпса младшего, который тут же залился стонами и слезами. Прося отца о помощи, он пытался привести мать в чувства, но ее веки не поднимались, как бы он не кричал. Последним, что он мог видеть — это спина его отца, медленно удаляющаяся из гостинной.

***

Испуг, сдавивший горло юноши, казалось бы, до критичных размеров, заставил его судорожно прокашляться, чтобы снова начать дышать. Этот сон преследовал его и раньше, явно не предвещая ничего хорошего. Кошмары с сюжетами о прошлом и обеспечивали постоянный недосып Трэвиса, от чего он каждый раз засыпал в школе. «Итан… Надеюсь, ты простил меня за то, что я сделал. Надеюсь, с тобой сейчас все хорошо» — пронеслось у парня в голове. Прошло уже восемь лет с тех пор, как Трэвис в последний раз видел личико своего лучшего друга, который когда-то был для него всем. Семья Итана была такими же служителями, потому в стенах храма мальчики были неразлучны. С ним мир не казался таким серым и страшным, каким он является сейчас. Но в один момент он пропал, испарился из Нокфелла так, будто бы его никогда и не существовало. «Блять, да к черту эти мысли» — он вскочил с кровати, накинул куртку и тихо вышел из дома. На часах в гостинной стояло пол второго ночи, а значит семья Фелпсов уже давно спит. Именно для таких моментов у парня под кроватью спрятана старая пачка сигарет. Было бы досадно, если бы она оказалась пустой, ведь Трэвис злоупотреблял никотином всегда, когда ему снились ночные кошмары. Но к счастью для себя и несчастью для своего организма, там еще остались две штуки. В такую темень было сложно что-либо разобрать, потому пришлось идти на свет дорожных фонарей, стоящих вдали от пастерства. Периодично делая глубокие затяжки, юноша дошёл до своей школы. Без горящих окон здание выглядело еще более безжизненным, чем обычно его приходилось видеть. А кирпичные стены скрашивал, в саркастичном смысле слова, бездомный, развалившийся на газоне у железной решётки ворот заведения. Скривившись в лице, Фелпс направился вперёд, вглубь сквера, к круглосуточному магазину. С момента пробуждения его мучила жажда, а пару монет, найденных на тумбочке в прихожей, могли ему в этом помочь. — Хэй, дружище, — прохрипел парень, стоящий у двери магазина, — Зажигалки не найдется? — чуть потупив, глядя блондину в глаза, он воскликнул, — О, Трэвис, так это ты! Как жизнь? С этим парнем — Эндрю они пару раз пересекались как раз таки в этом круглосуточном, когда Трэв прогуливал школу, а тот в очередной просыпал работу. И никто бы из них не осмелился назваться друзьями, ведь порой Эндрю даже имя знакомого вспомнить не мог. Но парень не особо то и горел желанием сближаться с таким человеком, как он. — И тебе не сдохнуть. Ты чего тут стоишь? — юноша кинул окурок на асфальт, притушив его ногой. — Да жду своих корешей, мы собирались в бар сходить. Погнали с нами? — он вальяжно опёрся на стену, пересчитывая купюры из небольшого веера, — Мне тут один товар подогнали кста, думаю, сейчас тебе самое то, — он протянул собеседнику самокрутку в пакетике. Фелпс тут же засунул её в карман спортивок, неодобрительно оглянув приятеля. Но при всем понимании о том, насколько эта затея плоха, он не смог отказаться и остался стоять в полутьме вместе с Эндрю, дожидаясь его друзей.