В моей жизни всегда найдется место для тебя

      Хина бережная, ласковая, нежная. Любимая. Каждый раз она обрабатывает его раны в парке, и ему совсем не больно когда пропитанная спиртом вата касается царапин. Ему тепло. Не от жаркой погоды, а от осознания того, что тоже любим, ценен, неповторим. Именно ей, этой миниатюрной девушке с глубокими глазами и родинкой на уголке розовых губ. Она ворчит, как сейчас, каждый раз когда встречает его с новыми синяками после драки. Такемичи чешет затылок, неловко улыбается, но не спорит. Ему приятно её беспокойство. Он… действительно любит её. Как ту, с которой хотел бы провести всю свою жизнь, наслаждаясь ею до конца своих дней. Её смехом, её ворчанием, её переживаниями и радостями. Он влюблён серьёзно, как никогда никого не любил. Это убеждение взрослого человека, прожившего двадцать шесть лет, мужчины, который встретил ту самую, за которую и в огонь, и в воду.       — Ай! - он наконец присмотрелся к ней повнимательнее. Мысли не отпускали его, но сейчас, присмотревшись к ней чуть-чуть повнимательнее, он замечает странное в поведении девушки.       — П-прости, — Хината старается не смотреть ему в глаза, а руки наполнены всё той же нежностью и теплом. Они дрожали. Мелко, обеспокоенно, непонятно.       — Что-то случилось? — он не может не спросить её. Тачибана на мгновение глядит в его глаза, а после быстро опускает. Молчит, — Хина? — сердце сжимается, беспокойство бьётся в груди, разрастаясь под ребрами, выражаясь неуверенностью в голосе. Его девушка не станет просто так себя вести подобным образом. Она сильная — намного сильнее чем он сам.       — Просто, — тихо начала она, — Сегодня пришли анализы по определению второго пола.       — Ах, да, точно, ты говорила про что-то подобное неделю назад, — Такемичи фальшиво весело тянет слова, напрягаясь и нервно маша рукой. Что… её так огорчило? Почему она выглядит настолько разбито? Беспокойство колит грудь. Его озаряет ужасающая догадка.       — Такимичи, — она смотрит печально, почти плача, — Я тоже… омега, — голос дрожит, — Так же как и ты.       Сердце пропускает удар.       — Что?..

***

      Вторичный пол узнаю на последнем году средней школы. Можно узнать и раньше, но это стоит приличных денег в частных клиниках. Поэтому большинство и определяет свой именно в это время. Тачибана не была исключением. Ханагаки тоже. Только вот он уже знал свой истинный пол, а ее — нет. Наото… Наото ведь знал! Точно знал но не сказал! К досаде и отчаянию прибавляется раздражение. Такимичи хватается за голову и издает жалобный, полный отчаяния стон. Если Хина омега и он тоже омега… сложить два и два получается быстро. После первой течки, к восемнадцати-двадцати годам, когда они начнут чувствовать запахи Хина и он просто не смогут смотреть друг на друга как раньше. Их просто перестанет вести к друг другу, как к сексуальным партнёрам! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что за хуйня?! Почему именно он — омега? Если бы родился альфой, то они могли бы с Хиной образовать пару! Сейчас он ненавидел свою сущность как никогда, даже при его первой течке, когда он желал секса даже больше, чем при просмотре порно, он жалел об этом меньше. Да будь хотя бы один из них бетой, то течки омеги, которые бывают раз в год, можно было бы пережить с помощью современных препаратов! Без особых проблем! Как-то же он оставался до двадцати шести грёбаным девственником и прожил нормально без этого сраного контакта с альфой, а?!       Глаза наливаются влагой. Со вчерашнего вечера он только и прокручивал в голове эти мысли, раз за разом. Голова болела и пухла от одной и той же информации. Хина — омега, он — тоже. Боль. Беспомощность. Разве мог он что-либо сделать в этой ситуации? Кто он такой, чтобы думать, что природа ему нипочём. Он ведь знает, как это — чувствовать запахи, омежьи и альфьи. Никакой надежды. Они с Хиной… действительно…       Громкий всхлип раздался по баскетбольной площадке.       — Что это с ним? — Доракен спросил друзей Такемучи.       — Лучше не беспокоить его, — покачал головой Кадзуши, да так, что очки почти слетели. Он волновался за друга. — Он с утра такой. Ни на что не обращает внимание, не слушает учителей, игнорирует нас, мы даже притащили его сюда за руку.       — Верно, — кивнул Тацуя, — А когда спросишь, что случилось, готов заплакать.       — Вчера он проводил Тачибану. Может, дело в этом? — Ацуши хмуро смотрел на сидящего на скамейке друга, тот снова и снова протирал глаза.       — Мм, кажется, она вчера тоже выглядела не важно, хм, — Макото повёл плечами, эта ситуация его напрягала.       — А ведь точно, — поддакнул Кадзуши, — улыбалась она как-то не так!       — Ох, ладно! — Чифуя, отрываясь от созерцания того, как Баджи снова пропустил мяч Майки, направился к крашеному блондину, — Ему необходимо выговориться, — парень быстро преодолел небольшое расстояние между ним и свои партнером, присаживаясь рядом с блондином, — Такемучи, — он положил руку на плечо парня и сжал пальцы, чтобы тот обратил на него внимание, — что случилось? — успокоившийся было парень, после его слов, начал горько рыдать. Остальные, собравшиеся вокруг него, терпеливо ждали, — Расскажи нам. Может стать легче.       — Хи, — всхлип, — Х-хина…       — Что с ней? — спросил Доракен, подталкивая Такемучи продолжить.       — Хина омега! — короткое предложение закончилось продолжительным рёвом.       — И что в этом плохого? — спросил Майки, вертя баскетбольный мяч на пальце.       — Дело в том, ч-что…       — Ну?! — нетерпеливо воскликнул Макото.       Да что в этом такого-то?! Разве это не хорошо? Почти каждый собравшийся здесь, видевший и знавший, насколько упёрт и силён духом Ханагаки, были убеждены, либо в силу возраста, либо стереотипов, что блондин — истинный альфа, или в крайнем случае бета. Разве те, кто превозмогают — не сильные альфы? А щуплость его тела — так он же растёт, в этом возрасте не все одинаково у людей. Вырастет ещё…       — Т-так вед-дь я — омега! — и снова громкий плач, рыдания.       Майки выронил мяч. Все остальные встали столбом. Омега? Но ведь мужчин омег один к девяноста пяти в Японии. И среди их компании есть такой один, да ещё и Такемучи.       — Д-да ну?! Серьёзно?! — Кадзуши неверующе смотрел на друга.       — Ты же шутишь? — неуверенно произнёс Макото, его интуиция не подвела, а.       — Вот те на, — произнёс Баджи.       — И-и мы не можем быть вместе! Я х-хотел с ней до самой смерти!..       — Такемучи… — Чифуя обнял друга за плечо, сочувствуя ему.       — Я ведь люблю Хину, — всхлип, — Ради неё я готов на всё! Даже умереть! — Ханагаки прикрыл глаза ладонью, глуша рыдания. Слёзы текли и текли, вчера, когда Тачибана убежала после признания, он был в шоке. Он сдерживался как мог, но сейчас прорвало.       Все молчали несколько минут, разделяя с товарищем его горе. Любовь, с которой не могут быть вместе хоть и всё хорошо… сильно. Каждый кто стоял здесь почувствовал долю тяжести ноши, которую сейчас носил в сердце Ханагаки.       — Так это правда? — прервал молчание, которое сопровождалось судорожными всхлипами, Майки, — Что ты омега?       — Да, — выдохнул Такимичи, пытаясь успокоится. Он не мог ни на кого сейчас смотреть, его глаза были направлены вниз. И зачем Майки переспрашивает? Он же уже сказал, ч-что они с Хиной… Очередной всхлип. Ацуши садиться с другого бока, так же обнимая друга.       — Дружище, мы с тобой.

***

      Уже вечер. Небо было непроглядно чёрным, дороги освещали уличные фонари, светили различные вывески. Холодный ночной ветер хлестал лицо, под бедрами ревел байк Майки. Такемичи уже отпустило. Сейчас не было радостно, но грустно. У него действительно хорошие друзья. Сделав крюк с той площадки Сано останавливается прямо перед его домом.       — Спасибо, Майки. На байке действительно быстро приходишь в чувства, — Ханагаки улыбается благодарно, но губы изгибаются совсем не естественно.       — Поблагодаришь дарояки.       — Ха-ха! Понял!       — И… на счёт Тачибаны, — Майки звучал серьёзно, глядя в глаза Ханагаки.       — М? — брови тут же метнулись вверх, но Такемичи преданно смотрел на сидящего на байке Сано.       — Разве она перестала быть тебе дорогим человеком?       Слова Майки стреляют в сердце ярким лучом. А размеренное сердцебиение снова набрало обороты. Нет. Нет не перестала. Она всегда будет в его сердце. Он не жалеет о том, что преодолел такой путь ради неё, да даже если бы он с самого начала знал что она того же пола что и он, то всё равно не утратил бы своей решимости.       — Майки! Отвези меня к Хине! Прямо сейчас!       — …понял, — светловолосый улыбнулся. Блондин быстро запрыгнул за спину своего главаря, крепко хватаясь за него.

***

      — Хм? Ханагаки-кун?       — Здравствуйте! Я к Хине! Вы можете её позвать?       — Конечно, — женщина улыбается, — Хината! К тебе пришли!       Озарение согревало сердце и заставляло трястись колени. Он волновался. Как на его приход отреагирует девушка? Что ответит его словам? Как поступит?       — Такимичи…       — Давай поговорим внизу.       Девушка в пижаме неуверенно опускает взгляд, но решимость в голосе парня удивительным образом придавало ей сил. У него были такие же красные опухшие глаза, как у неё.       — Давай, — она накидывает на себя куртку, переобувается и выходит за ним.       Путь до детской площадки проходит в напряжённом молчании. У обоих на уме было одно и то же. Со вчерашнего вечера. Что им делать дальше? Как быть? Их чувства друг к другу были неоспоримы, но природа уже всё решила за них.       — Хина, я люблю тебя, — голос решительный, полный сил и имеющий много полутонов. В этих словах крылось больше, чем было сказано.       — Такемичи, — выражение её лица стало горестным, отражая всю боль, что она чувствовала, — Я тоже люблю тебя, но мы с тобой…       — Я знаю! — его сердце царапнуло, он сказал это громче, чем хотел, — Я знаю. Но даже так я хочу разделить с тобой вместе как можно больше времени! Хочу и дальше гулять с тобой, хочу, чтобы ты обрабатывала мне порезы как вчера, Хина. Хочу ходить в кино, в кафе, в парк, да куда угодно! Хочу смеяться вместе с тобой, шутить и даже плакать! — Ханагаки упрямо смотрел в девичьи глаза, — И пускай… пускай даже если мы с тобой не будем парой, то станем самыми лучшими друзьями, каких ещё свет не видывал!.. — парень резко обрывает поток сбивчивых слов. Тонкие руки крепко прижимали его к Тачибане. Она всхлипнула.       — Я тоже! Тоже не хочу перестать с тобой общаться вот так! Из-за какой-то там природы оборвать наши с тобой отношения? Ни за что! Я и дальше буду поддерживать тебя, помогать! И, и... - всхлип.       — Я понял, — Такемичи крепко обнял её в ответ, — Я чувствую то же самое, — пелена вновь образовалась перед его глазами, он вздохнул запах её волос.       — Что бы не случилось в будущем, в моей жизни всегда будет место для тебя! — хлюпнула девушка ему в шею.       — В моей тоже, Хина.