слова

      Оккоцу сидел на одиноком стуле, расположенном посередине комнаты. Слабое освещение заливало центр, отражаясь от пола на стены, на которых висело множество амулетов. Как будто они и в правду могли помочь. По крайней мере Юта надеялся на это. Его окутал страх, страх, что он ничего не может сделать, боязнь опять причинить боль и убить невинных. Он пытался с этим покончить, покончить с собой, но не смог. Ему просто не позволило собственное проклятие. Юта сидел на стуле, прижав к себе ноги, обняв их и уткнувшись в них лицом, будто в поисках безопасности. Как и в тот день. В ушах все еще стоял звук насмешек, которые резко закончились от появление Рики. Юта так же сидел, прижав к себе ноги, тихо плакал в дальнем углу комнаты, пока Рика пыталась защитить. Звук рвущейся плоти, истошные крики и мольбы, просьбы остановиться, все это стояло в голове и не собиралось ее покидать, оставшись шрамом на жизни. Юта не спал, чувство вины и крики просто не позволяли. Сидя на стуле, он только шептал «пожалуйста, хватит, давай закончим это, позволь умереть», это был единственный выход, который он видел. Или хотел видеть.       Когда Годжо забрал его в магический техникум страхи Юты так и не ушли, ему говорили что делать, как с эти побороться, но страх был сильнее, хотя постепенно он брал его под свой контроль. Но обуздать страх был наравне с принятием статуса убийцы.       На тренировках Юта начал замечать девушку, которая стояла поодаль и просто наблюдала. От этого Оккоцу становилось неловко и некомфортно, но удар от Маки возвращал его в реальность и времени до мыслей о девушке совсем не оставалось. Позже он все чаще видел ее на своих тренировках, она так и не меняла своего поста наблюдателя. Девушка видела, как он старается, как страх потерять контроль мотивирует Оккоцу к развитию, как он постепенно становится все лучше. Юта все продолжает сдерживать себя, не понимает зачем ему все это и такая жизнь. Хотя скорее его мотивирует и держит страх. Ведь с одной стороны он сможет контролировать Рику, а с другой эта сила его пугала, если бы он мог, то определенно отказался бы от нее и ответственности. Но девушка ощущала гордость, этих шагов уже было достаточно, чтобы показать свой стержень и желание жить, а для нее эти факторы были важны.       Когда ее не было Юта ощущал себя так странно, непривычно, ему казалось, что вот-вот она появится и все так же спокойно продолжит смотреть. Иногда, после тренировки, когда Маки уходила, а Оккоцу продолжал сидеть на площадке уставший и измотанный, будто в ожидание чего-то, она подходила, присаживалась рядом и смотрела в глаза. Странное и смущающее поведение, Юта хотел убежать от этого, но ждал, знал, что сейчас будет нечто важное. Девушка смотрела на него, изучала его глаза, будто читала все мысли, а потом переводила свой взгляд на небо и начинала монолог. Было непонятно к чему эти слова, зачем она вообще это начинала, подходила и начинала говорить, хотя они друг друга не знают. Зачем? Закончив свою речь, она опускала на него взгляд, уверенный, но при этом какой-то пустой, будто эти глаза увидели уже слишком много, и уходила, пока парень не успел сказать ей что-то в ответ. Хотя спросить ему удалось. — Кто ты? И зачем говоришь все это? — Я просто второкурсница, которая увидела нечто знакомое в тебе, — и ушла, так и не ответив на еще множество вопросов, которые крутились у Оккоцу в голове. Он мог и сам найти ее, поговорить, но ощущал какой-то барьер, что она сама найдет.       После Юта всегда ее слушал, ему было интересно с чем она придет вновь. Ловил ее диалоги в компании и видел какие-то отсылки и важные мысли, которые не замечали другие. Он, будто запоминал каждое слово и обдумывал их после, каждый раз вынося для себя что-то. — Люди всегда будут осуждать тебя. Да, есть понимающие и искренние, но еще больше людей с травмами, которые вымещают свое состояние на других. И многим тяжело от этого отказаться, ведь легче перекинуть ответственность за свои действия, слова и себя на других. Легкий способ решения проблемы. А можно начать это прорабатывать, что в разы сложнее, но при этом получить какие-то изменения и перестать осуждать, для начала, хотя бы себя. Ведь все всегда начинается с нас и, по сути, мы — это наши травмы, — сказала она как-то в перерыве между тренировкой, во время дискуссии с пандой, пока все сидели на корте. Оккоцу не видел ее взгляда на себе, но знал, что эти слова посвящены ему. Или он хотел так думать. Взгляд Юты с нее переместился вниз на свои руки, ему нужно было как-то занять себя, пока в голове появлялся поток из мыслей. Ее слова были просты и очевидны, но поскольку Юта нуждался в них, он тонул в них, вновь получив идеи для размышлений. — Ладно, идем, Маки, — сказала девушка, проходя мимо Оккоцу и слегка, незаметно для других, потрепав его за волосы. Такой странный жест, смущающий, она будто поощряла и хвалила его за задумчивость. Видела, что слова имеют смысл. А ему еще раз хотелось подставить голову. — Знаешь как она здесь появилась? — спросил панда, когда они с Ютой остались вдвоем. — Нет. — Ее, так же, как и тебя, спас Годжо. Ее хотел продать собственный клан за границу, как особо опасное оружие и думали, чтобы в будущем она им стала. В первую очередь они хотели использовать ее в своих военных целях, но она не подчинялась и не желала убивать, тогда они начали думать о ее смерти. Она была сильна, чтобы просто оставить ее в живых и дать спокойно жить. В день продажи, Годжо влетел в зал, но увидел перед собой кучу трупов во льдах, а у кого-то были отрубленные конечности, она жестко с ними расправилась, особенно для подростка. Он просто забрал ее и привел в техникум, хотя после того, что она устроила ее хотели казнить, но Годжо не позволил. И теперь на нашей стороне еще один сильный шаман. — Я даже не думал, что она могла пережить подобное, — тихо сказал Юта, все продолжая смотреть на бой между девушками. Ее движения были легкими, она будто парила, уверенно отражая атаки Маки своей катаной, когда та наступала. Она выглядела, как прекрасный воин, но от этого у Оккоцу защемило сердце, он осознал, что ее с детства тренировали как машину для убийств. Но после всего она, будто смогла сохранить себя, считая свои поступки правильными и необходимыми в разных ситуациях. Это ее спасало. И только сейчас Юта понял, почему она говорила, что видит что-то общее. После всего что с ней произошло она могла не думать о других, но выбрала помощь для Оккоцу. Странную и немного непривычную, но она была ему нужна.       Все больше он стал проникаться к ней, старался задержать ее подольше после ее монолога и вывести на дальнейший диалог. Было трудно, сначала беседы выходили короткими, просто Юта спрашивал что-то, но с каждым разом становились все дольше и глубже, а они становились ближе друг другу. Проводили вместе больше времени, скрываясь от чужих глаз, не желая делить еще с кем-то свое время. Начали вместе отправляться на задания и прикрывать друг друга, ведь только так чувствовали, что находятся в безопасности и, если что, всегда рядом и помогут. Юта начал меняться, ее слова ему помогали, и он постепенно становился тем, кем хотел быть.       В очередной раз они встретились только после событий в Сибуи, когда Юта вернулся из Африки. Она вечером, когда все уже спали, сидела на траве и пила чай. Ее голову занимали мысли, слишком тяжелые и давящие, что было невозможно спать. За спиной она ощутила шаги, тихие и невесомые, а вдохнув почувствовала такой родной и любимый запах. — Я скучала, — она знала кому говорит это, и ей не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто сел рядом с ней. — Я тоже… — Тебя ведь не было в Сибуя? — он знал ответ, но должен был услышать ее. — Нет, меня не допустили, а старейшины вообще хотели запереть в комнате с амулетами, чтобы не вырвалась. Хотя я хотела поехать с самого начала, но сказали, что и сами справятся. Но только потом я узнала, что там было на самом деле. — Хоть и прибыл уже в конце, но там было столько трупов невинных людей, разрушенных зданий. Не думал, что до такого дойдет. Жаль, что им пришло пережить это. — Как ты? — спросила она, хоть и знала, что Юта стал сильнее, но подобное ему все еще давалось тяжело, хоть Оккоцу и умел надевать маску уверенности и брать себя в руки. Но они ведь дети, а на них уже так много свалилось.       Юта промолчал и взял ее руку в свою, сплетая пальцы, слишком давно он не чувствовал ее тепла. С ней он чувствовал себя в безопасности и всегда ощущал что-то особое и родное еще с первых дней. — Можно обниму тебя? — тихо говорит Юта, но вместо ответа ощущает как его прижимают к себе. — Знаешь, а я ведь никогда не благодарил тебя. — О чем это ты? — она поднимает его лицо за подбородок и заглядывает в самые глаза. — Ты так много сделала для меня. Я хотел наложить на себя руки, а после твоих слов решил, что хочу жить дальше, еще много хочу сделать и многим могу помочь. Ты будто открыла мне глаза на мир, пока я жил в страхе и пытался замкнуться. Знаешь, я правда рад, что могу быть так близок с тобой.       Девушка ничего не ответила, только прикоснулась губами к чужим и тут же отступила, побоялась, что сделала что-то не так и сейчас все испортит. Но свои чувства могла передать только так. Юта понял ее состояние и лишь сильнее прижался к ней, устроив голову на плече, вдыхая ее запах. — И я тебя, — тихо сказал Оккоцу и даже подумал, что его не услышали, а он не знал хочет этого или нет. Мысли были заполнены страхом, что он понял ее не так, и это было не признание, а просто такое проявление заботы. Но ответом была рука, которая начала перебирать чужие волосы, мягко поглаживать, а после зарываться и оттягивать. И губы на лбу, которые касались нежно и невесомо. — С первой встречи.