Несчастный

      Лайт проснулся весь в холодном поту, резко вскочив и сев на кровати. Он часто дышал, пытаясь успокоиться.       «Что это за жуткий кошмар? — подумал Лайт. — Я и вправду схожу с ума!».       Одно было хорошо. Голова уже, к удивлению, совсем не болела. Лайт чувствовал, что он должен как можно скорее поговорить с Иоши. Он вышел наружу и увидел Иоши, сидевшего за столом, а на столе стояли две порции Кари.       — С добрым утром, — поздоровался Иоши. — Я приготовил тебе завтрак.       — Мог бы и не готовить мне ничего, — хмуро сказал Лайт, которому стало очень неловко от того, что такой маленький мальчик ему готовит. Да ещё после того, что он ему наговорил! Но всё же Лайт добавил, — Спасибо.       Кари оказался очень вкусным. Для Лайта было удивительным, что так вкусно готовит такой маленький ребёнок.       — Ты такой маленький, а так хорошо готовишь, — восхитился Лайт.       Мальчик только засмеялся:       — Да это ж просто Кари!       Лайт смутился:       — А я.. и такое в твоём возрасте не умел готовить.       — Мой папа говорил, что я должен уметь готовить с малых лет. — Иоши улыбнулся. — Он ещё маме говорил: "Ты не готовь сегодня, пусть он сам поучится!". Вот так вот!       Лайту опять стало неловко. Его родители, наоборот, делали всё, что Лайт захочет и никогда не отказывали ему, то есть не заставляли его делать что-то самому.       — Твой папа был стро... — тут Лайт запнулся. — Нет, лучше не надо о родителях... Верно?       — Ты ведь уже лучше себя чувствуешь? — вместо ответа спросил Иоши. — Тебе ведь вчера плохо было. Я, кстати, поэтому и приготовил тебе есть. Думал, тебе лучше не напрягаться.       — Что? Иоши! Не надо обо мне так беспокоиться! — возмутился Лайт.       Лайт и так, как это странно для него не было, чувствовал себя виноватым перед Иоши из-за того, что он так накричал на него. А тут Иоши ещё за него так беспокоиться! Это было уже неприятно.       — Как мне за тебя не беспокоиться, если у тебя какие-то проблемы!? Ты явно о чём-то переживаешь!       — Со мной всё в порядке! У меня нет никаких проблем! — разозлился Лайт, но затем снизил тон, — Ладно, хорошо... Допустим... У меня меня есть какие-то проблемы, но... Тебе то какое до этого дело? В смысле... Я тебе сказал вчера, что ненавижу тебя. Почему тебе всё равно на это? Почему ты продолжаешь вести себя так, будто бы вчера ничего не было!?       Иоши серьёзно посмотрел Лайту прямо в глаза и сказал:       — Потому что я понял, что ты мне тогда соврал.       — С чего... С чего ты это взял? — удивлённо спросил Лайт. Честно, он не понимал точно, соврал он тогда или нет. Сейчас не понимал. Тогда Лайт говорил на эмоциях, ему было жутко плохо и тяжело, ему казалось, что во всех своих переживаниях и муках виноват именно Иоши. Но теперь, после ночных размышлений и кошмара, Лайт совершенно по-другому смотрел на Иоши и вчерашнюю ситуацию.       — Ты меня не ненавидишь, я это точно знаю, — улыбнулся Иоши. — К примеру, почему ты пошёл со мной гулять, а не остался заниматься своими делами?       — Мне было плохо. Я решил проветриться... — почему-то сказал Лайт, несмотря на то, что плохое самочувствие явно было не единственной причиной. Вспомнив, как ему было тяжело хотя бы начать записывать имена преступников в тетрадь смерти, Лайт поёжился.       — Да? А почему ты стал играть со мной в теннис?       «Да и правда, почему? — подумал Лайт. — Я продолжал играть с ним даже тогда, когда мне этого уже не хотелось».       — Ты прав, — опустил голову Лайт. — Ты во всём прав. Я не ненавижу тебя. И кстати, насчёт того места в лесу. Оно мне на самом деле понравилось. Когда ты меня туда привёл, мне и вправду стало лучше и... легче, — совершенно открыто сказал он, сам не зная, почему.       — Я это понял, не переживай, — ответил Иоши. — Та улыбка действительно была не фальшивой, я это увидел.       Лайт, всё ещё не поднимая головы, вспоминая свой сон, произнёс:       — Иоши... Я должен сказать тебе... Прости меня, — Лайту тяжело было это говорить, — я не должен был кричать на тебя... И... Не должен был считать тебя виноватым.       — Ты считал меня виноватым? В чём же?       — В том, что... Агх, ладно. Это глупо прозвучит, — отмахнулся Лайт.       — Ты от меня что-то скрываешь?       Лайт не ответил, а лишь опустил голову, сжав кулаки.       — Ну ведь правда скрываешь, я же вижу! — не унимался Иоши.       Лайт не выдержал и вскочил.       — Может быть и скрываю! А тебе то что? Это моё дело! А ты всего лишь маленький глупый мальчик! Так почему я должен тебе всё рассказывать!?       — Прости, что достаю тебя, — тихо произнёс Иоши, опустив взгляд. А потом поднялся и, выйдя изо стола, добавил:       — Но ты бы лучше рассказал мне всё. Тебе стало бы легче.       Лайту показалось или Иоши действительно шёпотом сказал: «псих»? «Я не псих», — подумал Лайт. Но не с раздражением и злобой. Эта мысль будто пролетела в его голове. Хотя, постойте. Может быть Иоши и не говорил ничего? Точно... Лайт уже сам допускает такие мысли. Псих, который признаёт то, что он псих — остаётся ли он тем же психом, или уже нет?

***

      Прошло несколько дней. Лайт стал спокойнее, к Иоши он стал относиться дружелюбнее. Про тетрадь смерти и про его "справедливое" дело он уже забыл. Вернее, забыть это было сложно, но Лайт максимально игнорировал все мысли о тетради, почему-то вспоминая её, ему становилось всё также нехорошо.       Правда, Иоши постоянно будто нервничал. «Неужели он до сих пор волнуется за меня!?», — с раздражением, но с бо́льшим унынием думал он.       Всё шло более менее хорошо, не считая волнения Иоши. Но, к сожалению, всё испортил телефонный звонок. У Лайта появилось плохое предчувствие. Кто ему звонит? Ему так давно никто не звонил... Звонили на домашний. Лайт осторожно снял трубку и с тревогой поднёс её к уху.       — Алё, — неуверенно произнёс он.       В трубке Лайт услышал радостный крик Саю:       — Лайт, мама выздоровела! Хахах, представляешь?       От неожиданности Лайт чуть не выронил трубку. «Она болела!?», — чуть не воскликнул он, как вовремя одумался. «Вот чёрт, — подумал Лайт, — я совсем свихнулся. Как я мог забыть о том, что моя собственная мама больна?».       Но потом Лайт вспомнил, насколько ему было плевать на смерть своего отца, и всё, к сожалению для Лайта, встало на свои места.       — Это очень хорошо, я рад, — выдавил из себя Лайт.       — Твой голос дрожит. С тобой всё в порядке? — обеспокоено спросила Саю.       — Ага... Саю... Прости меня, что я не навещал вас всё это время...       Лайт мог бы удивиться своим словам, но он уже просто устал удивляться. Раньше он убивал всех направо и налево, а сейчас извиняется за то, что не навещал Саю с матерью во время болезни последней. Странно? Ну да, странно! Это безумно странно!       — Да ты что, я же знаю, что ты был занят. Сколько же.... — Лайт почувствовал дрожь в голосе сестры, — проблем принёс этот маньяк...       Проблем? Не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять, что сейчас Саю подумала об отце. Лайт сглотнул и сказал:       — Я вас навещу.       Не дождавшись ответа, Лайт мигом бросил трубку.       Лайт быстро оделся, сказав Иоши, что уходит. Но Иоши запросился пойти с Лайтом. Что ж, этого нужно было ожидать. Лучше бы Лайт ушёл тихо, а не сообщал бы Иоши о своём уходе. Ну серьёзно, Иоши ему сынок что ли, чтобы об этом его предупреждать?       — Я хочу навестить своих... родных. Думаю, тебе там делать нечего.       — Ах да, конечно. Ты прав, — Иоши посмотрел в пол. — Я останусь дома.       Лайт был безумно благодарен Иоши за то, что тот так скоро отстал от него. Но вслух ничего не сказал, а просто ушёл.       Шёл Лайт быстрым шагом, но чем скорее он приближался к своему родному дому, тем сильнее замедлял шаг. Мысль, что его мама была больна всё это время, а он её ни разу не навестил, заставила Лайта сразу же пойти к маме и сестре. Но сейчас Лайту уже не очень хотелось идти к ним. Мало того, ему было страшно. Он так давно не виделся с мамой и Саю! Так давно с ними не разговаривал! Да и о чём Лайт будет с ними разговаривать? Ему, наверняка, опять придётся держать себя в руках, говорить не то, что он думает, а то, что уместно. И какой тогда в этом смысл? Волнение, неуверенность и страх всё нарастали. У Лайта снова возникло это странное плохое предчувствие, какое он уже испытал, когда зазвонил телефон. Но всё же, что-то заставляло Лайта идти и не разворачиваться.       «Это же мои мать и сестра. Что может случиться? Неужели мне так сложно просто навестить их и поговорить?».       И вдруг в голове Лайта пронеслось «Я убил папу», он резко остановился, а потом, глубоко вздохнув, продолжил идти.       «Плевать мне на папу», — стал внушать себе Лайт. И он почти убедил себя в этом, как вдруг, дойдя до дома и уже собираясь зайти внутрь, в голове Лайта возникла мысль: «Мне то может и плевать, но вот Саю и маме... Дело ведь именно в них!».       Лайт зашёл в дом, и у порога его встретили мать с Саю. Обе выглядели счастливо. Хотя Саю смущало поведение Лайта при телефонном звонке, но она не подала виду. Сатико обняла Лайта, Саю молча улыбалась. «Почему они мне так радуется? — задался вопросом Лайт. — Ах да... Наверное... Мама и Саю так рады, что я всё-таки до сих пор жив, несмотря на то, что так долго занимался расследованием по делу Киры».       Как давно Лайт не видел всего этого! Поэтому он сразу не сообразил, как надо вести себя.       — Привет... — неуверенно начал он. — Давно не виделись...       Лайт не обнял маму в ответ, а наоборот, убрал руки за спину. Саю засмеялась:       — Лайт, ты чего? Стесняешься нас?       Хотя Лайт заметил, что её смех был натянутым. Сатико отошла назад и спросила, всё ли с ним в порядке.       Сколько ещё раз Лайт будет слышать этот вопрос? Всё ли в порядке? Нет, не всё! Совсем не всё! Как же всё это надоело! Но который раз Лайт ответил на этот вопрос словами: «Да, всё хорошо, просто я немного плохо себя чувствую».       Сатико приготовила чай, и все трое сели за стол. Ох, как это странно сидеть за столом с семьёй и пить чай! Странно и как-то неуютно. Они разговаривали о всякой ерунде, и Лайт просто не знал, куда себя деть. Зачем он сюда пришёл!? Ну вот зачем!? Неужели потому что ему стыдно за то, что он не был дома тогда, когда болела его мама? «Если я и вправду пришёл сюда, — сердился про себя Лайт, — именно по этой причине, то...». Но с мысли его сбила Сатико, внезапно спросив:       — Расскажи, в чём дело, Лайт. Я же очень волнуюсь за тебя.       Лайт напрягся. Ох, зря, ох, зря она это спросила! Заметив напряжение сына, Сатико вдруг смягчила свой взгляд и даже, как показалось Лайту, её лицо приняло виноватое выражение.       — Прости... Что это я?... — вдруг произнесла она. — Лайт, я понимаю, это очень тяжело... Но надо смириться...       На лице Сатико выступили слёзы. Саю опустила свой взгляд вниз. «Конечно! Конечно, Лайт очень переживает из-за смерти папы, — подумала Саю. — И как я вообще могла удивляться его поведению? Лайт просто очень расстроен и подавлен! Как и я...».       На самом деле, ситуация, в которой сейчас оказался Лайт, была крайне ужасна для него. Отец умер по его вине. Лайт это прекрасно знал. Даже, можно сказать, Лайт убил отца. Жалел ли он об этом раньше? Точно нет. Жалеет ли он об этом сейчас? Возможно. Хотя он точно не был в этом уверен. Но одно Лайт знал точно, — его мама и сестра по-настоящему мучаются. Да, Лайт это понимал и ранее, но ему было как-то плевать. Но сейчас, когда Лайт стал тоже ощущать что-то подобное, он как-то по-другому стал относиться ко всему этому, более понимающе. А сейчас Сатико с Саю, наверняка, радуются, что Лайту повезло выжить, и его не убил Кира. В их глазах Лайт, конечно, не жестокий убийца, а, наоборот, несчастная жертва, потерявшая отца. И это так неправильно, так неправильно, что они так думают!       — Переживу, вам должно быть сложнее, — через силу сказал он.       Больше всего Лайту хотелось сейчас же исчезнуть или провалиться сквозь землю, только бы не разговаривать с ними! А тут ещё, как на зло, работающий фоном телевизор стал показывать новости. И конечно же, не обошлось без новостей о Кире.       —.... А мы спешим сообщить вам радостную новость! Мы предполагаем, что Кира мёртв, так как за последний месяц не было совершено ни одного убийства, которое можно было бы приписать к...       Дальше Лайт слушать не смог. Приглушённо он стал слышать слова Саю и мамы.       — Неужели? Неужели это случилось?       — Какое облегчение...       — Но всё же как-то сложно вериться в это... Мало ли, вдруг он что-то задумал.       «Нет, нет! Я ничего не задумал! Тетрадь смерти! Как я мог забыть о тетради смерти!? Убийство преступников! Это же было самое главное! Можно сказать, это было то, ради чего я живу! Какой тогда смысл во всех этих убийствах, если я ничего сейчас не делаю. Абсолютно ничего!», — Лайт впал в настоящее отчаянье. Но вдруг его мысли перешли совсем в другое русло. «Мир начинает думать, что Кира умер. Но ведь это не так. Я жив... Я в любой момент могу взять свою тетрадь и начать снова убивать пре... преступников. Вот сюрприз будет для всех! Но вот, в чём проблема. Я никогда! Никогда не делал этого ради добра и справедливости! Может быть, в начале немного. Может быть. Я делал это только потому, что мне это нравилось, мне хотелось этого. Но сейчас я не чувствую, чтобы мне это хотелось. Да что же это я?».       — Здорово! — Лайт вдруг резко встал из-за стола. — Как же здорово, что этот ублюдок всё-таки сдох! Ни капли сомнения, мам, Саю, он умер! Целый месяц без единого убийства! Разве мог этот маньяк продержаться без убийств так долго!?       Обе переглянулись и удивлённо посмотрели на Лайта.       — Что-то ты и вправду в последнее время сам не свой, — произнесла Сатико.       — Да что вы? Разве? Я разве не логично говорю? Целый месяц! — продолжил Лайт.       Да, это было единственное, что сейчас мог сказать Ягами. Почему-то то, что он сейчас сказал, ему далось так легко. Лайт сейчас... Пытался ободрить маму с сестрой. Лайт и не помнил, когда за последние года он вообще ободрял хоть кого-то.       Лайт мог бы спросить сам себя: «С чего это я вдруг?». Но это было не к чему, — на этот раз Лайт прекрасно понимал, что он делает. Лайт сейчас находился в безвыходной ситуации: если бы он продолжил молчать, то это было бы странно и подозрительно, поэтому надо было обязательно что-то сказать. Но так, чтобы это не было также странно и подозрительно! Поэтому единственный верный ход, который Лайт сейчас видел, это начать уверять маму с Саю, что Кира точно умер. Действительно, кому как не самому Кире знать, когда и кого он будет убивать. А сейчас Лайт точно знал, что убивать он пока что никого не собирается. «Неужели я сдался? — сам себя спросил Лайт. — Но почему тогда я не чувствую, чтобы я сдался? Может быть всё, что сейчас происходит, не так уж и плохо?».       — Я никогда прежде не замечала в тебе такого оптимизма, Лайт, — недоверчиво произнесла Саю.       Однако Сатико вдруг сказала, вздохнув:       — Будем верить в лучшее. К тому же... К тому же месяц это и вправду не шутка для такого человека, как Кира.       Лайт от чего-то улыбнулся, ему почему-то стало лучше и легче. Но почему? Почему ему стало легче после того, как он сказал то, что раньше точно не сказал бы? Да Лайт бы никогда, ни за что на свете, не стал бы даже притворяться, что он рад смерти Киры! Тем более Лайт никогда бы не назвал Киру, то есть себя, ублюдком и маньяком! Вернее, не никогда, а тогда. Сейчас же всё по-другому.       — Ну вообще-то, мам, Саю верно заметила. Я и вправду непривычно для себя как-то слишком оптимистично думаю. Я бы даже сказал, наивно. Просто дело в том, что я так надеюсь, так хочу, чтобы Кира и вправду был мёртв. Как он посмел убить отца? Я Киру просто ненавижу.       Лайт так спокойно и уверенно всё это сказал, что ему даже показалось, что это было правдой. Ну как так? Неужели Лайт уже ненавидит самого себя? Но ведь ещё недавно Лайт считал себя чуть ли не Богом!       Дальше Лайт, Сатико и Саю стали спокойно разговаривать на отвлечённые темы, не касаясь при этом темы Киры и прочей ерунды, связанной с убийствами, от которой устали уже все. Наконец-то Лайт хорошо себя чувствовал. Так хорошо, что он даже было подумал поделиться с семьёй своими делами и рассказать об Иоши, но всё же не сделал это. Да ну, зачем им это знать...       Уходил Лайт в приподнятом настроении. Он чувствовал свободу. Лайт не торопясь шёл к себе домой, думая о том, что разговоры с семьёй — это, неверное, не так уж и плохо и даже, может быть, интересно. Как бы смешно или грустно это ни было, но для Лайта это было настоящим открытием. Оказывается, удовольствие и наслаждение могут приносить не только жестокие убийства, ощущения себя Богом и глупое самолюбование, но и простые разговоры с семьёй.       «Боже мой, мне даже как-то стыдно», — усмехнулся про себя Лайт. Но потом вдруг довольное выражение лица Лайта сменилось на тревожное. «А если бы с нами был папа? Как бы прошёл наш вечер? М-да уж, этого я уже никогда не узнаю. Спасибо тебе, Кира». Лайт ещё раз усмехнулся, но уже совсем невесело.