Принципы

Утром в автобусе холодно. Несмотря на то, что Шань курил буквально час назад на остановке, стоя примёрзшими к тротуару ногами, в легких ощущалось невероятно пусто. А ведь он обещал маме бросить курить. И ещё одному, такому же как он, паравозу-курильщику. Не в этот чёртов день. Глядя в запотевшие окна, хотелось завыть. Едет непонятно куда, еле продрав глаза, так ещё и с проездным в один конец. А той горстки юаней, завалявшейся в заштопанной куртке, не хватит даже на коробок спичек, не то, что на билет междугородного. Глаза медленно слипаются, клонит в вязкий сон. Он не может заснуть сейчас, иначе нахрен отморозит себе всё, что не хотелось бы отморозить. Но больной без сна мозг, отчаянно рисует новые образы перед глазами, сливая картинки в отвратительную галлюциногенную массу. Мо Гуань Шань отрубается, видя в грязном стекле отражение своих синяков под глазами. Просыпается он на конечной, когда до него доносится звук шарканья плоскостопных ног водителя. — Приехали, выходим, — говорит он, шаря в карманах в поиске чего бы там ни было. Парень не может разобрать из-за воспаленных от света глаз. — Конечная. Всю сонливость как рукой снимает. Остаётся только необъяснимое чувство разочарования. — Как…конечная? — спрашивает он, проморгавшись. Водитель равнодушно ведёт плечами. В его пальцах материализовывается сигарета. Чуть пошатываясь, Шань встаёт. Водитель проводит его взглядом и нехотя спрашивает: — Может помочь тебе чем, а, парниша? — Мо Гуань Шань медленно разворачивается, почти дойдя до выхода. — Спичек не найдётся, дядь?

***

Видимо в этот день жизнь решила подготовить ему особый сюрприз. Шань, конечно, знал, что он идиот, но всё-таки не думал, что врождённый кретинизм у него в крови. В отличии от некоторых ублюдков он умел продумывать свои действия наперёд (ложь) и хоть иногда беспокоиться о других. Почему-то сразу вспомнилась фраза Цзянь И, пустившая корни ещё тогда, в больнице, куда его отвезли (отвёз) после уличной драки. «Ты же такой человек. Будь у тебя деньжата, давил бы всех направо и налево.» Он не хотел этого признавать, но всё же то, что названный «ублюдок» отвёз его тогда в больницу было отнюдь не по доброте душевной. Этот парень ведь просто задумал вертеть им как ему того хочется. Гиблый номер, не прокатил. Думал, покрутит деньгами у Мо перед рожей и тот сразу встанет как те, из универа, покорные позы которых даже противно вспоминать. Блевать охота. Как раз об этом нескромном желании. Мо Гуань Шань при всей своей худосочности приёмы пищи не пропускал и теперь здесь, в этой сраной глуши он ощущал себя блядской акулой, готовой в любой момент выплюнуть свой изголодавшийся по пище желудок. Всё же завтрак сигаретами не сгодится под лозунг: «Здоровое начало дня с Мо Гуань Шанем». Зарядка на мобильнике уже почти села. Ноги путались, заплетаясь друг за друга убитыми жёлтыми кедами. В голове гудел монотонный шум трассы. А голова ещё чудом держалась на шее, с каждым разом всё ниже и ниже склоняясь к груди. Перед глазами плыла убитая слякотью дорожка, уходящая прямиком к населённому пункту. Может быть, там появится возможность попросить кого-то позвонить. Хотя это вряд ли поможет с учётом того, что сейчас он выглядит явно не лучше живого трупа. Чудом, что он ещё не подох от обморожения в какой-нибудь канаве. Привиделась крыша дома. Двухэтажного, мажористого такого дома. Мажоры разные бывает. Не подохнуть же ему в этой глуши из-за своих принципов. Эти принципы были убиты ещё тогда, при тусклом свете лампы, когда Мо подорвался от простого «приезжай». Калитку открыла молодая девушка, которая, завидев парня, зажала рот рукой и в спешке бросилась в глубь участка. Шань коротко усмехнулся. Докатились. Теперь и люди его шарахаются, даже не из универа, те, которые его знают и недолюбливают, а совершенно незнакомые. Вернувшись с родителями, она застала его сползшим на землю, с обессиленно опущенными плечами и головой лежащей на груди. В руке покоился телефон с набранным номером. Девушка быстро переписала себе номер, прежде чем на телефоне закончились последние проценты.

***

Очнулся Мо Гуань Шань уже в машине. Что-то мягкое и тёплое согревало его плечи, а телефон, уже полностью заряженный он позже нащупал в кармане джинс. Пахло дорогущим ароматизатором и чем-то ещё. Приятным, терпким и щекочущим нос. Прямо с переднего сидения. В который раз Мо Гуань Шань убедился, что он конченный идиот. Но ведь пахло Хэ Тянем. Блядским ублюдком, написавшим в тот вечер «приезжай». Затонированное стекло самую малость мешало рассмотреть лицо человека на водительском месте. Ну а звать по имени своего очевидного «спасителя» он не собирался, ведь это означало признание Шанем того факта, что из любого дерьма его может вытащить лишь мажористый надменный петух, которого он даже в мыслях избегал называть по имени. Ей богу, как сраный Волан-де-морт. Поэтому Мо предпочёл гордое молчание пустому разговору с «Волан-де-мортом». Вскоре парень снова уснул, сопровождаемый редкими улыбками Хэ Тяня с переднего сидения. В который раз за этот день просыпаясь, Мо Гуань Шань ощущает себя в довольно странном положении. Нет, дело было совсем не в незнакомой кровати или обстановке. Наоборот, и кровать, и обстановка были совершенно знакомыми, просто было очень непривычно ощущать себя лежащим прямо под одеялом. Прямо в кровати. Прямо в кровати, мать его, Хэ Тяня. Не то чтобы Мо был чрезвычайно смущён этим фактом, просто это вызывало некоторые вопросы. — Малыш Мо, я невероятно рад, что ты очнулся! — в мысли Шаня неожиданно врывается привычно-бодрый голос Хэ — парень выныривает из-за дверного косяка и быстро шагает к своей кровати. — Ну и сколько ты планировал там прятаться? — проигнорировав высказывание парня, Мо Гуань Шань сонно протирает глаза. — Пока бы ты не проснулся конечно же! Как видишь, не прошло и двух минут как ты проснулся, а я уже очутился в комнате. — Жуть. — Эй, я, между прочим, охранял твой сон. — Сталкерить за спящими людьми не очень-то романтично. — То есть ты хочешь, чтобы я был более романтичен? Мо Гуань Шань зависает на некоторое время, переваривая сказанное. Хэ Тянь щурится, недобро улыбаясь. — Выходит, хочешь? — парень ухмыляется, приближаясь к лицу Шаня. — Погоди, я не это имел ввиду, бл-. — Хэ, улыбаясь, резко валит парня на пол, прижимая руки к прикроватному коврику. — Да чё ты творишь, шизанутый? — произносит Мо, больно ударяясь поясницей о ламинат. Мажорчик смотрит уже серьёзно, без намёка на прежнее веселье в глазах. Что-то передёргивает Мо Гуань Шаня и тот, замолкая, скользит взглядом по чужим плотно сжатым губам и ненароком проводит языком по своим. Хэ Тянь, как рыба на крючок цепляется за это действие и внезапно для самого себя подносит свою ладонь к лицу парня и очерчивает большим пальцем линию от уха к подбородку, чувствуя на себе ошарашенный взгляд Шаня. Тот только и может, что смотреть, ощущая, как мертвеет каждая клеточка его тела от подобных прикосновений. Хочется закричать, оттолкнуть, отвергнуть. Но он просто продолжает, блять, глядеть, как Хэ берётся пальцами за его подбородок и неспешно оттягивает нижнюю губу подушечкой пальца и застывает. Мо хмурится. Хэ Тянь будто выпадает из астрала и в неверии произносит: — Я скучал. Парень шире распахивает глаза и открывает рот, чтобы что-то сказать. А что на такое обычно говорят? Мо Гуань Шань отводит взгляд и еле слышно бормочет: — Я тоже. Хэ будто слетает с тормозов. Он подаётся вперёд с таким напором, что Шань невольно жмурится. И когда чужие губы, сухие и горячие впиваются в его он забывает, как дышать. А ведь он ещё прежде по нормальному не целовался. Было один раз. С одним придурком. Хэ Тянем. Парень с нажимом проводит по нижнему ряду зубов Мо, заставляя шире раскрыть рот. Тот недовольно мычит. Язык Хэ щекочет верхнее нёбо, а после утыкается в его язык. Получается сначала по-детски, совсем нелепо, но потом Хэ Тянь входит во вкус, постепенно приобретая пущее главенство в поцелуе. Шань неспеша отвечает, конечно, с меньшей напористостью, но также жадно и ненасытно как сам парень. Хэ Тянь гладит руками его бёдра, шарит под майкой, кусает его нижнюю губу. Хэ Тянь. Хэ Тянь. Хэ Тянь. Он везде: на его губах, под футболкой, да в мыслях, наконец! Парень нехотя отстраняется, не прерывая зрительный контакт. Машинально поглаживает большими пальцами его скулы и щурится так сильно, как будто сейчас заплачет. После, также внезапно утыкается в изгиб шеи Мо Гуань Шаня и замирает. Мурашки бегут по шее парня, когда тот чувствует намокающую от слёз футболку. Они медленно стекают по его шее, к позвоночнику и Шань готов в тот же момент скинуть с себя Хэ Тяня и выбежать к чертям из этой дорогущей квартиры. Ему страшно. До дрожи в коленях страшно от произошедшего. Но ведь зачем бояться, если они уже пересекли эту призрачную черту в их отношениях? Мо медлит. Он не знает, что сказать и что сделать, мнётся перед неизвестностью. И паникует ещё больше, когда чувствует учащённое дыхание на своей шее. И в который раз посылая к чертям свои принципы, кладёт ладонь на затылок Хэ Тяню, зарываясь пальцами в отросшие пряди и массируя кожу головы. В ответ парень щекочет шею словами: — Я так скучал. Мо Гуань Шань сильнее хмурится. — Я тоже, блядский мажор.