Где всё началось

      Всё началось со слов. С тихих приветствий и приятных улыбок. С умело выстроенных хайку, которых Горо не понимал, но делал вид, что заинтересован ими. Но интересовала его вовсе не поэзия, а человек, что рассказывал всё столь красивым голосом. Этот чаще молчаливый искусный мечник покорил сердце сразу. Одним лишь словом, тоном, движением. Одним своим нутром. Горо завороженно наблюдал за тем, как Казуха рассказывал всем истории своей жизни – выдуманные или нет, это неважно – а затем взахлёб поглощал его размеренный нрав, оставаясь наедине.       Всё началось со взглядов. С пристального взгляда алых глаз. С тонкого прищура, выдававшего насмешку, умело спрятанную за удивлением. Казуха был тем ещё интриганом, мастером манипуляций. Как бы он не пытался отрицать, но сердце Горо он самостоятельно сцепил тугой нитью, так неиронично скромно называя их связь. Стянул и намотал невидимую нить на руку, крепко оплетая запястье, соединяя его с чужой рукой.       Всё началось с решительных прикосновений. С коротких и быстрых тычков в бока, постепенно день за днём переходящих в осторожные поглаживания. Горо нравилась эта одежда на Казухе, тонкая и шелковистая наощупь, но больше нравилась кожа под ней, почти бархатная, намного мягче ткани самого кимоно. Такая отзывчивая на любое прикосновение: от почти невесомых касаний покрывающаяся мурашками, от сильного обхвата в миг оставляя розоватый след. Такая чувствительная, как и весь Казуха в целом. Неприступный молчаливый ронин, каким он себя представлял людям, в одночасье менялся, оставаясь с Горо наедине.       Всё началось с поцелуев. С неспешных нежных прикосновений губ к щекам и плечам, что волнами расходились по телу вниз. Что подобно свежим лепесткам цветущий сакуры в зимний период множеством соцветий оседали на землю. Горо целовал его смело, раз за разом срывая с уст тихие всхлипы. Раз за разом слушая прелестную мелодию из шёпота в самое ухо. Казуха таял в его сильных руках, подставляясь под любое движение, отвечая на всё с неподдельной отдачей. Обхватывал цепко руками за шею, оставляя расцветающий бутон засоса под ключицей почти каждый раз. Его собственное клеймо. И Горо был вовсе не против, в ответ покрывая лаской чужие соски и живот. Спускаясь ниже, прихватывая губами кожу у паха, опаляя дыханием член. Ответно слыша множество распалённых стонов и ощущая беспорядочные движения по спине. Казуха, выгибаясь, дрожал у Горо в объятьях, ловил его за руку, переплетая пальцы. И это было однозначно прекрасно.       Всё началось с волос. С тонких прядей, сочившихся между пальцами, светлого почти дымного отблеска в свете луны. С одинокой алой прядки, немного вьющейся к концам. Рука к волосам тянулась сама, словно подцепленная нитями проклятья марионетки. Горо был рад, когда Казуха подставлялся под его движения. Он ворошил его мягкие пряди на макушке, оплетая ими пальцы, припадая щекой к виску. В ночное время они отливали голубовато-оливковым оттенком. Горо однажды сказал это вслух, наконец-то на полном серьёзе рассмешив Казуху. Какое дикое сравнение он получил сродни той самой дикости его непостоянного характера. Он говорил, что покладист как лист на ветру – враньё, свободный лист, сорванный с дерева своенравным ветром, плывущий в холодном потоке – вот то, кем Казуха являлся на самом деле.       Всё началось с отблесков в воде. В зеркальной глади отражались два совершенно нагих тела, что льнули со страстью друг к другу. Казуха нашёл этот пруд рядом с их новым убежищем сравнительно недавно и первым же делом ночью повёл туда Горо, осторожно надев ему на глаза повязку. «Сюрприз», – шепнул на ухо он, подталкивая того по песку к самой кромке воды. В свете луны Казуха казался ещё светлее и тоньше. Он выглядел почти беззащитным, но так можно было бы сказать, не зная его истинную силу. Горо проводил руками по мокрым острым лопаткам, ведя ладонями вниз, цепляясь за бёдра. Он смотрел в алые глаза с нескрываемой нежностью, получая зеркальный отсвет в ответ. В ту ночь под тихое стрекотание сверчков, под размеренный шум ветра и запах свежей воды, их тела сплелись в унисон, их дыхание, соединённое в одно, спело свою незабываемую мелодию.       Всё началось с кленовых листьев. Что в осеннюю пору осыпались в прах, разбрасываясь шевелюрой по всей земле. Что плакали листвой, как кровавыми слезами, нося на себе знамение вестников прощания. Горо не знал языка цветов и растений. Он не знал природу так хорошо, как Казуха чувствовал буквально каждую вибрацию, исходящую из почвы. Горо не знал, но сердцем понимал и глазами видел по чужому взгляду грядущие перемены. А слов отчаянно не хватало, они застревали массивным стеклом в горле, грозясь порвать гортань.       Всё началось с отчаянного крика. Громкого женского голоса, предупреждающего о наступлении. Их настигли врасплох, обнаружили и обступили со всех сторон, зажимая в кольцо. Бремя генерала дало о себе знать – Горо вступил на передовую первым со своим мобильным отрядом, стремясь как можно скорее дать врагу бой. Ему нужно было защитить своих людей. Каждого из них. Бросаясь в самое пекло, он даже не заметил, как один из его людей бежал вовсе не в ту сторону.       Всё началось со шторма. Что разразился в тёплой ночи, забирая её уют, отдавая взамен совсем не равный хлад. Десятки молний били в землю, деревья и дома, пытаясь покалечить, поджечь и даже убить. Горо бежал со всех ног по одному ему ведомому пути в тот самый дом. В их дом. Желая убедиться, что всё в порядке. Наивно веря в наилучший исход. Исход, что был предопределён уже давно. Ведь наравне с вечностью у них шла судьба рука об руку с ней всё время. А от судьбы, как известно, уж точно не сбежать.       Всё началось с пепелища. С дымной завесы, мягко расходящейся в стороны, пропуская Горо вперёд. Серый пепел оседал на его макушке, оставался на ушах, приземлялся на кожу, впитываясь в неё, забираясь внутрь, как напоминание о случившимся. Они, люди Сопротивления, отбились от внезапного нападения, никто из отрядов не пострадал, а Её Высокопреосвященство была в безопасности. Почти никто не пострадал. Горо сжимал в руках кусочек оранжево-красной ткани от знакомого шарфа и растеряно смотрел по сторонам. Неужели это не сон?       Всё началось несколько лет назад и продолжалось до сих пор. Тяжёлая выматывающая война и случайное знакомство двоих людей, что связали души между собой накрепко. Эти две вещи были неотделимы друг друга до того момента, пока Казуха не исчез. Нет, он не предал и не струсил, он лишь во благо всем покинул то место, откуда его запросто могли выследить вновь. Недосказанность чёрной нефтью растекалась по горлу, комком проваливаясь в грудь – но рассказать об этом он не мог никому. Ни единой живой душе. Люди, что приютили его, не должны были страдать. Так он и думал всё время, пока скитался по древним забытым землям, пытаясь в одиночестве пересечь бушующее море. Так он и думал до тех пор, пока не ступил на чужие земли, видя глазами совсем другую жизнь. Наблюдая за обратной стороной течения реки, за тем, что при должном усилии можно было построить и у них там в Иназуме.       — Эй, ты плывёшь или как? – хриплый голос Бэйдоу словно пронзил небеса, вытряхивая на поверхность из мыслей.       — Конечно, куда вы без моего предчувствия погоды, – Бэйдоу на это лишь хмыкнула, вручая Казухе морскую подзорную трубу.       «Где всё началось, там всё и закончится», – думал Казуха, сминая во второй руке свежий лист. Ветер развевал его волосы и прохладным потоком подгонял паруса. Капитан хлопнула его по плечу, мол, не расклеивайся, скоро будешь дома. Дома. Это приятно ласкало слух, навевая сотни тёплых воспоминаний, до сих пор ютившихся в сердце. Казуха выдохнул, смотря в чёрное звёздное небо. Он знал, что там его ждут несмотря ни на что. Знал, что виноват так сильно и не надеялся на скорое прощение. Но искренне верил в то, что слов в этот раз найдётся достаточно, чтобы выговориться сполна и рассказать настоящую историю о живом мире за пределами хаоса.