Недосказанности

Осенний воздух наполнен сладко-терпким запахом прелых листьев, что так приятно щекочет нос. Не торопясь, на север плывут прозрачные облака. Это именно то, за чем я могла бы наблюдать вечно — вплоть до самой смерти. И даже после нее. Как же чертовски сильно я люблю осень! Мягкий сентябрьский ветер, нагретый приветливым солнцем, лизнул меня по шее, зарываясь в мои волосы. С мечтательной улыбкой я наблюдала за плывущими облаками, будто напрочь позабыв, зачем пришла сюда. На площадке уже было шумно: мы все снова собрались здесь для очередной тренировки. Были слышны спорящие между собой голоса: веселый Годжо-сенсея и недовольный Маки. Мегуми, Юджи и Нобара — наша святая троица — уже успели размяться и разбрелись в разные части тренировочной площадки. Через минуту Мегуми уверенно приблизился ко мне. — Ну что, готова? — с привычной серьезной миной спросил маг. «Всегда готова, сенсей!» — с сарказмом воскликнул внутренний голос. И не успела я ответить вслух, как на меня со спины напала пара шикигами. Я ловко среагировала и активировала свою технику блокировки. Мое тело в один миг подернулось еле заметным свечением, и обе гончие отлетели на несколько метров, повинуясь движению моей руки. — Ха! — С дерзкой ухмылкой я обернулась к товарищу. — Могло быть и лучше, — спокойный голос Мегуми. Нет, он меня не обидел. Знаю ведь, что похвалы от него не дождешься. В ответ я улыбнулась. — Безусловно, блокировка проклятий — незаменимая техника. И использование проклятого оружия тебе дается довольно неплохо. Но это не значит, что можно пренебрегать практикой. — Знаю, Мегуми. Давай ещё раз, — вздохнула я. Проделала еще несколько выпадов в борьбе с шикигами Фушигуро, не забывая аккомпанировать забавными звуками по типу: «Ха!», «Кья!», «На!», «Вот тебе!» и так далее. Эта моя идиотская привычка всегда смешила Итадори. Уже через час я была сильно измотана, хотя и не думала говорить об этом вслух. К счастью, вскоре Мегуми сам завершил нашу тренировку и куда-то ушел. Я устало опустилась на скамью под старым кленом, дабы отдохнуть и понаблюдать за остальными. Мой взгляд самовольно сконцентрировался на юноше, что разминался в середине бейсбольного поля в обществе Панды. Его светло-русые волосы развевал ветер, высокий воротник неизменно прикрывал след проклятия на его щеках. Инумаки повернулся ко мне спиной и стал не спеша вращать руками, разогревая плечи. За все время нашего знакомства мне не единожды доводилось наблюдать за тем, как парень тренируется, но каждый раз сие действо завораживало меня, как в первый. Мне стоило больших усилий отвести взгляд — благо, на помощь пришел Итадори: — Эй! — с восклицанием он плюхнулся на скамейку рядом, — Снова сталкеришь Инумаки-сэмпая? — сказал шепотом, — Или, может быть, Панду? — с ухмылкой, у самого моего уха. — Ой, да иди ты! — покраснев от возмущения, злобно толкнула его плечом. Вот уж только его издевок мне сейчас не хватало – и без этого тошно! Итадори вздохнул, следя за тем, как мой взгляд возвращается к светловолосому. Отчего-то в миг посерьезнев, Юджи вперился в мой профиль цепким взглядом. — Нет, серьезно, ты ведь сохнешь по нему по меньшей мере год! Когда собираешься признаться? Я закатила глаза. В голосе друга прозвучали нотки отчаяния — и с каких пор его это так волнует?..             — Не неси ерунды, Юджи. Мы с ним почти не пересекаемся, не считая, конечно, тренировок, во время которых мы всегда заняты чем-то по разные стороны площадки, – мой саркастичный тон мог бы показаться безразличным, но я в который раз за день многозначительно вздохнула, – Так что поводов для неформального общения толком и нет. Инумаки обернулся и, заметив направленные на него пристальные взгляды, приветственно махнул нам рукой. Пальцем он отогнул воротник и одарил меня той обезоруживающей улыбкой, от которой мое многострадальное сердце совершило какой-то нечеловеческий кульбит. Черт, разоблачил меня. Понял, что я наблюдала. Мои щеки мгновенно загорелись, и я резко опустила голову, смущаясь собственной напористости. Широко распахнутыми глазами я уставилась на углубление в гравии, которое с минуту назад, сама того не заметив, пробуравила носком кроссовка, должно быть, от волнения. Вздох. Итадори наблюдал за моим поведением искоса – со смешением скептицизма и жалости. Его взгляд как бы говорил: "А не слишком ли серьезно ты относишься к подобным мелочам?" Это он и спросил секундой позже, от чего я глубоко вдохнула и выдохнула, заставляя себя успокоиться, и закусила губу. — Возможно, ты прав, Юджи, просто... Меня, на самом деле, больше всего волнует одно... Боковым зрением я заметила, как друг неотрывно смотрит на меня, кажется, вникая в мою речь. Я почувствовала себя неловко, заговорив о таком с ним, – не слишком ли это навязчиво с моей стороны? Хотя стоп, он ведь сам начал этот разговор, верно? Пусть теперь слушает. Я устроилась поудобнее, облокотившись спиной на широкий ствол клена позади, и скрестила руки на груди: — Инумаки достаточно много времени проводит в компании Маки, да и они, в принципе, были знакомы задолго до того, как перевелись к нам; помимо этого, он тренируется с Нобарой каждую субботу, и даже иногда дольше, чем того требует расписание... Слушая это почти истерическое перечисление ежедневных дел Инумаки, Юджи скривил такую жалобную гримасу, словно бы говорящую, мол "ну и какой идиот, кроме меня, затронул бы эту тему?", но все же терпеливо дожидался конкретики. – А Мива? Ты помнишь Миву Касуми? Он же во время каждого обеда садится на место рядом с ней! Ну и что, что они на одном курсе? Это же не значит... В общем, откуда мне знать, что он не влюблен хотя бы в одну из них? Что если он уже в отношениях с девушкой? Что если... – я сглотнула, так как эта мысль пришла в мою голову совсем внезапно, – ему вообще девушки не нравятся? Что... – Стоп, стоп, стоп, погоди, – друг перебил меня, не позволяя моему мозгу подкинуть ещё больше тревожных идей, – Откуда в такой маленькой наивной голове – Итадори постучал пальцем по моему виску, от чего я на пару секунд зажмурилась, – столько ненужных мыслей? Я все время нервно перебирала пальцами манжеты своей олимпийки, а услышав слова друга, раздраженно выдохнула и вжала ладони в край шершавой скамейки, опустив голову. — Ну правда... Откуда тебе знать, что он не влюблен именно в тебя? – Итадори вопросительно склонил голову и выгнул бровь — конечно же, он считает, что я себя накручиваю, "слишком много думаю", как он говорит. Это чья еще голова – маленькая и наивная?! В ответ я лишь снова вздохнула: — Да черта с два... Итадори утомленно улыбнулся: – Иди ко мне, – сказал друг, уже и не надеясь успокоить меня словами. Я лишь отодвинулась ещё дальше и отвернулась. – Да ладно тебе! – смеясь, он придвинулся чуть ближе и приобнял меня сам, подбадривающе сжав мое предплечье. Я не хотя положила голову на плечо друга. Все-таки приятно знать, что, даже если моя участь — погрязать в пучине собственных проблем, есть люди, которые рады побарахтаться в этом вместе со мной. Спустя пару мгновений я снова, черт возьми, уставилась на Инумаки, не заметив этого. Парень, словно почувствовав мой взгляд, – как он это делает? – посмотрел в нашу сторону, не меняя позы бокового выпада. Странно улыбнулся, и я постаралась улыбнуться в ответ как можно менее подозрительно. Инумаки поспешно опустил голову, и за долю секунды до этого я заметила, как улыбка исчезла с его лица. — Ну вот, снова! — разочарованно сказала я, поднимаясь с плеча Итадори, — Он же делает это только из вежливости, ты видишь? Заметив, как остатки хорошего настроения стремительно улетучиваются из меня, Юджи поспешил сменить тему: — Уже решила, что сегодня наденешь? – А?.. Я вопрошающим взглядом уставилась на друга, одновременно с этим силясь вспомнить, кому и куда я успела пообещать сходить. — Мы ведь планировали собраться все вместе в кафе, забыла? Сенсей обещал угостить! На миг мое лицо прояснилось от освежившейся памяти, но вдруг снова поникло. — Как бы мне сейчас этого не хотелось, не дайте мне напиться, ладно? Юджи рассмеялся от того, как серьезно я это произнесла: — Как бы то ни было, не думаю, что нам продадут спиртное. Так что не дрейфь! Настройся на то, чтобы повеселиться как следует! Итадори встал, панибратски хлопнул меня по плечу и ушел. Я же осталась сидеть на месте, стараясь смотреть куда угодно, но не на заклинателя. Если так будет продолжаться, я не смогу концентрироваться на тренировках. Нужно скорее выкинуть его из головы. И как я это сделаю, когда мысли о нем ходят кругами на подкорке? Я с силой, до боли надавила тонкими пальцами на виски. Забыть его. Забыть. Забыть. Настойчивый порыв ветра сорвал с высокого клена ворох листьев. Один из них, мягко лавируя, опустился на мое плечо. Сняв его, я покрутила в пальцах тонкий стебелек: ещё не полностью иссушенный лист вобрал в себя все краски ранней осени и тепло сентябрьского солнца. Этот цвет так напоминает его глаза… * * * Почему я чувствую такую слабость? В голове так пусто и спать хочется… Ветер… такой сильный и холодный. Должно быть, уже ночь. Меня немного шатает, но это не беда. Основная проблема в том, что я вообще опоры под ногами не чувствую… Меня куда-то несут. Меня кто-то куда-то несет. Словно сквозь завесу мокрого тумана слышу голоса: — Э-эй, Маки! Не тяжелая тушка у Нобары? — Не тяжелее подстреленной панды. — ответил спокойный, даже безразличный голос. — А-ха-ха!.. А… Что ты такое говоришь?! — раздалось где-то над ухом. Меня тряхнуло. Мой «носильщик» резко подался вперед. Впрочем, это не помешало мне продолжить находиться в полудреме, я лишь покрепче вцепилась пальцами в… шерсть? Да, это шерсть. — Сушеный тунец! — укоризненно, словно предупреждение. — Да осторожен я, осторожен! Хватит это повторять. Если так хочешь, сам ее неси! — продолжал возмущаться громкий голос надо мной. — Да заткнетесь вы или нет? И так голова трещит; ещё и этот розововолосый тяжеленный такой! Если бы не Инумаки, — оставил бы его валяться в ближайшей луже. — Лосось. — Не злись, Мегуми-кун! Мы уже подходим к корпусу и запросто всех дотащим! — поспешил успокоить мой «носильщик». — Да уж, ловко Годжо-сенсей вас споил, а сам ретировался куда-то! Ха-ха! Мне было неохота разбирать голоса, но последняя фраза точно принадлежала Маки-чан. Всей дружной, наполовину пьяной компанией мы продолжали плестись по улице. Колючий холодный воздух немного отрезвлял, но выбираться из мягких и теплых лап Панды совсем не хотелось. В какой-то момент сквозь мои веки пробрался тусклый свет. Я поморщилась и приоткрыла глаза: мы на крыльце нашего корпуса. Еще мгновенье и… — Вот проклятье! Бум! С глухим ударом что-то крупное упало на землю, и затем послышался звук резво удаляющихся шагов. — Мегуми-кун! Куда же?.. — растерянно. — Оставь, Панда. Должно быть, его просто затошнило — так бывает, когда перепьешь. — А-а-а! Вот дела! — Панда усмехнулся, — Вроде, опытный маг, а иммунитет такой слабенький! — Тише ты! Лучше дотащи Итадори до комнаты. Они с Нобарой, вроде, в соседних… — Как скажешь, Маки! — мое тело вдруг совершенно безвольно скатилось с больших лап в чьи-то слегка подрагивающие руки, — Вот, дружище, держи. С ее весом ты справишься сам. И хотя я догадывалась, в чьих руках нахожусь, сознание все еще было притупленным — ни грамма смущения не отразилось на моем лице. До моих размеренно дышащих ноздрей донесся тонкий мускусный аромат его теплого тела. Вдох. Мурашки по коже. Выдох. Странно, что даже в таком состоянии я сдержалась и не зарылась носом в грудь заклинателя, хотя последний год только об этом и мечтала! Интересно, когда мои мысли перестали быть совершенно невинными?.. — Л-лосось. — последовал ответ. Как бы то ни было, вновь оказавшись в успокаивающих объятиях, я начала неспешно засыпать. Но когда послышался удаляющийся топот, — это Панда нес Юджи на своей спине, — я почувствовала, как ладони держащего меня человека немного сжались на моей коже, после чего я услышала, как потяжелело его дыхание. Внезапно возникшее беспокойство принудило меня вернуться в реальность и сквозь щелочки приоткрытых глаз с вопросом заглянуть в лицо заклинателя. — Инумаки-кун, — позвала я тихо. Резко опущенный на меня взгляд почти заставил вздрогнуть. С пониманием того, что мне сейчас придется хоть что-то сказать ему, вдруг накатило смущение. К тому же мы впервые находились настолько близко друг к другу. Сердце стало бешено колотиться, а язык — по-идиотски заплетаться. — Е-если вам… то есть, тебе нездоровится, я сама могла бы… вполне могла бы попытаться… Инумаки уверенно покачал головой, прерывая мою несвязную тираду. Затем он устало выдохнул, и мы двинулись по длинному темному коридору. На меня вновь накатила сонливость: я снова расслабилась и прикрыла глаза. Остановились. Тоге открывает дверь моей комнаты и на пару секунд замирает в ступоре. Я не потрудилась посмотреть, что там такое. Я грезила о том, как бы поскорее лечь в кровать и до утра обниматься с одеялом. Тут Инумаки нервно выдыхает, раздраженно скрипнув зубами, и тащит меня в противоположную сторону. Куда?.. Мы завернули за угол и через считанные секунды уже находились в чьей-то комнате. Ткнув локтем по выключателю, Инумаки зажег в комнате свет и, не церемонясь, поставил меня на ноги. Обескураженная неожиданностью данного выпада я вцепилась в дверной косяк, лишь сейчас вспомнив про туфли на шпильке, в которые меня ранее нарядила Нобара. Голова усиленно закружилась. Кое-как поймав баланс, я все же ступила в комнату и закрыла за собой дверь. Щурясь от яркого света лампы, я рассеянно уставилась на спину заклинателя, который стоял в шаге от меня. Его плечи вздымались и опускались, я слышала его шумное дыхание, от которого звенело в ушах. — Инумаки-кун, — я слегка дотронулась до лопатки юноши, но он вдруг вихрем развернулся, и я, отдернув руку, впечаталась спиной в дверь. Заметив испуг в моих глазах, Тоге опустил голову и попытался дышать ровнее. — Что с тобой? Он вдруг снова посмотрел мне прямо в глаза, и его ранее гневный взгляд стал более походить на печальный. Он снова потупился, но уже виновато. Казалось, такое количество эмоций на его лице я не видела никогда прежде. — Ты хочешь что-то сказать, верно? — неуверенно спросила я. Тоге вновь посмотрел на меня и — тоже неуверенно — кивнул. Я, одновременно с испугом и предвкушением, сглотнула. — Т-тогда я активирую свою технику, хорошо? Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сконцентрироваться, и вот мой силуэт уже понемногу обрамляется белесым — словно призрачным — свечением. Я неотрывно слежу за выражением лица Тоге: пусть воротник скрывал все до переносицы, зато глаза его выражали неприкрытый восторг, — парень завороженно скользил по мне взглядом, и я невольно смутилась. Чтобы скрыть горящие щеки я отвернула голову и торопливо напомнила: — Ну же. Теперь говори. Инумаки вздыхает, смыкая веки, а затем, когда я все же поворачиваюсь к нему, уверенно смотрит в мои глаза. Я уже бросила свои жалкие попытки разгадать эмоции на лице парня: выжидающе устремила на него взгляд. Тот быстро потянул вниз бегунок на воротнике, и, кажется, не без моральной подготовки задал прямой вопрос: — Что у вас с Итадори? А?.. Ни то уверенный тон, с каким был задан этот вопрос, ни то его содержание так на меня повлияло: я буквально была сражена на повал. Тысяча мыслей пронеслись в моей голове, в то время, как лицо выражало лишь одну эмоцию — абсолютное непонимание. Ступор. Мое длительное молчание Тоге растолковал по-своему. Его брови сдвинулись к переносице, глаза словно потемнели. — Ты всегда с ним… В команде с ним, на тренировках с ним, в кафе сидела рядом с ним, и с утра на поле прижималась к его боку! Даже сейчас, черт бы его побрал, он — в твоей комнате, мирно спит на твоей кровати! Он говорил, говорил, говорил, с каждой секундой повышая тон, но я будто бы не слышала. Моя блокировка отражала его слова, и они отскакивали от меня, словно тысяча маленьких мячиков. Тоге чуть ли не бился в истерике, – то, как он пытался сдерживаться, пробуждало лишь больший мандраж – его начало мелко трясти, а в моей голове стоял высокочастотный шум. Парализованная шоком я впилась немигающим взглядом в его губы, следила за тем, как движется проклятая печать на его щеках, пока он кричал, выворачивая всю свою душу наизнанку. — Сколько я не пытался стать к тебе ближе, он всегда оказывался рядом раньше меня, обрубая все мои попытки на корню! — каждое его слово било меня по вискам, точно как язык колокола бьется о стенки купола, — Но теперь мне все стало предельно ясно! Я очнулась лишь когда заметила кровь. Тонкая алая струйка сочилась из одного уголка губ парня, а через мгновенье к ней добавилась еще одна — в другом уголке. Кровь заструилась к подбородку, где собралась в каплю и с еле слышным стуком упала на паркет. Я знала, что благодаря моей блокировке его проклятая речь на меня никак не влияла, но вот он сам сейчас тратил бесконечное количество сил на ее использование. Я знала, что каждую секунду, выплевывая слова, он добровольно полосовал свое горло невидимыми лезвиями. Смотреть на это было почти физически больно. — Инумаки-кун… Прекрати… — словно в каком-то трансе, дрожащим голосом прошептала я, но он, конечно же, меня не слышал. В какой-то момент возле моего левого уха с грохотом в дверь врезалась его ладонь. Это заставило меня в миг протрезветь до конца. Я содрогнулась всем телом и застыла, глядя на то, как кровь на его подбородке размывают слезы. Это зрелище грубой мозолистой ладонью сжало мое сердце. Было больно. Адски больно осознавать, что я могла доставить ему столько страданий. И мне захотелось немедленно это прекратить. – Инумаки, перестань, слышишь? — он продолжал выкрикивать невнятные фразы. Я почувствовала, как горло сжимает в тисках, становится тяжело дышать. Под веками ощущались жжение и пульсация, — Тоге, хватит! Сама не заметила, как порывисто приблизилась и обхватила холодными ладонями его лицо. Только в этот момент он наконец замолчал. В комнате стало жутко тихо, и только его частое хриплое дыхание свидетельствовало о том, что происходило здесь секунду назад. Терпя его сконфуженный взгляд, большими пальцами я медленно и сосредоточенно вытирала слезы на его щеках, но они не прекращали горячими дорожками обжигать его раскрасневшуюся, некогда бледную кожу. Тогда я слегка подалась вперед и стала, едва прикасаясь, собирать кристальные капли губами. Всхлип. Мой или его — я не стала разбираться. Лишь спустилась чуть ниже и аккуратно прикоснулась своими расслабленными губами к его напряженным. Кажется, он, как и я, не мог поверить в явь происходящего. Этот вечер набирал все более резкие обороты. Но вот руки Тоге уже обнимают меня все теснее и теснее, а губы прикасаются с неистовой нежностью. Я отчаянно льну к нему как можно ближе и не могу представить ощущения лучше. Дыхание спирало. На языке ощущалась смесь соленого вкуса наших слез и металлического привкуса крови, но от этого поцелуй не был менее сладким. Я зарывалась в его мягкие, как шелк, волосы, оттягивала пальцами светлые пряди, в то время, как он осторожно гладил мою спину. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, я нехотя отстранилась и прикрыла глаза, хмуря тонкие брови. — Глупые, глупые… Какие же мы глупые!.. — шепотом, как мантру повторяла я, периодически всхлипывая, тогда как Тоге мимолетно целовал все мое лицо: прикоснулся губами ко лбу, переносице, провел кончиком носа по скуле и, наконец, просто обнял меня, положив голову на мое плечо. Я обвила руками его шею, а он, притянув меня за талию, крепко прижал к себе. Мне представлялось, что бабочки в моем животе силятся поднять меня в воздух; мурашки табуном бегали по моей спине туда-сюда. Неожиданно я почувствовала, как дыхание Тоге снова стало прерывистым. — Ты как? — полушепотом уточнила я. Моя техника уже давно не была активна, поэтому Тоге не мог ответить ничего внятного — он только покачал головой и сильнее вжался в мое тело. Рукой я потянулась к его затылку и принялась успокаивающе массировать горячую кожу оледеневшими пальцами. — Я не уйду, Тоге. Теперь все будет хорошо. – тихо, но твердо сказала я где-то рядом с его ухом. Мне хотелось, чтобы он мне верил. Не могу сказать точно, сколько времени мы так простояли посреди пустой комнаты, прежде чем отстранились. Все в той же тишине я вытерла его лицо от крови, после чего он воспользовался своим привычным лекарством. Тоге в свою очередь помог мне снять обувь, уложил на кровать и накрыл одеялом. Он лег рядом и обнял меня со спины, зарывшись носом в мои волосы. Его размеренное горячее дыхание щекотало шею. Меня не покидала мысль о том, что сейчас все на своих местах: все всегда должно было быть именно так. В конце концов усталость взяла свое, и я потихоньку начала погружаться в сон. Теперь все будет хорошо.