Моя зависть начала преследовать меня

FLASHBACK

— Я вроде как с вами работаю, — Мэй подошла к группе людей, состоящей из троих парней, что стояли под мостом у дороги. Ни один из них не выглядел особо прилично, из-за чего можно было сразу прийти к выводу, чем занимаются эти ребята, — старшой где-то здесь? — А че старшой? — в голосе подростка, что ответил ей, была насмешка. Мало кто любил новых людей. Им нельзя сразу доверять. Особенно девчонке. — Он сказал, что я могу помочь, — двое парней переглянулись, Мэйюми не поняла, что могло бы это значить, но продолжила смотреть на них в ожидании ответа. Один из подростков вытянул вверх руку, увидев этот знак, к небольшой толпе подъехала черная машина. Мэй поняла, что в машине находится человек, который ей нужен, поэтому улыбнулась.        Окно передней двери опустили и Мэй увидела сидящего в машине лысого темнокожего парня. Он протянул ей одежду, после кинув ее в плечо девушки. — Надень вот это. — Хаки и кеды? — Фудзисаки не понимала зачем ей надевать одежду, что так жалко выглядела. Но отказываться она не могла, ей нужны деньги. Продажа наркоты была самым быстрым способом, если ей для работы нужно всего лишь надеть одежду, которая ей не нравится, она вытерпит. — Богатые люди едут из центра на своих лексусах и типа того. Но они боятся останавливаться. Наши деньги достаются ебучим пшекам на 15 улице. Мне нужен кто-то, кто их не напугает. Слабая девка. Ты типа упаковщика в универмаге. Поняла? — После всего сказанного машина уехала. Мэй переполняло волнение. Она понимала, во что ввязывается, но не находила другого выхода. Если ее поймают, скорее всего дадут условный срок, на руку может сыграть малолетний возраст.        Для такого невзрачного переулка за день проезжает довольно много машин. Люди тратят много денег на подобную дрянь. Мэй стояла и наблюдала, как работают другие. Она почти не разбиралась в этом деле, казалось, как только она подойдет к какой-либо машине, у нее будут проблемы. — Эй, твоя очередь, — Мэй направилась к подъехавшей машине, попутно спрашивая, что нужно водителю. — Что вам? — лиц не было видно. Лишь протянутая рука с деньгами. Забрав их Мэй вложила в руку мужчины пакет с белым содержимым. Машина сразу же уехала. — Ты что ему дала? — Что? — Фудзисаки не поняла в чем проблема, она сделала все так, как было сказано. — Мужик дал те двадцатку. Это на четверть грамма. А ты дала ему пол восьмушки. Это полтора грамма. Теперь торчишь мне сотню, — всё время, что говорил этот паренек, имя которого не было известно Мэй, его лицо корчилось. Мэй смогла ответить лишь наглое «Что?!». Она не знала, что будет так строго. Понимала, что стоит тщательно следить за тем, что даешь, но совсем в этом не разбиралась, — здесь.— парень сделал паузу, выделяя слово, — за такое стреляют. Поэтому лучше бы тебе заплатить.        Мэй считала это провалом. Первый рабочий день принес лишь расходы. Когда мать лишили свободы, отправив в колонию, местный суд разместил девочку к отцу, которого Мэй никогда прежде не видела. Она надеялась, что попав под его опеку, хотя бы не будет голодать, будет хоть какое, но обеспечение. Отец, Аято Камисато, же был безработным алкоголикам. Появлялся дома лишь в день, в который приходило пособие по безработице. Тогда Мэй и поняла, почему в ее жизни до этого момента не было отца. Но и представить не могла, как ее мать повелась с таким человеком. Ему нужны были лишь деньги и алкоголь. Но у него был хороший дом, что достался от его матери. Единственная полезная вещь для Мэй. Иногда приходила новоиспеченная сестра, что казалась психически нездоровой. Она была слишком назойливой и раздражающей, но пыталась заботиться о Мэй в отличие от Аято. Ее показная любовь часто сменялась грубостью, но лишь в словах. Ее сын, Аки, был пухлым мальчиком десяти лет, как казалось Мэй, с синдромом дауна, но парень был просто туповат и слишком медленным в своем развитии.

***

       Но невезения не были долгими, Мэй повысили в ее нелегальной работе. — Доброе утро, Мэй. Поздравляю, тебя повысили, — как только Мэй села в машину, мужчина, ее «работодатель», перешел к интересующей его теме. Он всегда был дружелюбен, разговаривал уважительно, чего о нем нельзя сказать на первый взгляд, но именно этим и нравился Мэй. Она его не боялась.— Моего работника сегодня подстрелили, поэтому его работа на тебе.

***

       Один из немногих диалогов с ее отцом, но в тот момент он не был для нее бесполезным. Мэй часто мечтала испытать отцовскую любовь, но если такое и случалось, то Аято делал всё ради своей выгоды. — Наркотой банчишь? — сидя дома на кресле Мэй читала газету, как услышала голос отца, что заставило ее отвлечься. — Нет, — взгляд был направлен в никуда, на лице читалась паника, Мэй не ожидала подобных вопросов. — Если твоя мать узнает, что я помогал тебе борыжничеством, она с меня шкуру спустит, — мать Мэй была в тюрьме, срок был долгим, но не пожизненным, Аято в какой-то степени побаивался Митсуко. — Никто ей ничего не скажет, — врать уже не было смысла. Ее отец был непросыхающим алкоголиком, но замечал многие вещи несмотря на это. — Значит краткий экскурс, — район, в который пришлось переехать Мэй звали трущебами. Диалект местами сильно отличался, Мэй часто резали слух многие слова от людей, с которыми приходилось разговаривать. Она стала девочкой из гетто, которая мечтает выбраться отсюда.— Есть полграмма, грамм, полвосьмушки, восьмушка и унция. Унция — это двадцать восемь грамм, но на деле двадцать восемь целых и тридцать пять сотых. Восьмушка — три пятьдесят четыре, а пол восьмушки — одна семьдесят семь. Но, — он сделал ударение на последнем слове, — барыги округляют, потому лишние тридцать пять сотых отходят им. Поспеваешь? — Я запомнила. — Собираешься перевозить? — Мэй только хотела сказать «Откуда ты знаешь», как Аято продолжил, — мне многое известно. На тебя сразу посмотрят, как на преступницу, используй мелкого, — Аято имел в виду Аки, — на него посмотришь и сразу отвернуться захочется.

***

— Эй жирный, садись, — Мэй вышла на задний двор их дома, где стоял старый маленький трейлер, что больше не способен ездить. — Мы ж должны были играть, — мальчик держал в руках мяч для бейсбола. Мэй пообещала поиграть с ним, но это был лишь предлог. Зайдя вдвоем в машину, Мэй сказала своему племяннику снимать футболку. Взяв в руки пакеты с наркотиками и скотч, Мэйюми стала обматывать мальчика скотчем, попутно прикрепляя ее предмет перевозки. — А что в пакетах, Мэй? — мальчик смотрел на нее непонимающим взглядом. Он был слишком наивен и мог выполнить почти всё, что скажешь. Мэй было его жаль, но она понимала, что в своей жизни он многого не добьется, так хотя бы поможет ей. — Героин. — А зачем ты привязываешь их к моему животику? — Аки крутился для удобства привязывания пакетов, задавая вопросы, что немного раздражало Мэй. — Потому что я твоя тетя, — Мэй понимала, что сказав это, Аки будет слушаться, не вдаваясь в подробности, — а ты моя племянница. Делай, что сказано, — она старалась говорить дружелюбно, чувствуя за собой некое чувство вины. — Ты хотела сказать племянник? — Хотела сказать, чтобы ты рот закрыл и не открывал. Что бы ни случилось. И никому ни слова не говорил. Иначе надену на тебя покрышку и подожгу. И плевать, что ты моя племянница. — Ладно, тетя Мэй.        План для перевоза нелегального содержимого прошел гладко. Идею подбросил отец, Мэй привела ее к выполнению. Спустя время Мэйюми осознала, что могла легко попасться, ей повезло, что в комнате ожидания приезжающего поезда не было полицейских с собаками. Первые крупные деньги она получила благодаря своей удачи.        Мать Аки, узнав про это, со злости пыталась избить Мэй. Она не могла принять, что ее, не во всем соображающего, сына так использовали. Старшая сестра просила Мэй заботиться об Аки, а она так глупо поступила. Мэй понимала всю ее злость, понимала, что виновата с этим, но в драках с ней каждый раз старалась ударить сильнее. Давая окружающим понять, что не винит себя.

END FLASHBACK

       Мэй сидела в комнате Рана. Братья пропадали по своим делам. Это не в первый раз. Мэй жалеет, что не имеет связей с полезными людьми. Но задумываясь об их приобретении вспоминает, как начинала. Она ненавидела свою жизнь. Жалкое существование и борьба за любые деньги. Правило в доме Аято было лишь одно для нее. «Все деньги прячь». Воспоминания об этом не позволяют ей вернуться к прошлому. Работа была опасной, пусть и прибыльной.        Входная дверь открылась. Была уже глубокая ночь, Мэй не спала, ждав прихода братьев. Она волновалась. Каждый раз она боялась за них. Они влезают в плохие дела. Все они имеют последствия. Выбежав из комнаты, Мэйюми остановилась в проходе. Отношения с Раном всё еще были непонятными. Она не знала, как стоит себя с ним вести. Они что-то вроде пары или же просто друзья? Пока оба Хайтани разувались и снимали верхнюю одежду, девушка просто стояла, желая уйти. Она чувствовала себя лишней с ними. — Привет, — Ран приобнял девушку. Мэй была рада, его действия были приятными, но Мэйюми чувствовала раздражение, не понимая, откуда оно взялось. Прикосновения словно были мерзкими. — Устал? — в ответ был лишь кивок, — не расскажете, чем занимались? — Мэй знала, что не услышит ответ, в свои дела братья ее не ввязывали. Не доверяли ей, или же переживали за нее. — Не…— Риндо начал говорить, но Ран перебил его. — Создается новая группировка. Поднебесье. Ужасное поколение вновь встретится, — Ран и Риндо рассказывали ей про эту группу людей. Каждый из них провел срок в детской колонии. Даже звучало опасно, Мэй в будущем рассматривала дело об этих ребятах и об этой группировке. Жестокие нападения, драки, убийства. Но упоминаний об участниках банды практически не было. Лишь недавно полученная информация от Рана, — Изана изменился. Будь осторожна.