Опасное лето.

Глава Цзян был своим. Он не боялся Не Лея и позволял есть сырое мясо, в отличие от Главы Цзинь. Вэй Усянь, Старейшина Илина, только изображал смелость, Не Лей всё равно чувствовал его страх. Правильно. Он ещё не свой, он должен бояться. Все боятся, и он тоже должен. Друг не должен, отец и дядя не должны, и Цзинь Лин с дядьми не должен, остальные должны. С другой стороны, Вэй Усянь тоже дядя Цзинь Лина. Хм. Когда Цзинь Сун заснул, Не Лей как можно тише встал и, подоткнув одеяло, отправился наружу. Он сегодня не хочет спать. Вместо этого он обошёл деревенский дом, где все они разместились на ночь, и среди обычных запахов вычислил тот, на который его натаскивал дядя - запах яда. Не Лей быстро нашёл источник запаха. Яд добавили в пищу, которую Глава Цзян и они с другом могли есть на завтрак. На Не Лея яды не действуют, но люди от такого умирают, он точно знает, и потому его долг, как наследника Не, найти виновников и наказать. Будь они в Нечистой Юдоли, наказанием бы стала смерть. Но они в доме, снятом Главой Цзян, и потому Не Лей просто по запаху нашёл виновника и вернул обратно в дом. Человек пытался сбежать, и Не Лей сломал ему ноги. Человек плохо пах, иначе Не Лей бы использовал зубы. Теперь оставалось только дождаться утра. Не Лей знал, многие считают его не вполне человеком. Это глупо. Его отец и дядя люди, следовательно, он человек. Он не знает свою мать, но нет никаких сомнений в том, что она тоже была человеком: служанкой, крестьянкой, в лучшем случае неродовитой заклинательницей. Отец никогда о ней не рассказывал, а дядя просто ничего не знал. Дядя никогда ничего не знал и всегда напоминал об этом всем желающим. Человек не отпирался и рассказал проснувшемуся Главе Цзян всё, что знал. А знал он, к сожалению, очень мало. Тем не менее, Не Лей прекрасно понимал, что кто бы его ни нанял, это был не Глава Цзинь. Дядя говорит, отец Цзинь Суна умён, и Не Лей не сомневается в словах дяди, а это значит одно: если бы Цзинь Гуаньяо хотел убить племянника, он бы это уже давно сделал, и никто бы ничего не доказал. Но Не Лею не верили ни дядя Мо, ни друг, и потому он больше не поднимал эту тему. Только отметил про себя, что надо будет обсудить ситуацию с собственным дядей. С другой стороны, у Главы Цзинь могли быть другие планы, и тогда Не Лей ошибается. Всё очень сложно. Глава Цзян понимал Не Лея. Не так хорошо, как отец, дядя и друг, но всё-таки понимал, и потому после допроса оставил неудавшегося отравителя наедине с мальчиком. Рана никак не заживала, и Вэй Усянь с горечью понял, что однократного спасения горе-племянника от смерти недостаточно, чтобы Мо Сюаньюй счёл желание исполненным. Необходимо устранить причину несчастий. Но не убивать же бедного парня! Не виноват же он в том, что у него количество удачи...нет, не нулевое - отрицательное. Хотя нет, немножко удачи небеса ему оставили: ровно столько, чтобы к Цзинь Лину в последний момент успели прийти на помощь дяди, кузен, собака или Не Лей, которого Вэй Усянь с большой осторожностью относил к людям. У того, кто пытался их отравить, больше не было щёк, ушей и ещё кое-каких частей, не видных под одеждой, а наследник Не за завтраком съел совсем чуть-чуть и потом долго ковырял тонкой палочкой в зубах. Но Не Лей совершенно точно не желал смерти Цзинь Лину и, напротив, решил помочь Усяню в расследовании. - Если бы Глава Цзинь хотел смерти Цзинь Лина, то он не стал бы травить его при мне. - Откуда ему было знать, что мы так удачно встретимся с Главой Цзян и его племянником? - Покушение слишком ненадёжное. Слишком рискованное. Даже без меня, всё могло пойти не так. И этот яд действует не мгновенно. От него есть противоядие. - От настойки из семян клещевины нет противоядия, - ровно напомнил Усянь. - Есть. У Главы Цзян всегда при себе пузырёк. - Ну и дела. А медицина за тринадцать лет шагнула вперёд, - поразился он. - Значит, ты уверен, что покушается не Глава Цзинь. - Нет. Это может быть он. Но он не покушается. Это...сложно, - Не Лей мотнул головой и посмотрел на Цзинь Суна со странным выражением. Вероятно, с мольбой. - А-Лей хочет сказать, что мой отец не хочет смерти А-Лину, - объяснил Цзинь Сун. - Понимаете, А-Лин...он ведь наследник не только Ланьлин Цзинь. Он имеет права на Юньмэн Цзян. Второстепенные, но если отец договорится с Саньду Шэншоу, тот наверняка согласится. Глава Цзян не женат и не имеет даже бастардов. - Поверю вам на слово, потому что вообще-то мало что смыслю в политике. Ничему меня ни жизнь, ни смерть не научили, - признался Усянь. - Но у меня никак не заживает порез, так что попробую разобраться, и поскорее. Ну, что будем делать в первую очередь? - В первую очередь, - раздался за его спиной ровный, удивительно спокойный голос Цзян Чэна, от которого волосы встали не только на голове, но даже на бровях, - ты расскажешь мне, какого хрена ты воскрес в теле этого бедняги и почему ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! - Шиди! Эм, то есть...Глава Цзян... - С каких пор Старейшина Илина стал трусом и не может даже признаться, что он это он? - Рявкнул Цзян Ваньинь, заходя в комнату и запирая дверь. - Хотя не удивлён, ты всегда сбегал от проблем и отпирался до последнего. Чтоб тебя. - И когда ты догадался? - Севшим голосом уточнил Вэй Усянь. - Честно? Когда мне об этом после ужина сказал Цзинь Сун. Но я начал догадываться ещё на горе, когда ты призвал Призрачного Генерала. А ещё ты испугался Не Лея. - И вовсе я его не испугался. - Действительно трус. Даже признаться не можешь, что боишься. - А теперь ты будешь меня бить? Или что? - Сперва ты мне всё расскажешь. Очень, очень подробно. И учти: если бы за тебя не вступились как минимум два человека и не будь ты в теле любимого дяди Цзинь Лина, я бы сломал тебе ноги ещё до того, как ты успел бы расплести волосы перед сном! - Ого, да кто-то ревновал к Мо...Молчу-молчу, не сравнивал я вас! Так, эм...с чего бы мне начать? - Для начала поведай мне, как я вернул ядро, - велел Цзян Чэн. - А...сразу со сложного. В общем, слушай. И Вэй Усянь начал самый трудный и, пожалуй, самый важный монолог в своей жизни. Он, конечно, опоздал с ним лет на тринадцать, а то и на все двадцать, но лучше поздно, чем никогда, не так ли?