Глаза как небо

Моросящие капли дождя ударялись о металлический отлив, эхом раздаваясь по тесной комнатке. Настольная лампа тускло светила над учебниками и тетрадями, вынуждая девушку неосознанно щуриться. Она легко скользит тонкой шариковой ручкой по бумаге своим корявым, мелким почерком, параллельно сверяясь с текстом наброска, который был на скорую руку записан на небольшой, жëлтый стикер в середине урока английского. На часах время давно перевалило за полночь, но девушка обязана закончить этот реферат к завтрашнему утру, иначе же ей поставят «не зачëт» и опять получит от строгих родителей. Как бы то ни было, она была не против профессии инженера-изобретателя, ей даже нравилось создавать всякие интересные и полезные штучки. Девушка очень старалась, но строгость родителей действует на неë весьма неестественно. Она просто не имела права на ошибку, обязана быть примером идеального ребëнка. И после каждых нравоучительных переговоров и наказаний за не отличные отметки, желание учиться мгновенно отпадает, а ему на смену приходит отвращение на всë, что она делает якобы благодаря матери с отцом. То, что она поступила в такую престижную старшую кадетскую школу как Шикецу было весьма удивительно. Конечно, не без факта о том, что документы девушка туда не отсылала и все махинации у неë за спиной провели родители. Но она старалась не думать о подобном. И не затем, чтобы как-то оправдать стариков или убедить себя в их непричастности, а для осознания, что смогла сама, что она чего-то стоит и без своих предков. И на самом деле, если хорошо подумать, девушка действительно поступила сама. Она далеко не из богатой семьи и даже не геройской. Просто так родители не пропихнули бы еë в Шикецу. Девушка недовольно хмурится и, гневно мыча, вносит поправки в набросок, но еë всë равно что-то не устраивает. Она зло сверлит небесными глазами свои записи и что-то неясно ворчит себе под нос. Девчонка глухо стукнула кулаками по деревянному столу, от чего тот неприятно заскрипел, и, шаркая тапочками, сделать пару шагов до кровати. Тëмное небо, затянутое тучами, казалось коричневым из-за огней города и это небо внезапно разрезала молния, на долю секунды освещая всю комнату. Девушка встала посреди комнаты, заверяя себя, что ей всего лишь показалось, но оглушающий гром, раздавшийся через секунд десять быстро еë переубедил. Она с тихим писком нырнула под тонкое одеяло и скрутилась в позу эмбриона, спрятав голову под подушку. На глаза навернулись слëзы от мелькающих ужасающих картин, что являлись наистрашнейшим результатом грозы. Рука неосознанно потянулась к телефону на табуретке, что стояла возле кровати, но девушка одëрнула себя с мыслью, что возможно разбудит его. Это вошло уже в традицию. Каждый раз, когда на улицах льëт как из ведра и молнии гремят над городом, она звонила ему. Он не имел понятия как может успокоить девушку, но это молчание создавало иллюзию его присутствия. Но сейчас сорок минут от первого часа ночи и он, наверное, уже дрыхнет без задних ног после тяжëлой тренировки. Не хотелось доставлять хлопот любимому человеку. С такими убеждениями она пролежала от силы минут пять, до второго жуткого грома, заставившего еë кровь похолодеть. Девушка набирает заветный номер и неуверенно прижимает телефон к уже, переворачиваясь к стене. — Сай, ты чего так поздно звонишь? Охренела совсем? — послышался хриплый, сонный голос по ту сторону динамика после нескольких длинных гудков. — Прости, пожалуйста, — выдавила она из себя, всхлипывая. — Что случилось? — уже более бодрым и напряжëнным чувствовался его баритон. Ясен пень, волнуется же. — Г-гроза, — хнычет девушка, размазывая слëзы по лицу. — Ох, горе ты моë, — сказал он выдохе. — Что тебе сделает эта гроза? — негодует парень. — Р-разрушит, убьëт, покалечит, уничтожит, — лепетала она, загибая пальцы на руках. — Сайка, на домах стоит громоотвод. Принципиально тебе он ничего не сделает. — Я знаю, но всë равно боюсь! Кацуки, ты опять обесцениваешь мои переживания! Нельзя просто промолчать? — вдруг начала девчонка свою гневную тираду, продолжая всхлипывать. — Чего это я должен молчать? Ты позвонила мне в час ночи и ноешь, потому что боишься грозы! А мне завтра вставать до хрена рано, чтоб ты знала! В ответ девушка зарыдала ещë больше. — Так! Хватит реветь — соплями подавишься! — К-Кацуки-и… — позвала она, немного успокоившись. — Чего тебе? — более чем спокойно отвечает парень. — Как же я люблю тебя, скотина. — Ты кого скотиной назвала, истеричка?! — Тебя, придурок! — Смерти захотелось, смотрю? — И что ты мне сделаешь? Я живу за триста сорок два километра от тебя! — Вот приеду и сожру тебя, малявка! — Эй, я младше всего на три месяца! — Роли не имеет. Всë равно сожру и косточками не подавлюсь! — Тиран! — Ага-ага. Успокоилась? — Да вроде, спасибо. — Можно я пойду спать, а то Айзава-сенсей не даст и каргу вспомнить. — Конечно-конечно. Спокойной ночи. — Спокойной. Я тоже люблю тебя. Тишина. И как в первый раз она красная до кончиков ушей пищит в подушку, смешно дёргая ногами в воздухе. Она его очень любит и безумно скучает. С не сходящей улыбкой девушка проваливается в глубокую дрëму, совершенно забыв про незаконченный реферат.