дом, в котором

      Босые ступни Тартальи касаются деревянного порога. Он шагает осторожно и неуверенно, будто бы отвык передвигаться по земле, которую давно покинул.       Взору открывается просторное тëмное помещение. Раньше Чайлда встречали тепло и уют, аромат горячего чая и свежей выпечки, мягкий отблеск пылающего камина и пушистый плед, в который уютно закутаться вдвоем. И молчать, общаясь лишь взглядами.       Сейчас его встречает липкая, пугающая тишина. В ярких голубых глазах застывает нечто, чему нет объяснения. Страх, шок, обида на себя. Читается только лишь одна фраза. Простая и понятная, но уж слишком глупая для оправдания, чтобы произносить ее вслух.       — Я не хотел покидать тебя надолго. Так получилось.       Моракс, до этого сливающийся с темнотой, поворачивается к нему лицом. Несколько минут они проводят в тишине, от которой, казалось, у Тартальи едва не взорвалась голова. Никто не осмеливается начать разговор первым, никто не решается сделать первый шаг и перейти стену, которая встала между ними обоими. Отрешённый взгляд Архонта теперь обращён в окно, на ажурные океанские волны. В его голосе Чайлд слышит тот же холод и сдержанность, что были при первой их встрече.       — Ты вернулся для того, чтобы затем снова исчезнуть на несколько лет?       — Нет, — качает головой Предвестник, ловя себя на мысли, что ему очень неуютно в обществе старого друга. И... Очень неловко. — Понимаешь, у меня не было возможности остаться. Никакой.       Он запинается, пытаясь подобрать правильные слова и прогнать внезапно подкативший к горлу ком.       Моракс мрачно хмыкает в ответ, затем делает вдох, словно собираясь что-то сказать, а после делает шаг вперёд. Чайлд готовится слушать, но слушать нечего: друг молчит, продолжая смотреть куда-то вдаль. Его всё ещё гложет старая обида, и он может его понять.       Тарталья тоже молчит. Наблюдает за Мораксом, который медленно прохаживается по темной комнате, ласково оглаживая рукой каждую запыленную стену.       — Ты исчез, — с дрожью в голосе произносит Чжун Ли, прерывая долгое напряжённое молчание. Чайлд даже удивляется такой эмоциональности с его стороны. — Вот так просто, без единого слова. Просто исчез, чёрт подери! Ты хоть знаешь, что я чувствовал, когда узнал о произошедшем? Что я чувствовал, когда, придя к тебе, обнаружил пустой развороченный дом с выбитой дверью?! И ни записки, ни весточки от тебя! А потом...       Он замолкает и вытягивает раскрытую ладонь, на которой красуется блестящее серебряное кольцо. Этими кольцами они когда-то давно скрепили свои отношения и пообещали друг другу всегда быть рядом. Вот только... Тарталья обещания не сдержал.       — Я нашёл твоё окровавленное кольцо посреди этого бардака.       В голосе Архонта слышится застарелая боль, приглушённая тоска и обида, припорошённая злостью. При виде украшения к горлу Чайлда снова подкатывает ком, и на этот раз сдерживаться куда сложнее. Воспоминания подкатывают неотвратимой волной, нагоняя ещё большую тоску.       — Что произошло? Почему ты ни разу не связался со мной за все эти годы? Что стряслось в твоём доме в ту ночь? Я имею право знать.       Предвестник поворачивает голову и молча рассматривает задумчивое лицо мужчины. Их взгляды встречаются, и Тарталья обречённо вздыхает, видя решимость и настойчивость в его глазах.       — Кто-то донёс на меня, — медленно начинает Чайлд свой рассказ, переводя взгляд в окно, на океанские волны, ласкающие песчаный берег. — Наплёл, что, якобы, моя семья подпольно посылает, а я продаю Огненную Воду за пределы Ли Юэ и Мондштадта, и что наша Вода настолько крепка, что представители других народов подсаживаются на неё с первого глотка.       — Но... это же не так, правда? Вы же не...       — Моракс, ты смеёшься надо мной? — перебивает Тарталья друга с лёгкой обидой в голосе. — Если бы мы правда знали рецепт такой великолепной Огненной Воды, мы жили бы не в этой дыре, а в своём собственном дворце. Да в таком красивом, что сама Нин Гуан от зависти облысела бы!       Чжун Ли сдерживает улыбку и послушно замолкает.       — Конечно же, это ложь, — продолжает Предвестник, натягивая улыбку. — Мне кажется, каждый в Ли Юэ знает, что Чайлд Тарталья никогда не притрагивается к алкоголю. Но их это не остановило. Они завалились ко мне посреди ночи, заявили, что моей семьи больше нет... Даже привезли мне доказательства. Я пытался сопротивляться, но, как видишь, у меня это не очень хорошо получилось.       Молчание. Моракс переваривает информацию, а Предвестник наслаждается вдруг нахлынувшей лёгкостью. Груз, что давил на его плечи столько лет, наконец сброшен. И на душе так... светло?       — И ты не собираешься мстить им? — тихо спрашивает Чжун Ли, подходя ближе. — Отплатить им за всё, что они сделали с твоей семьёй, с тобой?       — Я не знаю, — качает он головой. — Да, мои родные мертвы по его воле. Но, честно, не думаю, что мне удастся найти доносчика. Да и, по правде говоря, не уверен, что спустя столько лет хочу его искать. Как бы ни было тяжело это говорить, нужно двигаться дальше. И жить дальше. Я потерял очень много времени.       — И то верно, — кивает Архонт и заключает парня в крепкие объятия. От тепла его тела Чайлду становится так спокойно, так по-домашнему уютно, что он совсем расслабляется. — Мне жаль, что всё так вышло, но я очень рад, что теперь ты здесь. Я больше не дам тебя в обиду.       — Значит, мир? — подытоживает Тарталья, выдыхая в полуоткрытые губы мужчины.       — Мир, — кивает Моракс, улыбаясь в ответ.       Чжун Ли осторожно берёт его за руку, надевает кольцо на тонкий палец и оставляет на алых губах лёгкий поцелуй. Чайлд с умиротворением вздыхает, чувствуя холод серебра на коже, и несильно сжимает крепкую ладонь Архонта в своей.       — Спасибо, что сохранил кольцо. Ты хранил его столько лет, подумать только...       — Для тебя... Для тебя мне ничего не жалко. Только не исчезай больше.       — Не исчезну. Обещаю.