Пара по философии

Институт. Очередная, никому ненужная лекция по философии. Но другие хотя бы делали вид, что им интересно и даже что-то записывали, но это были точно не те две девушки, что сидели в конце аудитории. Да, Алёна и Саша всегда садились вместе где-то сзади. Препод по этому предмету уже давно понял, что ждать от них нечего. Вот, как всегда, Горбачёва обнимает за талию младшую. Та в свою очередь закинула ноги на колени светловолосой и лбом уткнулась в её плечо. Уже ни для кого не было тайной, что эти двое встречаются, но никто не знал, что они вытворяют дома, а иногда и не дома... Но это позже, а сейчас же этот старикашка уже не обращал на них внимания, хоть и был против таких отношений, но за полтора года привык, наверное, как и другие студенты, впрочем. *** Вот розоволосая больше не касается носиком чёрной толстовки Александры. Теперь она берёт ручку и сосредоточенно что-то чëркает в тетраде. Старшая внимательно следит за тем, как Швецова выводит линии, которые со временем начинают походить на цветы. Нарисовав две милые ромашки, младшая отбросила ручку в сторону и снова уткнулксь в плечо любимой. — Я устала. Сколько там до конца пары? – бромормотала она. — Ещё пол часа, родная – старшая посмотрела время на телефоне. Алëна захныкала от усталости, а Саша стала поглаживать её спинку через футболку, как бы успокаивая. Потом поцеловала макушку маленькой, вдыхая аромат её розовых прядей. Горбачёва любила свою девочку, и если бы не эта обстановка, если бы не другие студенты, если бы не препод, она бы зацеловала всё её тело, не пропустив ни сантиметра. Но сейчас она могла лишь запустить руку под одежду маленькой и самыми кончиками пальцев пробежаться по позвоночнику. — Ты что делаешь? – тихо сказала Швец. — Тебе не нравится? – с ухмылкой спросила Александра. — Н-нравится, но нас могут увидеть. — Не беспокойся, не увидят. Алёна подняла на Горбачёву свои голубые, как летнее небо глаза. На веках сверкали розовые блëсточки, но не ярче, чем зрачки младшей от понимания, что сейчас будет. Горбачёва знала, что её любимая давно хочет секса. Это было понятно по тому, как она кидает ручку от раздражения, как её бесит тот философ-дед, как сегодня она по-особенному нежна к Саше. За полтора года старшая выучила все её привычки. И Алёна правда этого хотела, только не могла дождаться, пока все пары закончатся, чтобы наконец-то прийти домой и воплотить в реальность все свои "грязные" фантазии, что понапридумывала за день. Всё-таки, универ – не своя квартира. Было страшно и очень волнительно, а здесь ещё и Саша трогает так медленно, так аккуратно, что заставляет сердце биться ещё быстрее. — Я вижу, ты хочешь, – Горбачёва убрала прядь волос, что упала на лицо Алёны. — Нас заметят. — Не заметят, – Швецова перевела взгляд на препода. Он в это время что-то зачитывал по книге, не обращая особого внимания на аудиторию. — Заметят, – настойчиво сказала младшая. — Ну, если хочешь, можем подождать до дома, – как-будто назло светловолосая коснулась животика и плавно стала подниматься выше. Это взбудоражило Алёну. — Мм... Хочу сейчас... Но страшно. В ответ Саша бросила взгляд полный уверенности. Правая рука Горбачёвой осталась где-то под большой, просторной футболкой. Другая же полезла ниже. Немного подумав, Швецова с неким смущением опустила одну ногу на пол, а вторая так и осталась лежать на коленях старшей. Саша погладила ткань джинс между ног. Пальчики медленно провели от самого низа животика до вагины и обратно. Несколько таких движений и можно двигаться дальше. До конца пары оставалось минут 20 – 25, так что нужно успевать. Старшая расстëгивает замок и пуговицу на штанах, пока Алёна пытается "собрать мысли в кучу" и понять, что вообще происходит и почему ЭТО происходит на паре по философии. Тем временем Горбачёва уже дотрагивается трусиков Швец. Они были ещё недостаточно мокрыми, чтобы продолжать. Так что старшая стала делать круговые движения прям через бельë. Она была уверенна, что касается клитора и немного задевает губы — настолько хорошо знала эту зону. Спустя пару минут, когда Швец уже с трудом сдерживала стоны, смотря куда-то вдаль, Саша запустила руку под трусики и первым делом провела пальчиком по вагине. Стала стимулировать клитор, иногда смачивая палец. Алёна была уже очень мокрой. Бельё не сдерживало влагу настолько, что начали намокать джинсы, но в этот момент ей было всё равно. Сейчас есть кое-что поважнее. Например, пальцы Саши, которые уже начинают входить. Швецова отклонилась назад, чтобы светловолосой было проще это сделать. Хотя, всё рано не удобно. Ещё же надо не спалиться. Младшая из последних сил пыталась сконцентрировать внимание хоть на чём нибудь, но взгляд был затуманен, объекты размыты. Вскоре она вообще прикрыла глаза от удовольствия и просто пыталась не издавать стонов. Горбачёва ритмично надавливала на самые приятные точки внутри Швец. Что-что, а ритм Саша держать умела. Барабанщица, как-никак)) Спустя пару минут голубоглазую накрыло то самое чувство перед оргазмом, которое ей хотелось продлить как можно дольше. Можно сказать, это было даже приятнее самого оргазма, но и заканчивать на этом не хотелось. Саша ускорилась и перевела взгляд на маленькую. Вот увидела чуть зажмуренные глаза, совсем немного приоткрытый ротик и ладошки, крепко вцепившиеся в стул. Тут начинают слышаться тихие-тихие стоны. — Тише, солнышко, тише, – шёпотом произнесла Горбачёва. — Ммма... Ещё, – также шепотом сказала Алёна. Старшая выполнила эту просьбу, услышав в ответ уже не стоны, а частое, рваное дыхание. Ещё буквально минута и полное расслабление. Но это только для Швецовой, ведь светловолосая всё ещё продолжала двигаться у неё внутри. Когда младшая перестала сокращаться, Горбачёва убрала пальчики и вытерла их о салфетки, которые всё это время лежали на столе, ведь облизывать руку на паре — как-то странно... Потом поправила трусики маленькой и застегнула джинсы, которые были насквозь мокрые. Саша ещё раз погладила между ног любимой и перевела на неё взгляд. Швец сидела вся мокрая, горячая. Она с трудом приходила в себя, настолько сильный оргазм испытала. И да, не издавать практически никаких звуков было очень сложно. Горбачёва поцеловала косточку за ушком, ещё раз коснувшись носом цветных волос. — Я тебя люблю, – тихонько сказала Алёна, посмотрев на старшую. Саше показалось, что глаза её малышки стали другого оттенка, более тёмного, отдающего в синий. Или... ей так только показалось? Но сейчас это уже не важно, сейчас звенит звонок (МмМ кАкАя ТаВтОлОгИя) и девушки вместе с другими студентами покидают аудиторию. Только Швецова кидает последний взгляд на философа, который, нацепив очки, что-то ищет среди своих бумаг. — Как думаешь, нас увидели? – спросила младшая. — Нет, наверное, – Сашу это не особо волновало, ведь важнее, что её девочке было хорошо. — Повторим дома? — А ты хочешь ещё? — Мм... Да, очень. — Хорошо, – Саша как-то очень пошло улыбнулась, кидая взгляд на Алёну. Девушки подходят к расписанию, чтобы посмотреть какое занятие дальше. Видят изменения. — Хм... Почему отменили последнюю пару? – удивилась Швецова. — Да какая разница? Пошли домой скорее. — Да, солнышко. — Хорошо, что футболка длинная, не видно мокрых джинс, – старшая приобняла за талию Алёну. — Ну, Сашаа..., – протянула розоволосая. Они вместе пошли, обдумывая все свои пошлые фантазии, чтобы воплотить их в жизнь дома. Но это дома, а сейчас лишь доносился слабый запах травы и, только-только распустившихся цветов. Май, как-никак...