Глаза цвета горечавки.

      Похороны пронеслись галопом, противоестественно и пусто. Так быть не должно. Соня точно знает, что её сестра заслуживает лучшего: хотя бы честных слов или… или. Она боится думать об этом «или», потому чувствует неминуемое решение: к чёрту отца с его лоснящимися глазёнками и гнилым лживым ртом. К чёрту всех. Дурно. Тошно. Из глаз бесконечно текут слёзы: Громковская так часто вытирала их рукавом толстовки, что тот уже насквозь промок, а щеки горят от растёртой по ним соли. Все разговоры доносятся до неё шумом, ни одно слово не обрастает смыслом в её окутанном трауром мозгу.       Соня бы предпочла вообще никуда не ходить и не всматриваться в закрытую крышку гроба, пытаясь прожечь взглядом, чтобы в последний раз увидеть лицо Лизы там, в темноте. Девушка просто хочет понять, как так вышло. Был человек. Теперь холодное тело. Всё то, чего больше «не будет», резко бьёт в голову. Надо уходить как можно дальше. Если смерть принесла сестре покой, как говорил отец, этот покой никуда дальше могилы не распространялся. Ногами. Быстро. Вон на улицу, к воздуху, который хотя бы можно вдохнуть и не давиться, сквозь вялые оклики. Слёзы всё ещё катятся, но рыдания никак не приходят, как и истерика, которой от неё все ждали.       Быстрым шагом, пока никто не успел опомниться окончательно, Соня сбегает прочь, и как только осознаёт, что никто за ней и не гонится, оседает на тротуар. Голова одурманена сладким запахом многочисленных цветов, сопровождавших всюду, потому не сразу удаётся сфокусировать взгляд на экране телефона, непослушными руками выуженном из кармана куртки (она в ней пришла и забыла снять или? Очередное тупое или). Так и продолжая сидеть (ноги не свои, ослабшие), Соня листает ленту бездумно, по инерции.       «Фрэнды…»       Какое глупое обращение. Соня не любила такую речь, потому сморщилась, но читать дальше продолжила — зацепило взгляд, работу выполнило на ура.       Тот самый Денис Титов приглашает на тусовку у себя. Почему она вообще у него в «близких друзьях» в инстаграме? Едва ли они когда-либо говорили, наверняка это ошибка. Едва ли он её помнит.       «Тебе некуда пойти. Нечего делать. Ты не выносишь одиночество. Или, может, хочешь остаться один на один с папой?»       Голос в голове убедительный до невозможности.       Соня открывает директ - у них нет даже переписки, заметит ли он сообщение? Но пишет. И быстро. Ещё быстрее получает в ответ адрес, но больше ни-че-го. Вызывает такси и, пока зябнет от холода внутри, вспоминает всё, что ей известно о человеке, к которому отправилась почти не раздумывая.       Денис Титов. Его знают все, он знает всех. Любимец прессы, восходящая звезда. Только почему-то его личность за всем этим лоском скрыта, ни одна деталь так и не всплывает: только достижения. True Talk ведь взорвал мир, почти что изменил его. Глаза у Дениса тёмные. Девушка вроде бы была. Лицо вечно грустное.       Всё. Даже как-то стыдно.       Машина, тем временем, останавливается. Таксист, молчавший всю дорогу, кашляет, чтобы привлечь внимание. Соня разгибает пальцы, которыми цеплялась за ремень безопасности и непонимающе смотрит на мужчину.       — Ваша остановочка.       — Оплата спишется автоматически, — невнятно бормочет Соня и выходит из машины. Высотка, к которой они приехали, ужасающе громоздкая и вычурная. Конечно, где же ещё мог жить тот самый Денис Титов?