Поле со стрекозами

Чайки поют. Весна предзнаменует начало новой жизни. Никогда до этого ранняя весна не была настолько холодной. Никогда раньше песнь чаек не казалась настолько громкой. Марти прогуливался по берегу, оставляя за собой следы на песке. Кудрявились волны и все море трепетало. Вместе с морем беспокоилась и душа. Сегодня пасмурно, но достаточно темных туч не привиделось. Ветер пробирал до дрожи. Марти все время думал и думал, в основном, о прошлом. Мысли уже почти не обитали в настоящем. Бывает, ночами не спится. Становится тяжело дышать, тело ноет. Будто возвращается назад во времени. Все должно было закончиться, но боль никогда по-настоящему не уходит, только дразнит то отдаляясь, то приближаясь. Сколько времени должно пройти, чтобы это забылось? Два года? Пять? Десять? Или целая жизнь? Судьба перестала подкидывать испытания. В этот раз по-настоящему. Как только начинало казаться, что сейчас снова станет плохо, ничего не происходило. Будто оно заканчивалось, не успев начаться. Что-то оберегало Марти от несчастий. И он даже знает что. Хотя правильнее сказать будет «кто». Так почему же так неспокойно? Марти остановился, чтобы понаблюдать за волнами. Странствующие тучи небрежно рассыпаны по небу. Холодно. Он сам удивлялся тому, как чутко природа чувствует его настроение. Поэтому он ощущал единение с этим местом. Оно ждало его всю жизнь. Марти знал, что родом отсюда, хоть родился не здесь. Тут зародилась его душа. Все эти годы он стремился сюда. Все эти годы он искал свой дом. Часть его всегда принадлежала этому морю. Все несчастья закончились в тот самый миг, когда он оказался дома. Но долгий путь не дает забыть о себе. Его руки в крови, его сознание измучено. Осколки прошлого впивались в его кожу, застревали в его плоти и загнивали. Ужасная усталость сковывает тело. Лицо Марти скривилось от горечи. Судороги вернулись. Мышцы напрягались до предела и ужасно болели. Они искали спасения, успокоения. Провалиться бы сейчас сквозь землю и никогда больше не почувствовать этого. Один единственный жалобный стон вырвался изо рта. От этой ужасной горечи слезы текли сами по себе. Как если бы слезы были частью моря, которые долго находились внутри тела Марти и просились наружу, домой. Он считал так еще и потому, что нигде больше он не плакал. Только тут. Если его догадки правдивы, он с радостью растворился бы в этой бескрайней синеве.

***

Марти гнал лошадь вперед, не понимая куда он скачет и зачем. До ушей доходит лишь грубый лязг доспехов и цокот копыт. Тишина за пределами седла пожирала все звуки. Кругом опустевшие дома и густой туман, а из тумана выглядывают лишь другие опустевшие дома. Такие же, как предыдущие. Пахнет чем-то гнилым… Кто-то сидел за ним и обнимал его за талию. «Кто-то» молчал и у Марти не было возможности повернуть голову, чтобы увидеть его. Фридман оглядывался по сторонам в надежде увидеть что-нибудь знакомое, но все казалось абсолютно чужим. Ветхие глиняные дома и огромные поместья стояли впритык друг к другу, не давая путникам свернуть с единственной дороги. Чем дальше, тем темнее. Небо стало совсем черным, а туман потихоньку рассеялся. Дальше скакать некуда — тупик. Путь вперед перегораживали почерневшие от старости и сырости доски. И что же теперь? Марти хотел было поворачивать назад, но его взгляд споткнулся о что-то странное на земле. Что-то бледное и округлое… Лошадь громко заржала и встала на задние ноги, защищаясь от неизвестной опасности. На земле лежала чья-то голова. Сердце бешено забилось. Марти быстро поскакал назад, надеясь забыть то, что только что увидел. Может, если сделать вид, будто ничего не было, ничего плохого и не произойдет? Человек за спиной сильнее обхватил талию Фридмана и ему захотелось успокоить его. «Ничего страшного, сейчас выберемся отсюда» — сказал Марти, но ответа не получил. Он будто говорил с пустотой. Марти смотрел вниз, так как ему казалось, что впереди что-то страшное. Но облегчения это ему не принесло, ибо на земле стали появляться чьи-то внутренности. Они будто вылезали из-под земли или падали с неба. Их становилось все больше и больше и Марти надеялся, что лошадь не подскользнется. Ужасная паника душила его и он решил закрыть глаза, молясь о том, чтобы это скорее закончилось. Единственное, что его успокаивало сейчас — это то, что лошадь продолжала двигаться вперед. «Ты помнишь как умер Джейсон?» — прошептал кто-то. Эти слова заставили все внутри сжаться. Сердце ушло в пятки. Фридман открыл глаза и закричал от ужаса — розовый и влажный ком из чьих-то внутренностей и конечностей начал пожирать его и он по пояс оказался в море крови. Руками он пытался помочь себе выбраться, но это не работало и Марти вновь закрыл глаза. Его собственный голос стал звучать совсем по-другому. Он жалел себя, справишал, почему это происходит именно с ним. Как же он жалок. Если бы это продлилось хоть мгновением дольше, Марти сошел бы с ума. Но давление вокруг его тела спало, когда только его кудрявая макушка выглядывала из этого месива. Глаза снова открылись, но пред ним предстало не менее ужасающее зрелище. Он увидел свое отражение. Ворон снова сидел перед ним и ждал. Фридман заплакал, хотел прогнать ворона, но он сидел, как пригвожденный — и пальцем не шевельнуть. Рана на спине снова жжется, будто к коже приставили что-то очень горячее. О боже! Рана открылась! Он истечет кровью и умрет! Кто-нибудь, спасите его! Если бы Марти был железным, он бы давно уже расплавился от такого дикого жара. Плоть вот-вот загорится! Он чувствовал, как горячие слезы стекают по его щекам, но в отражении его лицо оставалось пугающе статичным. Безжизненные глаза и абсолютно тупое выражение. Будто он уже мертв. Белый шум наполнил пространство. Марти увяз в тяжелом воздухе вокруг него. Застрял в паутине мыслей, которые никуда не вели и обрывались на полуслове. Ему все казалось, что они должны привести к чему-то важному, а до конца он никак не мог дойти. Вдруг ворон закричал: «Марти!». Крик ворона рассеял пустоту и Марти вдруг вновь оказался в кривом домике с деревянной статуей Будды. Над ним свисало обеспокоенное лицо Ника. Спина все еще жжется. Ад… -Ты меня до смерти напугал, дурак.-прошептал он. В голосе были слышны нотки злости и страха. Он действительно был напуган. Фридман лежал неподвижно и тяжело дышал. -Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так страшно кричал. Думал, кого-то убивают.- Ник немного помолчал.- Ты меня слышишь? -Я слышу.- едва проговорил Марти хриплым голосом.- Мне снился ужасный сон. -Это я понял. Менза удобнее устроил голову Фридмана на своих коленях и прошелся большим пальцем по его мокрым глазам. -Что тебе снилось? -Я уже не помню. -Ясно… Ник нежно гладил кудрявые волосы. Он был рад, что все закончилось так же, как и Марти был рад тому, что он проснулся. Рана уже не болела так невыносимо и с каждой секундой беспокоила все меньше. Свет по комнате медленно расползался. Рассвет озарял землю золотом нового, только-только рождавшегося дня. Еще один кошмар позади. Ник положил тонкую прядку волос на лицо Марти прямо над губами и нарочито прокашлялся. -А тебе идут усы. Не хочешь отрастить? -Нет, не хочу. -Но ты же говоришь, что моя борода щекочет твое лицо. Если бы у тебя появились усы, они были бы как доспехи. Защищают твою нежную кожу от моей колючей бородки. И не щекотно! -Это того не стоит.-хихикнул Марти, чем явно обрадовал Ника. -Ты прав, я бы все равно нашел способ защекотать твое лицо до смерти. Менза специально наклонился к лицу Марти и стал тереться об его щеки. Тот вскрикнул от неожиданности и стал вертеть головой в разные стороны, но это не помогало, а только делало хуже. -Идиот! Больно же! -Так чего же ты смеешься?

***

Утренний туман навис над землей. Из-за этого казалось, будто земля уходит в никуда. Кто-то стер горизонт. Огромное облако упало с неба. Скоро туман превратится в росу, а роса вновь испарится и на следуещее утро примет вид тумана. Завораживающее зрелище. Небо ясное, густо-синее. Обычный скучный день. Но сегодня хочется нырнуть в эту скуку и осесть поглубже. Ник встал раньше Марти и ушел помогать на рисовых полях. Вечером он вернется с вкусной едой. Поздняя весна в хорошую погоду всегда вызывала в душе Марти радостный трепет. Совсем скоро в свои права вступит знойное лето. Природа намекала, что это лето будет особенно жаркое. Снаружи Марти встретила большая сосна. Она была могучая и самая высокая в округе. Должно быть, многое повидала. Предки Ника поселились около этой сосны неспроста. Ее жесткая кора и вечнозеленые иглы умиротворенно улыбались ему, а верхние ветви слегка покачивались на ветру. Словно кланялись, приветствуя. Марти тоже почтенно склонил голову. У столь могущественного дерева не может не быть души. Когда он проходил мимо сосны удочка и сачок, торчащие из корзины на спине, цеплялись и путались в низких ветвях. Это дерево дразнит его! Оно задорно тряслось и добродушно смеялось над человеком. Кого-то это напоминает… Море сегодня на удивление спокойное. Слабые волны лениво расползались по поверхности воды и так же лениво образовывали причудливые узоры. Вода — прекрасный художник. Марти аккуратно уложил корзину и инструменты в лодку, которую помогал строить. Однажды Ник разбудил его ночью с криками о том, что они должны построить лодку из-за того, что голос из сна приказал ему. Посреди зимы. Им пришлось потратить неприлично много времени и сил. А Марти терпеть не мог такой холод. Прошлая жизнь избаловала его роскошными одеждами и теплыми домами. Именно поэтому Марти просто не мог не любить эту лодку. Столько мороки и суеты должны окупаться. К тому же Ник был очень счастлив и очень доволен. Выражение его лица, когда лодка была готова, с лихвой покрывало все эти негативные для Фридмана моменты. Одна мысль о том дне заставила его улыбнуться. Он дотолкал столь дорогую для него и для Ника лодку до достаточной глубины и, не без усилий, залез в нее. Хороший улов был бы весьма кстати.

***

-Марти! Марти! Ник стал с неприсущей для него грубостью дергать Фридмана за плечи, пытаясь его разбудить. Но тот упрямо продолжал возвращаться ко сну, не желая открывать глаз в такую рань. Да даже не в рань! Ночь на дворе! Солнце не встало! Его сейчас не заботила даже странная обеспокоенность Ника. Сейчас для него не существовало ничего достаточно серьезного, чтобы заставить Марти проснуться. На мгновенье Менза остановился, но стоило Марти расслабиться и вновь провалиться в сон, его всего окатило что-то холодное. Он подпрыгнул от резкого ощущения и, округлив глаза, поднял взор на Ника. -Ник! Что произошло? -Мне приснился сон! Чтож… замечательно. Фридман посмотрел на него, как на сумасшедшего, встал и принялся переодеваться, чтобы лечь обратно и заснуть. Может же он хотя бы в таких ситуациях проявить упрямство, в конце концов. -Нет, Марти, ты не понял! Мне приснилась лодка! -Прекрасно, тебе приснилась лодка и поэтому ты решил прервать мой сон посреди ночи, облив меня холодной водой. -Голос из моего сна сказал, что мы должны с тобой построить лодку. -Мало ли что тебе сказал голос из сна. Зима, холодно. Если тебе так надо, то давай весной, а лучше и вовсе летом. -Это был не просто голос… это был волшебный голос! Я не могу перечить волшебному голосу, понимаешь? Я думаю, что это важно.-возбужденно пролепетал Ник, словно ребенок, поясняющий взрослому свое удивительное открытие. -Хорошо, а зачем ты меня разбудил ночью? Сам процесс переодевания был для Марти практически адом. Ему было ужасно холодно, а с утра их домик еще не отапливался. -Волшебный голос не может долго ждать. Нам лучше приниматься за работу как можно скорее. — Ник хитро улыбнулся. — А вечером я могу помочь тебе согреться. Марти смущенно отвел взгляд и хмыкнул. -Ник…-он хотел было согласиться из нежных чувств, но чувство гордости было сильнее и сковало ему язык. Да и глупо это все! Что вообще творится? -Сначала я высплюсь и согреюсь. Утром, пожалуйста, разбуди меня по-человечески и тогда мы уже подумаем над твоим сном и волшебным голосом. Согласен? Ник смущенно потер нос и робко кивнул. Марти был рад, что тот успокоился, но еще больше он был рад тому, что сейчас поспит. Он перебрался на футон Ника, потому что его собственный футон был мокрый и обнял лежащего рядом рыбака, уткнушвись в его шею и оставив там легкий поцелуй. Фридман почувствовал его теплые руки на своей спине и этот комфорт быстро погрузил его в сон.

***

Марти вернулся домой к вечеру. Сегодня море не одарило его выдающимся уловом. Досадно, конечно, но Марти вполне мог с этим смириться. Такое случается. Дома его встретила деревянная статуя Будды. Будда глядел на него с конца коридора, покрытый тонким слоем белесой пыли. Его взгляд всегда успокаивал. Может, потому что он был сотворен руками Ника. Частичка творца. Он сидел в позе лотоса, одна рука была поднята, а другая покоилась на колене. Кое-где можно было заметить незначительные трещины. Если Ника не было дома, Марти садился напротив деревянной статуи и молился. Или медитировал. Что-то вроде его ритуала. Фридман привел свою одежду в порядок и разложил свои инструменты по местам, не поленившись распустить волосы и снова собрать их в аккуратный низкий хвост. Он неторопясь доел остатки завтрака и так же нерасторопно убрал за собой. Приятно бывает в одиночестве выполнять мелкие дела по хозяйству. Далее Марти вытер пыль с Будды так нежно, будто это была самая хрупкая статуя в мире и от одного неосторожного движения могла разбиться на сотни мелких кусочков. Вечером становилось холодно, но Марти оделся потеплее и вышел на крыльцо. Тут он будет ждать Ника. Он должен прийти с минуты на минуту. Марти почувствовал, что ради этих маленьких моментов он готов пройти через сотни и тысячи кошмаров. Если это значит, что утром его будет ждать Ник со свежим завтраком. Если это значит, что утром он почувствует на лице солнце. Если это значит, что утром он почувствует запах морской воды. Если это значит, что утром он сможет расцеловать лицо своего возлюбленного. Эти кошмары ничего для него не значат. Это лишь поблекшие образы, которые хватаются за любую возможность напомнить о себе. Они имеют власть над ним только во сне… А вот и знакомая фигура рыбака выглянула из-за деревьев. Он двигался медленно, оглядываясь по сторонам. Наверное, опять загляделся на красоты здешней природы. Его глаза поймали вдалеке Марти у крыльца и он оживился. Ник стал быстро спускаться по возвышенности и побежал в сторону дома, махая рукой и что-то крича. Фридман помахал ему рукой в ответ и пошел навстречу. Ник всегда находил его походку немного забавной. Она была горделивой и очень самурайской. Его таз подавался назад, а колени слегка сгибались, делая его еще ниже. Он всегда ходил широкими шагами и сильно напрягал пальцы ног, будто впиваясь ими в землю. Марти часто не знал, куда девать левую руку и она неловко свисала сбоку. Все это делало его в глазах Ника еще прекраснее. Порой рыбак не мог оторвать от него глаз и вряд ли ему когда-нибудь наскучит смотреть на него. Сейчас он не видел перед собой ничего кроме этого чудака. Этот чудак делал его невероятно счастливым. Марти протянул руки к Нику, приглашая его в свои объятия. На его лице покоилась скромная улыбка. Ник почувствовал, что глаза его начали слезиться. На этом безвестном островке они будут любить друг друга вечно и частичка их души навсегда останется здесь.